stray kids in love

— Ну вот, снова он за своё, — произнес Бан Чан, со скучающим видом наблюдая за тем, что происходило в коридоре. Хёнджин прилип к сонбэ, который учился на той же специальности, только курсом старше. О чём-то его расспрашивал, параллельно привлекая внимание к своей тетради с конспектами.  — Чанбин-сонбэ скоро прятаться от него начнет, — усмехнулся Сынмин, даже не пытаясь скрыть легкую грусть в своем голосе. После того, как Хёнджин познакомился с Чанбином по нелепой случайности — со всей дури влетел в старшего во время товарищеского футбольного матча — он стал забывать о встречах с Сынмином, перестал приходить к нему в гости для подготовки к семинарам и просто подурачиться. Сынмин умудрялся заполнять «дыры» во времени, образовавшиеся из-за отсутствия друга рядом, но когда он видел того вместе со старшим, а особенно то, как ярко Хёнджин улыбался, ему становилось максимально одиноко. Он чувствовал себя брошенным, но не знал, как сказать об этом товарищу. Да и как тут скажешь о такой печальной вещи, когда он так счастлив?..  — Вижу, ты соскучился, — подметил Бан Чан, у которого глаз-алмаз и затянувшаяся осенняя меланхолия. Сынмин фыркнул и отвернулся к окну. Золотая солнечная осень совсем не сочеталась с его мрачным настроением.  — Ерунда всё это. Сынмин не стал уточнять, что «это»: как хвостик, вьющийся за старшим Хёнджин, или уколы то ли ревности, то ли зависти у него в груди. Прошла неделя, за ней другая. Сентябрь сменился октябрём. Вдохновение на учебу у студентов стало испаряться вместе с постепенно уходящим теплом и осознанием, что учебный год только начался и впереди ещё куча бессонных ночей и утомительных пар. Чья-то рука стряхнула маленький желтый лист, упавший Сынмину на плечо. Потом эта же теплая рука вцепилась в сынминовскую ладонь и потянула за собой.  — Чего ворон считаешь, лекция уже почти началась! Это был Хёнджин. И вправду он. Его темные волосы разлетались на макушке из-за сильного ветра, а глаза превратились в полумесяцы из-за беззаботной улыбки. Сынмин на автомате улыбнулся в ответ и пошагал следом, не успев даже понять, как ему повезло встретить Хёнджина этим холодным и пасмурным октябрьским утром. Хван Хёнджина, который тянул его за собой и возвращал уже немного позабытое ощущение нужности. Сынмин несколько раз прокрутил торжественно-печальную речь для Хёнджина у себя в голове и вот уже готов был облечь мысли в слова, как его руку неожиданно отпустили. Хёнджин исчез в толпе студентов. Вместе с ним пропало и тепло, и еле уловимые чувства радости и спокойствия. Хёнджин устремился к Чанбину, которого приметил в конце длинного коридора, а Сынмин так и остался стоять в переполненном студентами проходе, словно с уходом Хёнджина сбились все его внутренние ориентиры.  — Чанбин-сонбэ, у тебя точно не сохранилась тетрадь с лекциями по этому предмету? — жалобно промурлыкал Хёнджин, цепляя старшего за локоть, — Она мне правда очень нужна.  — Я не знаю.  — Может быть, она у тебя завалялась где-то, и если ты поищешь…  — Приходи ко мне домой и поищи сам.  — Ну пожааал… Что? — Хёнджин резко остановился и озадаченно уставился на Чанбина. Чанбин по инерции сделал еще пару шагов вперед, потом притормозил. Постоял спиной к младшему какое-то время, очевидно, обмозговывая ситуацию, шумно выдохнул и сурово посмотрел на Хёнджина через плечо.  — Ты мне только ответь честно… Хёнджин нервно сглотнул.  — Ты за мной только из соображений собственной выгоды увязался или конспекты — это просто предлог?.. У Хёнджина были глаза испуганного щенка и сердцебиение загнанного в ловушку кролика. Он хотел бы ответить отчетливо и уверенно, но язык словно онемел.  — Я бы… хотел… тебя… Чанбин ни капли не изменился в лице. Его взгляд, суровый и в то же время сдержанный, буквально впился в младшего. При всей сложившейся ситуации он не давил на Хёнджина, а терпеливо ждал. Но молчание затянулось и стало максимально неловким. Есть такие ситуации, которые, минуя свой пик, превращаются из драмы в комедию. На лице Чанбина появилась сдержанная улыбка.  — Приходи сегодня в 7. У тебя же закончится учеба к этому времени?  — Да, конечно, — Хёнджин начал интенсивно трясти головой, полностью подтверждая своё согласие, — Я приду. Только напиши свой адрес. Без колебаний старший вырвал страницу из своего блокнота, написал адрес и номер телефона, и передал листочек Хёнджину. У Хёнджина тряслись руки. Ему совсем не хотелось выставить себя зайчишкой-трусишкой перед старшим, поэтому он продолжал стоять солдатиком, глупо уставившись на руку, протягивающую клочок бумаги. Теперь комедия плавно перетекала в мелодраму.  — Я бы сказал «будь решительнее, ведь мне нравятся уверенные в себе парни», но это не совсем так. С этими словами Чанбин вложил листок с координатами в карман пиджака младшего и спокойно продолжил свой путь по коридору.  — «Я бы хотел тебя узнать получше». Разве это так сложно было сказать, Хван Хёнджин? — он несколько раз хлопнул ладонью себя по голове, — Вот идиот.

***

 — Дружище, сможешь прикрыть меня на двух следующих парах? Проси за это, что угодно. Столько мольбы в глазах Хёнджина, такой наплыв эмоций, который исходил от парня, Бан Чан не наблюдал, наверное, никогда. А дружили они без малого 10 лет.  — Что удумал? — безразлично спросил Чан, хотя изнутри его распирало любопытство. А еще хотелось спросить «Где достать этот огонек, который горит у тебя в глазах?», потому что Чан уже сам истосковался по ярким всепоглощающим эмоциям.  — Хён позвал меня к себе в гости, — заговорщическим шепотом произнес Хёнджин. Бан Чан сощурил глаза, пытаясь расшифровать услышанную реплику: «Хён? У Хёнджина ведь нет брата. Да и со старшими он… Погодите-ка…».  — Чанбин-хён, то есть, сонбэ? Хёнджин расплылся в улыбке. Еще немного и, казалось, его щеки покроются румянцем от переполнявших его чувств гордости и смущения.  — Вот же… — Бан Чан чуть не выругался, — Господи!  — Чтооо? Такая реакция немного сбила Хёнджина с толку, но, Чан был уверен, даже если он строго-настрого прикажет ему не ходить, тот всё равно сорвется туда, куда направился.  — Нехорошо как-то получается, — только и смог он выдавить из себя. И это была максимально мягкая форма мысли, которая сформировалась у него в тот момент, — Сынмин уже давно зовет тебя в гости, но ты отказываешься под разными предлогами. А тут… даже учебной решил пожертвовать. Вот я и говорю — нехорошо. Хёнджина как будто ударило током. Он посмотрел Чану в глаза.  — Не говори Сынмину, ладно? Не хочу, чтобы он на меня обижался из-за… ерунды. На последнем слове Хёнджин словно споткнулся, но всё же решился произнести именно его, прикрывая свои истинные чувства. «У Сынмина «ерунда», у этого тоже. Не знал, что «самое важное» теперь так называется», — подметил про себя Чан, но озвучивать эти мысли не стал. А то он сам ходил понурый, как туча, Сынмин погряз в унынии, не хватало ещё Хёнджина затащить в это болото.  — Беги уже, герой-любовник, твоя принцесса тебя заждалась! — отмахнувшись от друга, Чан бездумно уставился в учебники и тетради. Отчего-то его охватила необъяснимая злость, и останься Хёнджин с ним еще на пару мгновений, посвети он рядом своей смущенно-радостной улыбкой — Чан бы точно высказал ему всё, что накопилось. Как только Хёнджин исчез за пределами аудитории, Чан отправился на поиски Сынмина. Ему уже давно не было так стыдно перед другом, а главное — перед самим собой.  — Говорят, к нам какой-то новенький придет, — Сынмин нашелся на заднем дворе университета. С потерянным взглядом и сигаретой между пальцев, — Как думаешь, в нашем возрасте легко влиться в сформировавшийся коллектив? Чан отобрал у друга сигарету, сделал глубокую затяжку и растоптал окурок ботинком. — Вольётся уж как-нибудь. Слышал, он задира, — с громким лаем мимо них пробежала собака, и Бан Чан даже успел коснуться её лоснящейся шерсти, — А этим «сформировавшимся коллективом» ты меня прям насмешил. У нас настолько сплоченный и дружный коллектив, что вот ты, например, всё это время сидел и дымил в гордом одиночестве.  — Зато у меня есть ты, — Сынмин бросил на друга взгляд «если ты меня бросишь — я умру», от которого Чан в душе похолодел, но не подал виду, — Всё образуется. Бан Чан в очередной раз отказался от уточнений, что именно — это «всё»?..

***

Хёнджин вот уже полчаса метался по своей комнате, раздумывая, что ему взять с собой в гости. В гости к человеку, которого он знал заочно пару месяцев, а лично — всего пару дней. Он хотел было написать Чану, ведь он гораздо сообразительнее и размышляет, как взрослый, но вспомнил, как тот отреагировал на его внезапную новость о встрече с Чанбином.  — Может, что-то из угощений? Печенье. Или мармелад. А вдруг он такое не любит? Или у него аллергия на сладкое? — Хёнджин схватился за голову, не в силах ничего придумать. Единственное, что ему оставалось взять с собой — это уверенность и хороший настрой. А еще побольше очарования, потому что, как показалось Хёнджину, со старшим не так-то просто было найти общий язык. Через час Хёнджин уже стоял перед домом по указанному адресу. Внутренняя паника сменилась предвкушением, хотелось побыстрее оказаться рядом с Чанбином, чтобы сбросить с себя груз неопределенности и напрасных переживаний, которые копились многие месяцы. Он уже давно грезил мыслями о сближении с этим загадочным и вечно серьезным парнем, и сейчас, когда цель была так близко, Хёнджин позволили себе в красках представить, как именно это произойдет. Однако реальность оказалось совсем другой. Хёнджин потянулся к дверному звонку, но именно в этот момент входная дверь приоткрылась и на пороге появился Чанбин: в домашнем спортивном костюме и с мусорным мешком наперевес.  — О, ты уже здесь, — Чанбин невозмутимо переодел домашнюю обувь на кроссовки, и закрыл за собой дверь, — Ты не против дойти до магазина? Вдруг поиски тетради затянутся, а у меня даже поесть нечего. Хёнджин замер в недоумении. Он догадывался, что на его лице застыла глупая улыбка, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось бы видеть намек в «затянувшихся поисках» на что-то бóльшее, но это ровным счетом ничего не значило. Просто старший явно дал понять, что эту чертову тетрадь придется искать долго.  — Как добрался? Долго искал дом? — Чанбин выбросил мешок в мусорку и указал направление, в котором им нужно было идти.  — Всё нормально, хён. Я неплохо ориентируюсь в этом районе, — Хёнджин окинул беглым взглядом старшего, — Ты, кстати, не против, что я к тебе так обращаюсь? Мы ведь еще не так близко знакомы и, возможно, это слишком…  — Не переживай по этому поводу. Мы с тобой одногодки, просто я родился в начале года, а ты в конце. Не такая уж у нас большая разница в возрасте. Они шли по узким переулкам, и Хёнджину зачастую приходилось плестись позади старшего, поэтому во время диалога он чувствовал себя неловко: он плохо слышал Чанбина и не мог видеть его выражение лица.  — А откуда ты знаешь, что я родился в конце года? Не помню, чтобы мы это обсуждали, — Хёнджин нахмурился и начал рыться в памяти. Она, конечно, была у него не в идеальном состоянии, но вряд ли он мог забыть что-то такое.  — Ты, наверное, удивишься, но мы окончили одну школу. Дорога наконец-то стала чуть шире, и Хёнджину удалось сравняться с Чанбином.  — Правда? Почему же я тогда тебя не помню? Чанбин пнул мяч, отлетевший к ним от школьников, которые играли в футбол. Мальчишки вежливо его поблагодарили, и Чанбин даже улыбнулся им в ответ. Не так, как он делал это раньше рядом с Хёнджином, это была не сдержанная то ли ухмылка, то ли усмешка, а искренняя и добрая улыбка. Хёнджин надеялся, что нужно только понаблюдать за старшим, и в голове побегут флэшбеки со школьных времен, в которых будет Чанбин. Но нет. В памяти не было ни намека на этого парня.  — Ты хочешь услышать правду или пока приберечь ее до лучших времен? Не хочется, чтобы наше знакомство закончилось, даже толком не начавшись, — Чанбин хмыкнул и повернулся к Хёнджину. Хёнджин не знал, что именно он услышит, но догадывался, что после всего этого его «воздушные замки» точно рухнут. Сейчас, когда он смотрел на старшего в спортивном костюме, с руками в карманах и презрительной ухмылкой на лице — он казался ему совершенно обычным. Типичный юноша, которому по тем или иным обстоятельствам пришлось рано повзрослеть, и именно поэтому он закрылся ото всех и обозлился на мир.  — Ну, давай лучше проясним ситуацию, что бы там ни было. Обстановка между ними резко помрачнела, да и настроение Хёнджина и его желание продолжать близкое знакомство медленно, но верно сходили на «нет».  — Тут и прояснять-то нечего, — Чанбин подошел к Хёнджину поближе и посмотрел ему прямо в глаза. Несмотря на то, что он был ниже ростом, вся его натура выражала уверенность и нескрываемое превосходство, — Ты был очень популярным мальчиком в школе, помнишь? Хёнджин никогда бы не забыл всю эту школьную атмосферу, хоть старшие классы и пронеслись мимо него, как одно мгновение. В то время, как девчонки бегали за ним, желая получить порцию внимания, он был больше увлечен спортом и веселыми тусовками в компании друзей. Он мало кого к себе подпускал, и его круг общения долгое время состоял из одних и тех же людей. Однако сложно было абстрагироваться от той шумихи вокруг него, которую создавали влюбленные одноклассницы и люди, по каким-то причинам заинтересованные в его персоне. Он всегда старался общаться со всеми вежливо и обходительно, но держал «просто знакомых» на расстоянии вытянутой руки, и, возможно, пару раз всё-таки огрызнулся на тех, кто слишком сильно пытался прорваться в его личное пространство…  — Не понимаю, к чему ты клонишь, — Хёнджин хотел улыбнуться, но сдержался, потому что ситуация явно не располагала к каким-либо дружелюбным жестам — Чанбин, кажется, и вовсе начинал злиться, но не показывал этого открыто.  — По выражению твоего лица вижу, что где-то в глубине души ты знаешь, о чем речь, — Чанбин указал кивком головы в сторону магазина, потому что до него оставалось каких-то несколько шагов, — Давай сначала купим всё, а потом продолжим разговор. Не очень хочу обсуждать эту тему среди полок с памперсами. Хёнджин оценил шутку и даже издал подобие смешка, на который Чанбин обернулся с удивленным и несколько озадаченным видом. За считанные минуты в корзине оказались несколько пачек рамёна, разные закуски, упаковка банок пива, бумажные салфетки и сладости. Хёнджин наблюдал, как старший делает покупки и старался не грузиться по поводу предстоящего диалога. В конце концов, Чанбин не кусается и не дерется. Наверное.  — Ты же пьешь пиво? — уточнил старший, когда они проделали уже половину пути из магазина к нему домой, — Если засидимся допоздна, можно будет посмотреть какую-нибудь передачу и выпить по баночке. Хёнджин ответил неразборчивое «угу». А Чанбин большего от него и не требовал. Старший казался по-свойски простым, может быть даже чересчур. Ауры загадочности как ни бывало — Хёнджин понимал, что Чанбин обычный. Самый обыкновенный парень, каких называют «свой в доску». — Проходи, — Чанбин придержал дверь, пропуская гостя в дом, — Можешь сразу подниматься на второй этаж, внизу бардак. Хёнджин сделал, как и сказали, но параллельно всё же окинул взглядом прихожую, столовую и кухню. В доме, кажется, не было ничего примечательно. Всё как у всех. — В спальне стоит стеллаж с коробками, тетрадь может лежать в одной из них, — крикнул старший с первого этажа, — Или в другом шкафу с отдельными ящиками. Я разберу покупки и тоже поднимусь.  — Хорошо! Можешь не торопиться, — ответил Хёнджин и даже слегка поёжился от того, как громко и неуместно звучал его голос в чужом доме. В комнате было слишком много вещей, которые отвлекали его от первоначального объекта поисков, — А я пока поищу здесь что-нибудь поинтереснее тетради. Порывшись во всех вещах, к которым был доступ, Хёнджин разочарованно вздохнул. В комнате, кажется, не было ничего, что могло бы лучше раскрыть личность старшего. Ни личных дневников с заметками, ни фотографий семьи, друзей или одноклассников. По обстановке сложно даже было сказать, чем увлекался человек, проживавший в ней, какие у него были привычки и предпочтения.  — Не очень уютно, да? — раздался тихий голос за спиной у Хёнджина, — Думаю, дело даже не в самой комнате, а в том, что я сам заставил чувствовать тебя дискомфорт рядом со мной, верно? Старший выдвинул небольшой низкий столик на середину комнаты, скинул несколько диванных подушек на пол и присел на одну из них. В руках у него были банки пива, одну из которых он поставил перед собой, а вторую открыл и протянул гостю. Хёнджин кивнул в знак благодарности. Солнце давно скрылось за горизонтом и теперь им оставалось довольствоваться светом от торшера, который стоял в углу комнаты. Искусственное освещение не слишком помогало разогнать темноту, но его вполне хватало, чтобы Хёнджин мог разглядеть удрученное выражение лица Чанбина. Судя по тому, как старший задумчиво обводил пальцем края банки, сохраняя загадочное молчание, он тоже испытывал смешанные чувства от этой встречи. Хёнджин, прежде чем присесть, долго размышлял, стоит ли сесть напротив Чанбина и сохранить дистанцию или всё же попытаться нарушить границы, плюхнувшись на подушку рядом с ним?.. Чанбин в который раз за день удивленно посмотрел на младшего, когда тот оказался в паре сантиметром от него. На несколько мгновений в комнате воцарилось молчание, слышно было только, как они оба по очереди прихлебывают пиво из баночек. Хёнджин начал понемногу расслабляться, чему посодействовало и пиво, и его отвлеченность от мыслей о таком долгожданном, но очень странном сближении.  — Ты один живешь? — наобум задал вопрос Хёнджин, когда градусы алкоголя стали больше влиять на его голову.  — Ага. По-моему, это очень даже заметно, — Чанбин открыл упаковку закусок и положил перед гостем, тот сразу же закинул горстку угощений себе в рот, — Иногда у меня останавливаются друзья, которые приезжают из другого города погостить. На самом деле, дом не очень удобно содержать одному — слишком большая площадь для уборки. Да и платить приходится много, но я уже к нему привык… Кстати, ты тетрадь-то нашел?  — Что? Тетрадь? Ааа. Тетрадь. Нет, не нашел. Пойду еще поищу, — Хёнджин попытался подняться на ноги, но сила гравитации оказалось сильнее. А когда парень приземлился на пол, оказалось, что всему виной была не гравитация, а рука Чанбина, ухватившая его за край футболки. — Забей. Сам потом поищу, если она тебе так нужна, — старший пододвинулся к гостю настолько близко, насколько это было возможно. Это очень смутило Хёнджина, но он лишь снова пробурчал что-то себе под нос, соглашаясь, — Давай просто еще посидим так немного, поболтаем. Ты же хотел меня?..  — … узнать поближе! — Хёнджин в момент протрезвел, подскочил на месте, развернувшись к Чанбину, и отчего-то начал говорить очень громко, — Я хотел сказать тогда, что хочу узнать тебя поближе! Чанбин сначала с легким прищуром и недоверием во взгляде оглядел младшего с макушки до пят, затем широко улыбнулся, а потом и вовсе начал заливисто смеяться. Пока он смеялся, его рука опустилась Хёнджину на бедро.  — Ну, раз дела обстоят таким образом, я, наверное, должен все-таки рассказать тебе предысторию, а дальше ты уже сам решишь, что делать со всем этим. И со мной в том числе, — Чанбин вмиг посерьезнел, но руку с чужого бедра не убрал, — В школе я был еще более нелюдимым и неприметным, поэтому-то ты меня и не помнишь. Мы с тобой тогда были полными противоположностями. И, знаешь, как обычно бывает… я, честно, думал, что такое случается только в кино… В общем, противоположности притягиваются. У Чанбина был тихий, но уверенный голос с легкой хрипотцой. Хёнджин старался слушать максимально сконцентрировано, но в какой-то момент рассказ старшего превратился в общий поток слов почти без смысла, а внимание Хёнджина переключилось именно на то, как и с какой интонацией Чанбин вел повествование. Он то делал паузы, пытаясь точнее сформулировать мысль, то наоборот говорил быстро, со сбившимся дыханием, и параллельно улыбался воспоминаниям.  — …и именно на пике твоей, так скажем, популярности в школе, я почувствовал к тебе что-то странное. Я истолковал это как уважение или, может быть, даже как легкую зависть. Ты же был весь такой классный, общительный и приветливый, а это было именно то, чего мне всегда так не доставало. Ну, такой вот у меня характер, ничего не поделаешь. Чанбин допил остатки пива, Хёнджин повторил его жест, но оказалось, что своё он выпил уже давно. Это не ускользнуло от внимания старшего, и он тут же поставил на стол еще по банке, которые до этого прятал где-то позади себя. — И что же случилось между нами тогда? — Хёнджин предполагал, что старший сильно сократил рассказ и передавал ему сжатое содержание, поэтому вскоре должны были вырисоваться кульминация и концовка истории.  — Я долгое время наблюдал за тобой издалека. И, хоть ты и не подозревал, я грустил и радовался вместе с тобой. Отчего-то я был очень восприимчив к твоему настроению… Наверное, потому, что считал тебя по-настоящему особенным, — Чанбин замолчал, нахмурился, — Я даже не заметил, как меня переклинило, и я стал испытывать к тебе симпатию. Не буду скрывать, что в самом начале, когда я только тебя приметил, ты меня бесил буквально до скрежета зубов. Но вот даже сейчас, учитывая то, что ты всё еще выслушиваешь этот мой бред, можно сказать, что ты хороший парень, а тогда моя ненависть была из-за зависти. Хёнджин вместе с рассказом Чанбина окунулся в свои школьные годы. В шумные перемены и некоторые скучные уроки, во время которых он дремал на задней парте. Он вспомнил о приятной усталости после тренировок и о не очень приятной боли после драк с местными задирами. О синяках под одеждой и моральном унижении он, конечно же, никому не рассказывал. И теперь, когда Чанбин упомянул о зависти к нему, Хёнджину ничего не оставалось, как только грустно усмехнуться и покачать головой.  — У меня сначала даже не было намерений что-то делать со своими чувствами. Думал, ну есть они, потом станут слабее и вовсе исчезнут. А когда ты мне начал сниться… В общем, накрыло меня знатно. Везде ты мерещился. Постоянно к тебе тянуло, — Чанбин засмущался своих слов и неловко взлохматил волосы на макушке, — Но как-то не заладилось у нас с самого начала. Только ты вряд ли это помнишь. Чанбин рассказывал историю из прошлого легко и непринужденно, лишь иногда позволяя эмоциям затронуть его сердце — это сразу же отражалась на выражении лица, в жестах и тембре голоса. Хёнджин же сидел неподвижно и ничего не комментировал. Он ждал пика повествования и одновременно боялся, что он окажется болезненным для кого-то из них двоих.  — Я в тот день набрался смелости и решил к тебе подойти познакомиться. Точнее, как… Мы случайно с тобой столкнулись и, кажется, это было не в том месте и не в то время, — Чанбин заметно погрустнел. Очевидно, прошлое всё же отзывалось в нем не самыми приятными отголосками, — Я поздоровался с тобой, а ты, отпихнув меня в плечо, прошел мимо и вдогонку бросил пару колких фраз, обозвал «придурком». Мне тогда показалось, что я столкнулся с совершенно другим Хёнджином, не тем, к которому меня так тянуло. Хёнджин знал про принцип «бумеранга», но никогда не думал, что этот самый бумеранг прилетит ему в лицо, и он станет тем-самым-плохим-парнем, который делает людям больно. Возможно, будь у Хёнджина холодный и безразличный ко всему характер, он бы наплевал на душевные терзания старшего и эту грустную историю в целом. Но у него были свои моральные принципы, которые в тот момент оказались сильно задеты. А Чанбин, тем временем, торопливо заканчивал рассказ, желая поскорее разделаться с этой историей. — Когда ты обратил на меня внимание в университете, я решил воспользоваться ситуацией. Ты шпынял меня, когда я испытывал к тебе симпатию в школьные годы, а теперь ты сам потянулся ко мне, и я мог бы отплатить тем же… Но не смог. Вот так всё закрутилось и на этом же и закончилось. Хёнджин за несколько глотков выпил еще одну банку, за ней другую. После этого он словно попал во временную петлю и уже плохо соображал, где реальность, в которой Чанбин смотрит на него изучающим взглядом и говорит что-то тихо и как будто обеспокоенно, а где воображение и домыслы воспаленного сознания. Старший, кажется, спросил, всё ли в порядке, но Хёнджин не смог ответить. Он понуро склонил голову и промычал что-то себе под нос. Просто он сам не знал, в порядке он или, может быть, пора бить в колокол и уносить свои ноги и сердце подальше от Чанбина. Чанбин в то время, пока младший бродил в потемках собственного сознания, отодвинул стол подальше и сел прямо напротив Хёнджина. Младший даже не заметил, как Чанбин протянул к нему руку и положил ладонь ему на шею. Ладонь старшего медленно скользила всё ближе к лицу Хёнджина, большой палец коснулся его скулы, а затем и вовсе переместился на приоткрытые и сухие, но теплые губы младшего. Хёнджин нервно сглотнул. Он не мог поднять голову от внезапно собравшихся в глазах слез. Его сердце билось нервно и мешало нормально дышать. По спине побежали мурашки, и он на автомате сжал ладони в кулаки, надеясь, что хоть так сможет контролировать волнение. В этот самый момент Чанбин оказался непозволительно близко к младшему и, не дав ни секунды на раздумья, уверенно поцеловал Хёнджина. В голове у того сразу же как будто лопнул воздушный шар, вмещавший в себя всё напряжение. Хёджин почувствовал себя так, словно только что прокатился на страшном аттракционе и, сойдя с него, испытал эйфорию и облегчение в одном флаконе. Вот ты на земле, всё закончилось, но руки почему-то трясутся, а сердце не качает кровь. Губы Хёнджина дрожали. Он хотел попросить старшего остановиться, дать ему время подумать и отдышаться, но тот и без слов это понял — смазано завершил поцелуй и отодвинулся от младшего, выйдя из его зоны комфорта.  — Прости за это, — в голосе Чанбина не было сожаления, все его реплики были нацелены лишь на то, чтобы успокоить Хёнджина, — Я понимаю, что ты запутался, и мне казалось, что еще немного и ты пошлешь всё это к чёрту… Своими действиями я хотел немного прояснить ситуацию. Ну или хотя бы обозначить свою позицию в ней. — Мне нужно идти, — Хёнджин уже не мог анализировать, к чему приведет та или иная фраза, и какой будет отголосок у всех его действий. Он просто хотел уйти, — Давай как-нибудь потом поговорим. Хёнджин не оставил старшему шанса как-то еще реабилитироваться в ситуации: он молниеносно схватил свои вещи и, не оглядываясь, спустился на первый этаж. Оказавшись на улице, он облегченно вздохнул, словно избавился от смертоносной погони. Хёнджин боялся оборачиваться, потому что не хотел столкнуться с выглядывающим в окно Чанбином, но любопытство всё-таки взяло верх, и Хёнджин бросил беглый взгляд на дом, от которого уходил всё дальше. В окнах на втором этаже уже не горел свет. И Чанбина там тоже не было видно. Младший почувствовал от этого укол легкого разочарования, но быстро опомнился — это был явно не тот случай, когда хотелось растягивать драму.  — Чан, сможешь меня приютить на ночь? — Хёнджину ничего не оставалось, кроме как просить моральной поддержки у друга.  — Без проблем, приходи, — голос в трубке был не сонный, но явно уставший, — Ничего не случилось, я надеюсь?  — Да так, мелочи, — Хёнджин попытался выдавить улыбку, но получилось из ряда вон плохо, — Купить что-нибудь в магазине?  — Не нужно, лучше сам быстрее приходи. А то я могу уснуть, и ты останется ночевать под дверью, — Чан зевнул и напоследок проворчал что-то забавное, вроде «шевели уже булками». Хёнджин даже смог искренне улыбнуться, но как быстро улыбка появилась на его лице, так быстро она с него и пропала. Почти весь путь до дома друга он проделал по памяти, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Он чувствовал горечь от того, что всё его настоящее, которое он бережно собирал по крупицам, превратилось в пыль, потому что вмешалось прошлое, в котором было как много счастья, так и боли. Он никогда раньше не испытывал таких смешанных чувств. Обычно всё бывало гораздо проще, практически разложено по полочкам: либо хорошо и весело, либо мерзко и грустно. А теперь Хёнджин даже не знал, что должен чувствовать после произошедшего. Радость от того, что достиг желаемого? Он представлял всё это не так. Разочарование, потому что Чанбин оказался совсем не тем, каким видел его Хёнджин? Проблема в таком случае была исключительно в завышенных ожиданиях Хёнджина, но никак не в Чанбине. Может, сочувствие? У них двоих, как оказалось, очень похожие шрамы от прошлого. Только Хёнджин их получил от каких-то пустоголовых отморозков, а Чанбин… от самого Хёнджина. От Хёнджина, который увивался за ним, как хвостик, ничего не подозревая. От Хёнджина, которого старший поцеловал, забыв про все обиды. От Хёнджина, который сбежал от него, как самый последний мудак. Хёнджин вытер рукавом толстовки слезы, которые уже готовы были скатиться по горячим щекам. Он, наверное, предпочел бы снова быть поколоченным теми болванами, чем иметь столько внутренних противоречий за раз. Хуже было только осознание того, что этот день не стереть из памяти. Чанбин не исчезнет, как воспоминание, новый день наступит, во что бы то ни стало, и Хёнджину придется как-то во всем этом функционировать и смотреть старшему в глаза.  — Добро пожаловать, — с наигранной торжественностью встретил его Чан, — Где холодильник, знаешь. Чувствуй себя, как дома. А я, пожалуй, прилягу.  — Заболел? — спросил Хёнджин, скидывая на пороге лишние вещи.  — Не думаю. Но на всякий случай пойду напишу завещание, — Чан шутил, как и обычно, но вид у него был хмурый и задумчивый, — Кстати, как там сонбэ? Нашли ту тетрадь?  — Да пошла она… — Хёнджин сдержался от эмоциональных ругательств, — Забей, в общем. Чан лишь многозначительно покачал головой и полез в шкаф за дополнительным комплектом одеял и подушек для друга. В тот вечер они почти не разговаривали, только обменивались мимоходом самыми обычными фразами. Чан сначала дремал на диване, потом сел разбирать свои конспекты и готовиться к семинарам. Хёнджин тоже было попытался повторить пройденный материал по записям друга, но быстро сдался, потому что мысли в тот момент были очень далеки от учебы. Единственное, на что он был способен — это бездумное пролистывание профилей Чанбина в разных социальных сетях.  — Ну что, рассказывай, как прошла ваша встреча, — нарушил тишину Чан, не прекращая записывать что-то в тетрадь, — Как живет Чанбин-сонбэ? Чем увлекается? Что нового ты о нем узнал? Хёнджин проигнорировал вопрос друга, но в голове у него сразу же завертелись шестеренки: «Что сказать? Искренне поделиться или скрыть правду? Как Чан к этому отнесется?» — Если ты так и будешь молчать, я отправлю тебя спать к Чанбину-сонбэ, — Чан отложил ручку и с вызовом во взгляде повернулся к Хёнджину. «Ладно, мне терять нечего», — подумал тот и на одном дыхании выпалил:  — Я не знаю, кто он на самом деле такой и чем увлекается, потому что сначала мы пили пиво, потом он меня поцеловал, и я ушел. Тетрадь не нашлась. Я чувствую себя дерьмово. Всё. В комнате снова повисло молчание, но на этот раз очень неловкое. Хёнджин не хотел вдаваться в подробности и рассказывать историю со всеми деталями, потому что сам еще не понимал, как всё это трактовать. Да и Чан не выглядел так, будто жаждал продолжения. Ситуацию спас пропиликавший у Чана телефон, который оповестил о новом сообщении. Чан, конечно же, сразу переключил своё внимание на него. Сообщение: Сынмин Может быть нам сходить куда-нибудь развеяться завтра?

Сообщение: Чан Я только «за». Но не думаю, что Хёнджин пойдет.

Сообщение: Сынмин Причем тут Хёнджин?.. Я предлагаю именно тебе.

Сообщение: Чан Ааа Тогда считай, что ты обзавелся моей компанией и теперь не отвертишься.

Сообщение: Сынмин Я рад ☺ Чан улыбнулся экрану телефона и хотел отправить довольный смайлик в ответ, но от Сынмина пришло еще одно сообщение. Сообщение: Сынмин Чан А давай совсем не пойдем на занятия? Будем гулять весь день Бан Чан взглянул на свои конспекты, собираясь отказаться от затеи с долгой прогулкой, потому что жалко было, что пропадет проделанная работа. Но стоило перечитать переписку с Сынмином, как благоразумие и дальновидность, уступили место легкости и беззаботности.

Сообщение: Чан А давай ☺

Чан повернулся к Хёнджину, чтобы рассказать ему о надвигающихся планах, но тот уже задремал прямо с телефоном в руках. «Наверное, это судьба и лучше его не тревожить. Судя по всему, на него и так сегодня многое навалилось», — подумал Чан, укрывая друга одеялом. Сам он тоже впоследствии лег спать, но еще долго не мог уснуть, взбудораженный предвкушением надвигающегося дня.

***

Первым, что Бан Чан увидел, открыв глаза — это светло-голубой холст неба за окном. День был хоть и по-осеннему прохладным, но солнечным. Хёнджина рядом с собой Чан не обнаружил, поэтому вышел на кухню, надеясь встретить его там. Но и на кухне друга не оказалось. — Что ж… Тогда расскажу ему всё потом, — заключил Чан, собирая себе завтрак из тостов, различных сладостей и кофе. До их встречи с Сынмином оставался всего час и, несмотря на то, что Чан поздно уснул и проснулся рано утром, чувствовал он себя бодрым и на удивление весёлым. Он пару раз хватался за телефон, чтобы написать Сынмину пожелание доброго утра, но потом все-таки решил, что лучше сделает это при встрече. После завтрака и хаотичных сборов, Чан оказался на улице, где его встретил пронизывающий холодный ветер и яркое, но лишь немного греющее солнце. Оценив свои способности одеваться по погоде как «очень плохие», он попытался максимально спрятать шею в вороте легкой куртки и натянул рукава водолазки почти до середины ладони, чтобы хоть как-то согреть руки. А пройдя пару кварталов, ускорил шаг, но уже не из-за холода, а потому что опаздывал. Сынмин, не выражая ни малейшей доли раздражения, спокойно ждал его возле спуска на набережную, где они планировали прогуляться и устроить небольшой пикник. — Кажется, посиделки на траве в такую погоду будут не самой хорошей идеей, — сказал Сынмин, когда Чан приблизился к нему и виновато улыбнулся, извиняясь за опоздание, — Может быть, в кино тогда сходим? — Есть вариант получше, — Чан довольно ухмыльнулся и, уверенно схватив Сынмина за руку, повел его за собой вдоль набережной, залитой солнцем. Добрую половину дня они потратили, слоняясь по магазинам, потому что Чан вдруг вспомнил, что сломались его любимые наушники, и решил непременно отыскать себе новые такого же качества, а то и лучше. Изначально Сынмин старался вникать в происходящее, даже внимательно слушал консультанта, которого дотошно расспрашивал друг, но позже его голова переполнилась ненужной информацией, и он принялся бесцельно бродить вдоль рядов с техникой. Он прошел около стендов с мобильными телефонами, от скуки включая все модели подряд, и даже не заметил, что Чан уже давно закончил с покупками и шел за ним следом. Чан с интересом наблюдал, как Сынмин восхищался, увидев на очередном телефоне красивую заставку, или озадаченно хмурился, если не удавалось «пробудить» гаджет с первого раза. Отчего-то реакции и действия Сынмина вызывали у Чана улыбку и желание сжать друга в крепких объятиях, словно плюшевого медвежонка. Сынмин заметил Чана у себя за спиной и, обернувшись, не смог сдержать улыбку, увидев его довольное выражение лица. Чан уже давно так искренне не радовался, и Сынмин вздохнул с облегчением, даже не подозревая, что именно он стал причиной необъяснимого, но определенно искреннего счастья. Завершить прогулку они решили в парке рядом с домом Сынмина. Погода смиловалась над ними и к вечеру пригнала в город потепление и красивый пламенно-розовый закат. Купив по паре горячих хот-догов, они уселись на скамейке в дальнем краю парка. Сынмин рассказывал что-то об университетских происшествиях прошлой недели, а Чан, положив голову ему на плечо и доедая свой хот-дог, думал о своём, слушая тихий и мелодичный голос друга. Еще утром он пытался представить их встречу в общих чертах: почти целый день в парке аттракционов, сладкая вата и громкий смех, а под вечер — кино, один на двоих попкорн и откровенные разговоры полушёпотом. Чан украдкой посмотрел на Сынмина. Тот продолжал свой рассказ, глядя куда-то вперед и стараясь особо не дергать плечом, чтобы не потревожить облокотившегося на него друга. Утром Чан нарисовал себе в ожиданиях притороно-киношную картинку, но в реальности всё сложилось гораздо проще и уютнее. Чан бы не почувствовал внутри такое тепло ни от аттракционов, ни от сладкой ваты. Он счастлив был сидеть именно на той скамейке и именно с Сынмином, и, осознав это, Чан перебил рассказ друга, шепотом назвав его по имени. — Сынмин, — Чан посмотрел на серьезное и немного озадаченное лицо друга, скользнул взглядом по его губам и потянулся вперед, — Ты не против, если я… Чан, боясь быть отвергнутым, осторожно коснулся сынминовских губ своими. Прошло мгновение, за ним пролетели еще несколько секунд с натянутыми до предела нервами, и когда Чан понял, что Сынмин не отстранился, а даже прикрыл глаза, надеясь на продолжение, его сознание улетело в глубокую бездну, где не ощущалось ничего, кроме растекшегося по телу тепла от поцелуя. Сердце Чана стучало так сильно, что он перестал слышать какие-либо посторонние звуки — мир в те моменты затих и стал как будто лишним. Сынмин вел себя так уверенно и развязно, будто они сидели одни в комнате, а не на скамейке в парке под тенью деревьев. Чан не хотел разрывать поцелуй, но где-то глубоко внутри себя понимал, что всё происходящее кажется странным и заходит слишком далеко. — Сынмин, — произнес Чан, немного отстраняясь. У него начинала кружиться голова, и он решил взять тайм-аут. — Да, Хёнджин? — прошептал Сынмин и, как только прозвучали эти слова, он сразу же понял, как сильно ошибся, поэтому его глаза резко расширились. Чан уставился на друга, не зная, что сказать. Его рука всё еще лежала на сынминовском бедре, и ему пришлось собрать воедино всё самообладание, чтобы изо всей силы не вцепиться пальцами в чужую ногу. В мыслях стояла звенящая тишина. И хотя все события еще не сложились в голове в логическую цепочку, сердцу уже всё было понятно, и оно предательски ёкнуло, сбившись с правильного ритма. — Вот я дурак, — усмехнулся Чан, игнорируя ком в горле, — У тебя тут неразделенная любовь и все дела, а я лезу… со своей неразделённой любовью! Господи, какая ирония! Чану резко стало так больно, что захотелось пнуть мусорку, ударить Сынмина, закричать на весь парк — да что угодно, лишь бы избавиться от этого неприятного чувства внутри. Но он не подал виду. Он старался вести себя настолько обходительно, насколько позволяли в тот момент бушующие внутри него эмоции. Он поднялся со скамейки и протянул Сынмину ладонь для рукопожатия, как бы прощаясь. Сынмин не был уверен, стоит ли отвечать на этот жест, но всё же потянулся к руке друга, как вдруг она исчезла. Чан отдернул ладонь и театрально поклонился. — Боюсь, что не смогу потом разжать руку и сломаю тебе все пальцы, — на лице Чана застыла нервная и злобная гримаса, — Поэтому откланяюсь и пойду. Провожать не буду, сам дойдешь. После чего Чан демонстративно спрятал руки в карманах куртки и зашагал вдоль плохо освещенной аллеи. Сынмин наблюдал, как его силуэт погружается в тень и грозится совсем пропасть из виду. Эта картина стала для него настолько показательной и символичной, больно ударив по потаенным чувствам, что он, не раздумывая, сорвался за Чаном вдогонку. Нагнав Бан Чана, он дернул его за плечо, пытаясь развернуть к себе лицом, но тот моментально среагировал и ударил Сынмина по руке. — Ты тут что, драму решил разыграть? — Чан продолжал отмахиваться от Сынмина, когда тот пытался дотянуться до него, — Чего ты сейчас добиваешься? Злость Бан Чана выходила из-под контроля. С каждой секундой его взмахи рукой в сторону Сынмина становились всё яростнее и отчаяннее. Он явно провоцировал драку, зная, что только это поможет ему избавиться от пожирающих его эмоций. Слишком давно всё копилось внутри. Сынмин, не желая тратить нервы и время на бессмысленные препирательства, со всей силы толкнул Бан Чана в грудь. Тот, не ожидая подобного выпада, оступился и рухнул на землю. В этот самый момент Сынмин стремительно приблизился к нему, присел рядом и обнял так крепко, как только мог. Бан Чан опомнился уже будучи в цепких объятиях и, пыхтя и вырываясь, начал безостановочно колотить Сынмина. Он бил везде, где доставал: в живот, по ребрам, по ногам. Сынмин, сцепив зубы, терпел. — Чан, прекрати, пожалуйста, — попросил Сынмин, пытаясь выровнять сбившееся из-за ударов дыхание, — Я и так уже как минимум неделю буду ходить с синяками. Понимаю, что тебе всё равно, но… — Мне не всё равно, идиот! Мне не всё равно, и это главная проблема! Прокричавшись, Чан резко затих. Обессилив, он уткнулся в шею Сынмина и даже приобнял его в ответ, просунув руки под его расстегнутую куртку. В своеобразном коконе из рук и тела Сынмина Чану было невероятно тепло даже невзирая на весь испытанный спектр негативных эмоций. И он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что готов был любить безответно, лишь бы только Сынмин перестал так жестко отталкивать его. — Ты ведь не уйдешь? — Сынмин притянул Чана ближе к себе, стараясь обернуть его бортами своей куртки, — Позволь и мне остаться рядом. Чан непонимающе нахмурился. — С Хёнджином покончено, честно, — эта фраза откликнулась горьким уколом в грудной клетке Сынмина, но он продолжил, — Мне просто нужно время, чтобы принять это. Я, возможно, первое время буду причинять тебе боль, если останусь рядом, но… — Ты такой теплый, — прошептал Чан, вдыхая тонкий аромат одеколона с кожи Сынмина, — Не уверен, что смогу расстаться с этим теплом. Не хочу тебя отпускать. Сынмин погладил Чана по спине, вкладывая в этот жест столько любви, сколько мог подарить ему на тот момент. — Оставайся рядом, ладно? — Чан сцепил пальцы рук в замок за спиной Сынмина, давая понять, что не отпустит, — А если ты сделаешь мне больно, я просто тебя поколочу. Оба улыбнулись и аккуратно поднялись с земли, избегая взглядов друг друга. Чан всё-таки проводил Сынмина домой, грея руку в кармане его куртки. На прощание Сынмин хотел поцеловать Чана в щеку, но тот увернулся и строго-настрого запретил к себе прикасаться, пока у Сынмина не появятся действительно искренние чувства к нему. — Справедливо, — заметил Сынмин и совершенно неожиданно получил от Бан Чана невесомый прощальный поцелуй в губы. — Только я сам могу к тебе прикасаться, потому что уже давно тебя… сам-знаешь-что, — Чан сделал очень забавную гримасу, не в силах вот так прямо признаться в своих чувствах. Сынмин очень громко и добродушно засмеялся, принимая все условия Чана.

***

[Тот же день] Хёнджин облегченно и устало вздохнул, когда преподаватель, закончив лекцию, попрощался со студентами. Практически всё утро ему удавалось перебивать свои тревожные мысли: то знакомство с новеньким в их группе, о котором все сразу же принялись шептаться (и Хёнджин тоже не прочь бы обсудить нового парня, только вот ни Сынмин, ни Чан так и не появились на парах), то попытки сосредоточиться на учебе. Но чем ближе было время обеденного перерыва, тем беспокойнее чувствовал себя Хёнджин. Интуиция подсказывала ему, что в коридоре он обязательно столкнётся с Чанбином, у них завяжется диалог, а он даже не знает, что сказать, потому что в мыслях после того вечера настоящий бардак, как после торнадо. Хёнджину, на самом-то деле, очень хотелось разобраться до конца во всей ситуации, в которой недопонимания и взаимные претензии росли, как снежный ком, но начать такой серьезный разговор первым ему было сложно. Более того, ему казалось, что их с Чанбином взаимоотношения никогда не будут как «с чистого листа», потому что они давно уже сформировали определенное мнение друг о друге. Это еще сильнее усугубляло ситуацию, и надежды Хёндина урегулировать всё мирным способом таяли, как мороженое в жаркий день. Хёнджин снова вздохнул и хотел было рухнуть головой на парту, но кто-то из одногруппников отчего-то удивленно воскликнул и формально поздоровался с кем-то, вошедшим в аудиторию. Остальные ребята тоже один за другим стали вежливо кланяться, а Хёнджин, увидев их «гостя» захотел провалиться сквозь землю. Это был Чанбин собственной персоной. Он целенаправленно двигался к месту, где сидел Хёнджин и, кажется, даже слегка улыбался. — Привет, — максимально дружелюбно поприветствовал его старший, присаживаясь рядом, — Одногруппники Хёнджина, вернувшиеся в аудиторию и сразу же заметившие сонбэ, поздоровались с ним, и Чанбин невозмутимо помахал им в ответ, — Ты начал меня избегать или мне показалось? Хёнджин не мог даже повернуться в сторону старшего, он продолжал бездумно пялиться вперед, надеясь, что его шестерёнки в голове усиленно закрутятся и сгенерируют остроумный ответ. — Наверное, показалось. Просто я… — … именно этот ответ как раз указывает на то, что ты меня избегаешь, — в следующую секунду Чанбин сделал то, чего Хёнджин ожидал меньше всего: он переплел пальцы Хёнджина со своими и спрятал их руки под парту, — Сложно теперь быть «прежним» Хёнджином, да? Беззаботным и улыбчивым. А еще проводить со мной все перемены и дожидаться после пар. Теперь ты уже так не можешь. А мне всего этого очень не хватает. Хёнджин ощущал, с какой нежностью старший поглаживает его руку, и ликовал внутри себя, потому что ни с кем у него еще не было такого интимного момента у всех на виду и спрятанного от посторонних глаз одновременно. Ему было страшно и мучительно приятно от такого внимания к себе, и он был уже готов увести Чанбина куда подальше, чтобы эта история получила соответствующее продолжение, но неожиданно в их диалог вмешался новенький — Ли Минхо. — Сонбэ, извините, что беспокою Вас, но можно я «украду» этого парня? Просто я недавно перевелся в этот университет, и Хёнджин обещал мне всё здесь показать… — на лице Минхо сияла самая очаровательная улыбка. Как только Хёнджин взглянул на Минхо, ему стало понятно, что за этим ангельским видом прячется дьявольская натура. — Да, конечно, без проблем, — Чанбин моментально отпустил руку младшего и уступил место Минхо, — Удачи вам на занятиях! Они оба провожали взглядом старшего, пока тот не вышел из аудитории. Хёнджин состроил для Минхо красноречивую гримасу, выражая непонимание и недовольство. — Что это сейчас было? — Хёнджин, с одной стороны, был зол из-за того, что его встреча с Чанбином снова превратилась в какой-то бардак, но с другой стороны, если бы не Минхо — Хёнджин мог бы натворить глупостей. — Я не знаю, почему ты так уставился на меня, но в твоем взгляде читалось «спаси меня любым способом». Ну, я и спас, — Минхо пожал плечами, будучи уверенным, что сделал всё правильно. — Благодарить не буду, — Хёнджин, демонстративно игнорируя новенького, стал складывать тетради и книги в сумку. — Да я в благодарностях и не нуждаюсь, — Минхо элегантно поправил волосы, явно хвастаясь своей выдающейся внешностью, — Просто купи мне обед. Хёнджин покорно согласился, желая, чтобы Минхо поскорее отстал от него. Новенький быстро понял, что больше ему были не рады, поэтому отошел к другим студентам, которые встретили его восторженным улюлюканием.

Сообщение: Хёнджин Сможем поговорить сегодня вечером?

Как только Хёнджин отправил сообщение Чанбину, в дверях показался преподаватель, поэтому телефон пришлось спрятать. Всю пару он дергался из-за того, что не мог посмотреть, получил ли он что-нибудь в ответ. После такого неожиданного и скомканного столкновения со старшим он должен был чувствовать себя подавленно, но получилось почему-то наоборот: в душе потеплело, а в голове стало кое-что проясняться. Видимо, напористость Чанбина подействовала на него благотворно. Хёнджин, уловив момент, когда преподаватель отвлекся, скользнул рукой в сумку и проверил телефон. Там было пусто. Его сообщение в диалоге всё еще висело непрочитанным. Хёнджин нахмурился, но быстро отогнал от себя печальные мысли, придумав старшему 100 и 1 оправдание. Оставалось только терпеливо ждать.

***

Хёнджин даже и не заметил, как прошли еще пара учебных дней. Он старательно вникал в материал, чтобы не пустить успеваемость коту под хвост, а в перерывах слушал истории Минхо, которые были весьма забавными. Сам Минхо казался вполне дружелюбным и открытым парнем, если не считать излишней прямолинейности и слишком уж хороших познаний в человеческой психологии. Сынмин с Чаном тоже появились на занятиях. Минхо быстро нашел с ними общий язык, а вот ребята, кажется, его сторонились. Да и друг с другом тоже не очень-то охотно общались. Было между ними какое-то незримое напряжение, которое Хёнджин ощущал практически всем своим существом, но мозгом не мог никак обосновать. Все его мысли в свободное от учебы время крутились вокруг не отвеченного сообщения в диалоге с Чанбином. Мало того, что старший так и не ответил, он его даже не прочитал. И, как только Хёнджин в очередной раз задумался о таком дерзком игноре, до него дошло, что и в университете он Чанбина уже давно не видел.  — Вы Чанбин-хёна не видели на переменах? — прошептал Хёнджин, обращаясь к друзьям во время пары и рискуя быть выставленным в коридор. Друзья резко обернулись на него, словно на мышиный шорох, и параллельно успели переглянуться между собой. — Неа, давно с ним не сталкивался, — прошептал Чан в ответ. Сынмин же просто пожал плечами и отрицательно покачал головой. Минхо, сидевший впереди Хёнджина, будто обращались и к нему тоже, повернулся к одногруппнику.  — Соскучился по нему? — Минхо ухмыльнулся. За эту поддразнивающую ухмылку он норовил получить тетрадкой по голове, но Хёнджин сдержался и лишь одарил товарища ответной язвительной улыбкой.  — Тебе чего надо? Записывай лекцию давай, — прошипел Хёнджин, указывая пальцем в записи Минхо, но тот и не думал отворачиваться.  — А ты не пытался ему позвонить? Или у тебя смелости для разговора с ним так и не прибавилось?  — Ли Минхо, я тебе врежу, честное слово, — Хёнджин показательно сжал пальцы в кулак, — Если не сейчас, то на перемене.  — Ты идиот? Я ведь как лучше хочу. Чтобы ты перестал мучиться, — Минхо бросил осмотрительный взгляд на преподавателя, чтобы тот не сделал ему замечание за болтовню, — Если не проявишь больше инициативы, то он от тебя сбежит. Перестанет существовать в твоей реальности. Вот прям как в последние дни, только навсегда, понимаешь? Хёнджин собирался отмахнуться от Минхо, но слегка завис, размышляя над его словами. Они были колкими и пугающими. Хёнджину бы очень не хотелось столкнуться с такой реальностью.  — Минхо? — Хёнджин коснулся его плеча, и тот повернулся к нему в пол-оборота, — Спасибо. Минхо с улыбкой кивнул и отвернулся, продолжив записывать лекцию за преподавателем.

***

Решив идти напролом, Хёнджин наведался к Чанбину в гости после занятий. Но оказаться действительно в гостях ему так и не посчастливилось: все окна были занавешены, в доме стояла мертвая тишина, и на звонок в дверь так никто и не откликнулся. — Странно, — Хёнджин еще раз окинул взглядом пустой дом и, отходя от него, отважился на крайние меры — стал звонить старшему. Звонок также улетел в никуда: номер был недоступен. Тогда Хёнджин решил, что это просто необъяснимое стечение обстоятельств и переживать не стоит, но где-то глубоко в душе у него начала зарождаться самая настоящая паника. «А вдруг я его так сильно обидел, что он решил переехать в другой дом? А если в другую страну? А что, если он больше не вернется?» — Хёнджина изо дня в день стали терзать подобного рода мысли. Он еще несколько раз прогуливался до дома старшего, но всегда обнаруживал ту же картину: безмолвный дом без признаков обитания там кого-либо. Спустя примерно неделю отсутствия Чанбина в его жизни, он немного расклеился и, поддавшись меланхоличному настрою, остался ждать чуда на ступенях дома Чанбина. Вслух рассуждая о том, что он будто пёс, преданный своему хозяину, Хёнджин отправлял старшему бессмысленные короткие сообщения, надеясь, что хотя бы одно из них достигнет адресата.

Сообщение: Хёнджин Я тут уже несколько часов сижу Холодно, между прочим Где тебя вообще носит, а?! Заманил меня в свои сети, а сам сбежал Это подло Никогда тебе этого не прощу Я как Хатико Твой верный и любящий пёс

Хёнджин каждый раз покидал место обитания Чанбина с тяжестью на душе. Каждый раз он ждал, что его там кто-то встретит, но уходил ни с чем: грустный, замерзший и растерянный. Он периодически сопоставлял чувства, которые испытывал, когда старший был рядом: его переполняли теплота и радость, граничащая с безумием. А теперь внутри было пусто, и одиночество кололо его, как самые острые иглы. Хёнджин опустил замерзшую ладонь вместе с телефоном в карман куртки и зашагал по уже истоптанной им дороге. За спиной послышались приглушенные шорохи, но Хёнджин даже не обернулся: в этом районе было много бродячих кошек, они часто ластились к нему, пока тот обивал порог чанбиновского дома. Но когда в оглушающей тишине квартала раздалась телефонная трель, оповещающая о новом сообщении, а затем еще одна и еще, Хёнджин настороженно замер. Он обернулся и не поверил своим глазам. Недалеко от него показался знакомый силуэт: темная копна волос, капюшон серой толстовки, наброшенный на голову, и телефон в руке с парой серебряных колец. — Чанбин? — хотел окрикнуть парня Хёнджин, но из горла вырвался только неуверенный шепот, — Эй! Этот выкрик был настолько пронзительным, что Хёнджин даже сам поёжился от него, а парень обратил на него свой удивленный взгляд. — Это и правда ты, — только и успел произнести одними губами Хёнджин, прежде чем ноги сами понесли его к изумленному Чанбину. Не рассчитав силу и скорость, он со всей дури врезался в старшего, сгребая его в свои объятия. Они по инерции продолжали двигаться вперед, обнимаясь на ходу. Хёнджин сжимал в объятиях Чанбина так крепко, будто готов был его задушить. — Где ты пропадал? Почему не отвечал на сообщения? Что всё это значит? — процедил младший сквозь зубы. Ему хотелось орать на старшего благим матом, не стесняясь в выражениях, но Чанбин в это время промурчал ему в шею «тише-тише, подожди», и Хёнджину пришлось поумерить свой пыл. — Вот, смотри, я как раз читал твои сообщения! — Чанбин ткнул экраном телефона Хёнджину в лицо, — Отпусти меня, а. Хочу, чтобы мои кости остались целыми. Хёнджин выпустил старшего из объятий, но рефлексы оказались сильнее него: одной рукой он так и продолжал цепляться за рукав толстовки Чанбина. — Объясни, пожалуйста, в чём дело. Я места себе не находил всё это время. Я… — Хёнджин не мог внятно говорить, потому что тяжело дышал из-за резкого марш-броска в объятия к Чанбину. — Я ездил на конференцию в другой город. Ну, знаешь, учеба, всё такое, — Чанбин показал ему папку с кучей исписанных бумаг, — Телефон просто вырубился, а на зарядку не было возможности поставить, вот твои сообщения и не приходили. Только сейчас прочитал их. Очень мило, кстати. — Очень мило? — Хёнджин бросил на Чанбина суровый взгляд, — Чувствую себя дураком. Они вернулись к дому Чанбина, где еще недавно Хёнджин восседал на ступенях и, не в силах больше справляться с навалившейся усталостью, младший снова рухнул на то же место. Старший, однако, не дал ему там рассиживаться, потянув его за собой в дом. — Заходи, если не собираешься сбегать. — Уж кто бы говорил про «сбегать», — обиженно буркнул Хёнджин, уверенно перешагивая порог дома. — Ну, тогда мы сравняли счет. 1:1, — Чанбин подбадривающе похлопал Хёнджина по плечу. «Game over», — подумал Хёнджин, встретившись взглядом со старшим. Чанбин предложил ему чай, желая разрядить обстановку глупыми и непринужденными беседами, но Хёнджин был слишком решительно настроен. Не прошло и десяти минут, как они оказались в доме, Хёнджин прижал старшего к одной из кухонных тумб и без колебаний поцеловал в губы. Чанбин не был шокирован таким развитием событий и сразу же поддался младшему, но в первые мгновения всё же вел себя несколько неуверенно. А чуть позже, когда Хёнджин притянул его к себе еще сильнее, старший расслабился и тоже дал волю эмоциям — запустил пальцы в густые волосы младшего и сам «повел» поцелуй. Счет шел на секунды, но для Хёнджина всё растянулось на целую вечность и он, не справившись со сбившимся дыханием, улыбнулся в поцелуй. Губы Чанбина тоже растянулись в улыбке, и он чуть отстранился, давая им обоим возможность отдышаться. Хёнджин многозначительно усмехнулся. — Ты чего? — Чанбин смотрел на младшего так, словно он был самым прекрасным созданием на Земле. — Снова чувствую себя дураком, — Хёнджин заключил Чанбина в нежные объятия, — Только уже очень влюбленным дураком. — Взаимно, — старший сцепил руки в замок за спиной Хёнджина, подсознательно опасаясь, что тот снова сбежит, — Только нам всё же нужно будет серьезно поговорить, ладно? Хёнджин ослабил объятия и внимательно посмотрел на старшего. — У тебя есть еще какие-то скелеты в шкафу? Ну, типа, всякие истории из прошлого? — Нет, ничего такого. Просто вся эта ситуация, куча недопониманий… — Чанбин поморщился, потому что тоже ощущал себя некомфортно из-за странного стечения обстоятельств. — Тогда разберемся с остальным по ходу дела. Не сегодня и не завтра, а когда придет своё время для этого. Лично мне здесь и сейчас нравится гораздо больше, — Хёнджин смерил взглядом кухню, а затем заинтересованно посмотрел на Чанбина, как бы спрашивая его мнение.  — Обещай, что больше не сбежишь? — Чанбин выставил перед младшим мизинец, желая совершенно по-детски закрепить серьезное обещание, — И еще, что как можно скорее станешь прежним Хёнджином: веселым, прилипчивым и болтливым. Не хочу, чтобы ты из-за меня ходил серьезным и подавленным. Хёнджин без раздумий закрепил обещание мизинцем. — Я тоже возьму с тебя какое-нибудь обещание, но чуть позже, — Хёнджин подмигнул старшему и, насвистывая какую-то песенку, принялся хозяйничать на кухне. Чанбин был более, чем доволен таким раскладом вещей.

***

Минхо и рад бы был не видеть все телячьи нежности двух сумасшедших парочек, но так уж получилось, что он неплохо вписался в их компанию, поэтому от их влияния невозможно было спрятаться. Периодически он даже косвенно участвовал в любовных драмах: напоминал Хёнджину, что он дурак, когда они с Чанбином ссорились, и настраивал Сынмина на благосклонное отношение к Чану. Когда во всем этом безобразии появлялся Чанбин, обстановка становилась более спокойной и уравновешенной. И Минхо был рад этому влиянию со стороны старшего, более того, он сам привязался к этому с вида суровому, но в душе очень мягкому парню. Хёнджин даже иногда злился, когда Минхо с Чанбином оказывались где-то в стороне от их компашки, что-то увлеченно обсуждая. Но как бы Минхо ни ворчал на их всех, за ними действительно было интересно наблюдать. Отношения Чана и Сынмина развивались со скоростью ползущей улитки. Они оба осторожничали и долго притирались друг к другу. Минхо всегда казалось, что начинать отношения после долгой дружбы — проще простого, но на деле оказалось совсем наоборот. Ребятам пришлось сильно поработать над своим мировоззрением и отношением друг к другу, прежде чем Сынмин стал совсем не по-дружески обнимать Чана, а тот в ответ улыбался, как довольный кот. У Чанбина и Хёнджина был противоположный случай — их взаимоотношения напоминали несущийся на всех парах поезд. Иногда под эти «колеса» попадал и Минхо: Чанбин начинал дерзить ему, если был зол на Хёнджина, правда потом долго извинялся перед Минхо. А Хёнджина ему как-то пришлось успокаивать после ссоры со старшим, утирая его слезы. После этого Минхо подобрел к товарищу и перестал винить его во всех грехах. Минхо слишком глубоко в своё время влез в изучение человеческой психологии, поэтому большинство проступков своих товарищей предугадывал наперед. Он знал, что Хёнджин чувствовал себя увереннее, когда Чанбин был рядом, и что Сынмин очень сильно привязался к Чану, хоть и не показывал этого. Ребятам, на удивление, даже удалось наладить дружеские отношения внутри их небольшой компании. Если раньше между Сынмином и Хёнджином, например, проскальзывало легкое напряжение, то со временем все углы сгладились, и все они стали общаться как в старые добрые времена. Минхо часто фыркал на них, но на самом деле был рад, что каждый из них по-своему счастлив. Сам он тоже был счастлив, потому что не был причастен ни к чему такому и наблюдал за всем этим бардаком со стороны. И такой расклад был ровно до тех пор, пока Ли Минхо сам не вляпался по-крупному. Сынмин, Чан и Хёнджин как-то подозрительно переглянулись, знакомя его с их общим другом — Хан Джисоном. Они уже тогда знали, что Джисон станет тем, кто лишит Минхо всех «тузов», которые он так старательно прятал у себя в рукаве. Но это уже совсем другая история…