За двумя оборотнями

Брок открыл глаза, едва занялся рассвет, шумно фыркнув в макушку спящего на его груди Баки, повернул голову. На соседней подушке спал его супруг, человек. Враг его деда, его отца теперь должен был идти рука об руку с самим Броком, стоять равным среди равных. Мальчишка его боялся, хотя было с чего. Оборотни не щадили никого, кто посягал на их территорию, на жизни их сородичей, вырезая всех мужчин подчистую, правда, не трогая стариков, женщин, пусть даже те сами нередко хватались за оружие, и детей, позволяя уйти, а потом палили дома, чтобы некуда было возвращаться, но люди, как саранча, такие же плодовитые и короткие на память, лезли снова, снова и снова. — Пора? — мурлыкнул Баки, потёршись пахом о бедро Брока. — Кошак ебливый, — восхищённо протянул Брок, спихивая его с себя. — Пора уходить, пока этот королёк какую подставу не придумал, не нравится он мне. — Этот может, — покивал Баки, поднимаясь одним красивым слитным движением, потянулся, раскинув руки, гибкий, невероятно притягательный. Хитро стрельнул глазами, уворачиваясь от тяжёлой руки Брока, и как был, голый и босой, подошёл к двери, высунулся наружу, отдавая приказания караулу. Собирались быстро. Броку в людских землях не нравилось, как и остальным оборотням. Слишком много раздражающих запахов, слишком много людей и злобы. Она ощутимо давила на плечи невидимым грузом. Баки самолично одел ни разу даже не шелохнувшегося Джека, под ревнивым взглядом своего вождя аккуратно завернул в плащ и взял на руки. — Вот чего теперь-то? — закатил он глаза, встретившись с рассерженным взглядом Брока. — Как выебать на мне малыша, так нормально, как почти меня при нём отыметь — тоже ничего. А тут ревность вдруг проснулась. Будь последователен, мой вождь. А за дверью их ждали. Сайлас не спал всю ночь, готовя обвинительную речь, репетируя то самое лицо отца, потерявшего своего сына, родную кровиночку. Ему докладывали, что в спальню король оборотней взял не только супруга, но и своего советника, докладывали о криках, о рычании, и все во дворце имели неудовольствие насладиться слаженным воем этих богомерзких тварей. Так что как есть загрызли. Брок огляделся. Король был не один, а нагнал народу прилично, явно на что-то рассчитывая. — Я впустил тебя в свой дом! — выдержав поистине театральную паузу, начал Сайлас, выхватывая тонкую шпагу, из-за чего брови Брока поползли вверх. — А ты покусился на самое дорогое. — И на что же я покусился? — поинтересовался Брок. — Нет у меня ничего твоего. — А как же жизнь моего сына? — Что не так с твоим сыном? Ты сам выторговал мир за его свободу. Сам мне его отдал. И теперь он мой, — усмехнулся Брок, демонстрируя крупные клыки. Сайлас было дёрнулся к магу этих тварей в попытке стащить с тела своего сына плащ, продемонстрировать всем желающим звериную натуру гостей, чтобы они по закону ответили за своё злодейство. Но не успел сделать и шага, как на его шее сомкнулись жёсткие пальцы, вдавливая кадык в гортань, слух резануло громким рыком. — Смертник, — зарычал Брок, сильнее сжимая ладонь. — Только тронь — и я лично перегрызу тебе глотку. Они мои! Джек сонно завозился в объятиях Баки, вытянул руку из кокона, обнимая оборотня за шею и устраивая голову у него на груди. Все присутствующие поражённо ахнули, они все как один думали, что принца Джонатана Бенджамина давно уже нет в живых. — По коням, — приказал Брок, отпихивая Сайласа в сторону. Джек проснулся только далеко за городом и чуть не упал с коня. Он уцепился за Брока, обнаружил, что из одежды на нем только рубашка, перекрученные штаны и плащ, ойкнул и прикрылся. — Где мы? — спросил он, удобнее устраиваясь на коне. — Почему я босой? — он посмотрел на скалящегося Баки. — Мне снилось, что отец кричал… — Домой едем, — лаконично ответил Брок, не глядя на супруга, но заботливо придерживая его одной рукой. Баки возвёл глаза к небесам. — Не обращай внимания на эту гнусную рожу. Он всегда, пока не поест, злой и даже на своих кидается, а папенька твой, Высочество, решил, что мы тебя сожрали ночью, — весело оскалился. — Или затрахали до смерти. Приволокся под двери спальни, шпагой размахивал, призывал к ответу. Он так сильно тебя любит или идиот, раз пытался тронуть супруга оборотня? — Я прошу прощения за поведение моего отца, — смущённо сказал Джек. — Если бы он меня любил, разве он кинул бы меня разъярённому оборотню, как кусок мяса? Он же надеялся, что вы меня убьёте, понимаете? — Люди нисколько не меняются, — Брок скосил глаза на супруга, посадил его удобнее. — Это в вашей природе — жертвовать другими ради своей выгоды. Джек вскинулся было, открыл рот, собираясь возразить, а потом скуксился: Брок был прав. Джеком же как раз и пожертвовали. — Успокойся, заладил, — Баки пихнул Брока в плечо и пояснил для Джека: — Оборотень никогда не посмеет причинить намеренную боль супругу, хоть и навязанному. Мы выбираем пару один раз и на всю жизнь, перед тем как предстать перед Богиней в храме. Брок фыркнул, как бы показывая, что он обо всём этом думает, но, сам того не замечая, поправил съезжающий с плеч Джека плащ. — Но вы же были вместе до… до всего, — Джек посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Почему не пошли в храм? — Он вождь, король, если по-вашему, — вздохнул Баки, черты его лица заострились. — А я пришлый маг, калека. Он звал в храм, но я не ровня вождю. — Дурак ты, — ответил Брок, даже не поворачивая головы. — Дурак, — кивнул Баки. — Зато смотри, как всё вышло. — Как? — Брок дёрнул уголками губ. — Не вижу ничего положительного в нашей ситуации. — А вот теперь ты дурак, — покачал головой Баки и ударил пятками коня, посылая его в галоп. Джек горестно вздохнул и поёрзал на спине коня. Сидеть было неудобно, но терпимо. — Может, найдётся запасная лошадь? — спросил он. — Я могу ехать сам. — Сиди спокойно, как только покинем людские земли, сделаем привал, там и разберёмся, как с тобой быть. Если хочешь чего, говори, я мысли читать не умею, — ответил Брок. — Я подожду, — Джек выпрямился. — Я не неженка. — Никто тебя этим и не попрекает, принц, — заметил Брок, внимательно наблюдая за маячившей во главе отряда спиной Баки. — Мир оборотней устроен проще, все желания прямо и через рот. Никто не будет гадать и перебирать. Молчишь — значит, потребностей нет. А терпеть лишения смысла не вижу. — Если я выскажу свои потребности, придётся остановиться, — объяснил Джек. — Хотя бы на полчаса. А отец может нарушить соглашение и устроить засаду. Так что… потерпят мои потребности до границы. Брок глянул на супруга и едва заметно улыбнулся. Этот мальчишка начинал ему нравиться. Не стал ныть, требовать к себе особого отношения, не жаловался на неудобство, хотя Брок прекрасно осознавал, что после ночи с ним не все женщины-то могли подняться с постели и так спокойно сидеть в седле, а этот ехал молча, ну ёрзал немного, кривился, но ни разу не пожаловался. — Держись, — велел Брок, громко свистнув и пришпорив коня. Оборотни все как один повторили за вожаком, увеличивая скорость. Джек ухватился за конскую гриву и напряг ноги, вцепляясь в конские бока. Кони оборотней, быстрые, мощные, тяжёлые, летели как ветер. Джек никогда ещё не ездил на таких резвых конях. Его привычный иноходец был против них как крестьянская лошадка. Сколько бы оборотни ни гнали лошадей, границу пересекли только ближе к закату, потому что Баки, чуявший засаду чуть ли не за милю, трижды менял направление. На вопросительный взгляд Джека он пожал плечами и улыбнулся, ответив: — Если бы не ты, мы бы вступили в бой, но тобой рисковать Брок не будет. Тот в ответ лишь раздражённо фыркал и молчал. Как только кавалькада остановилась, Джек сполз с коня, враскоряку, на подгибающихся ногах отошел в ближайшие кусты и с наслаждением отлил. Он хотел пить, есть, обуться, умыться — всё сразу. Брок так же безмолвно отдавал приказания. Его люди рассредоточились по поляне, собирая хворост, заботясь о лошадях, стаскивая еловый лапник для лежанок. Каждый знал своё место, свою работу. Пока Баки колдовал с костром, Брок подождал, пока принц спокойно облегчится и оправит одежду, подхватил его на руки и понёс к ручью. — Вода холодная, но чистая. Умыться, напиться — самое то, — буркнул он, ставя Джека на большой камень у воды. — Вернёмся в лагерь — подберём тебе обувку. Король не пожелал выдать сыну приличествующего скарба. Посмотрим, что у моих людей найдётся из сменной одежды, до клановых земель ещё три дня скакать. И принялся раздеваться. Броку пришлись не по нраву тесные и душные купальни во дворце, а потому, скинув всю одежду, он вошёл в воду ниже по течению и, отфыркиваясь, принялся намываться, краем глаза приглядывая за супругом. Джек стянул с себя пропотевшие штаны и рубаху и с размаху плюхнулся в холодную воду. Он действительно не был неженкой. И давно знал, что ничто лучше холодной воды не освежает и не бодрит. Джек тщательно вымылся, поёживаясь, выбрался на берег и принялся ладонями сгонять с тела воду. Над ним зудели комары, и Джек жалел, что не может дёргать шкурой, как лошадь. Кое-как обсушившись, Джек оделся, причесался пятернёй. — Зажал Сайлас приданое, — вздохнул он. — Даже мои личные вещи не отдал. Знаешь, я даже не думал, что он такой… мелочный. У меня и драгоценностей почти не было. Так… одежда, оружие, немного книг, конь, сбруя. — Ещё разживёшься, — хмыкнул Брок, выходя из воды и отряхиваясь. — Добудем и драгоценностей, если захочешь. Надев только штаны, Брок замотал остальные вещи в плащ и сунул их в руки принца, вновь подхватив того на руки. Сам Брок был привычный мотаться босиком по лесу, даже любил это дело — чувствовать ступнями живую дышащую землю, а вот Джек мог и ноги поранить. Нет, Броку, конечно, было абсолютно всё равно, но жалко же. Усадив принца на самую широкую из лежанок, Брок отобрал у него узел с вещами и дал кусок лепёшки с травами. — Ещё мягкая, ешь. А сам пошёл к своим людям, выдавая указания и распределяя ночную вахту. Джек принялся за лепешку. Он был голоден, наверное, как оборотень, но ел не спеша, аккуратно, тщательно пережёвывая. Оборотни все были похожи друг на друга — плечистые, волосатые, суровые, с крупными чертами. Баки по сравнению с остальными оборотнями был, пожалуй, почти утончённым. Интересно, если они оба теперь — и Баки, и Брок — его мужья перед Богиней, они будут спать все втроем? А как это будет? Они будут иметь Джека по очереди? Интересно, он привыкнет? Ещё Джеку было интересно, почему оборотни так свирепы, и есть ли у Брока свой дворец, как у короля, и как называется король оборотней на языке оборотней, и как Баки колдует, и чем будет заниматься в королевстве оборотней сам Джек… Пока Брок раздавал указания, Баки колдовал над котелком. Оборотни один за одним подходили к нему, что-то спрашивали и нет-нет да совали любопытные носы чуть ли не в костёр, голодно урча и стараясь урвать еды вне очереди, за что получали, кто не успевал увернуться — черпаком в лоб, а кто успевал — разрядом молнии в зад. — Меня тоже черпаком? — улыбнулся Брок, облапав Баки за все интересные места и тоже сунув нос в котелок. — И тебя, чем ты лучше? — мурлыкнул Баки, потёршись скулой о его плечо. — Не готово ещё, потерпи, волчище. Ты малышу лепёшку дал? — Дал. — И себе возьми, нечего тут шататься. Ты сегодня стоишь на часах? — Да, — кивнул Брок, откусывая солидный кусок. — Вместе с Миком и Дагером, перед рассветом. — Побегать хочешь? Бегай, только амулет не снимай, и не надо мне тут, это не ошейник, а мне так спокойнее, любовь моя. Брок преувеличенно тяжко вздохнул. Когда каша была готова, вокруг костра выстроились голодные оборотни, каждый со своей миской. Брок глянул на сидящего на лежанке принца, прикидывая, что лишней миски-то у них, как выяснилось, не было, не рассчитывали они на такую скупость людского королька. Баки первую порцию передал Броку, тот втянул носом пряный аромат, облизал губы и отнёс еду Джеку. — Ешь, Баки хорошо готовит. — Спасибо, — улыбнулся ему Джек. — Я сейчас освобожу посуду. Каша из какого-то незнакомого Джеку зерна и правда была очень вкусной, да и сала в неё Баки не пожалел. Джек-то был уверен, что пища оборотней — кровавое, трепещущее, ещё живое мясо. А они кашу едят и лепёшки. Джек вернул Броку миску. Улыбнулся Баки. — Очень вкусная каша. Забрав миску, Брок сел рядом с Баки, получив остатки из котелка. Остальные разошлись по поляне, расселись кто куда. Брок ел с наслаждением. Он очень любил, когда на Баки снисходило вдохновение и он отгонял Роллинза от общего котла, доставал заначки специй и ароматных травок и принимался священнодействовать. — Нравится? — мурлыкнул Баки, потёршись скулой о плечо Брока. — Очень вкусно, — пробубнил с набитым ртом тот. — Фу, бескультурье, — рассмеялся оборотень, чмокнув своего вожака в нос, легко поднялся и внимательно оглядел обедающий отряд, мысленно прикидывая, с кого и что можно стрясти. — Пойду поищу малышу что-то из вещей по размеру, хотя мне кажется, ничего мы здесь не найдём. — Плащ отдай, — буркнул Брок. Баки только ласково улыбнулся и погладил его по голове. На лежанку перед Джеком Баки выложил две пары запасного исподнего, добротные кожаные штаны Лаки, самого мелкого в отряде, отобранные чуть ли не силой, одну просторную рубаху. — Извини, Высочество, — Баки пожал плечами. — Обувки на твой размер нет, не хватало тебе ноги стереть, так что уж прости, пока так придётся. А вот это, — он протянул Джеку аккуратный свёрток, — свадебный дар от нашего робкого и стеснительного господина. Брок подавился кашей под дружный гогот остальных. Джек развернул свёрток, посмотрел в него, на Брока, снова в него и на Баки. Провёл рукой по серебряному нежному меху. — Спасибо, — улыбнулся он. — Роскошней королевских горностаев. Что это за зверь? — Горная куница, — Баки сел рядом, коснулся ладонью меха, погладил. — По нашим обычаям, жених приходит просить руки наречённого и приносит ей или ему дар — собственноручно добытый мех, и чем более редкий зверь, тем серьёзнее намерения. Брок неделю по горам лазал, выслеживал. — И всё досталось мне, хотя я никому, по сути, не нужен, — Джек грустно уставился на плащ. — Бесполезное приложение к мирному договору. — Богиня ничего не делает просто так, доверься её выбору, а на этого чурбана не обращай внимания. Он злой и суровый только снаружи, — Баки обнял Джека за плечи. — Баки! — рыкнул Брок, гневно сверкнув глазами. — Что-то не так, мой господин? — Загрызу! — У-у, какие мы грозные, — хохотнул Баки. — Не боишься, что спать отдельно придётся, волчище? Брок зарычал, зло оскалился. Черты его лица заострились. — Успокойся, — уже без весёлых ноток сказал Баки, выпуская из объятий Джека, подошёл, сел напротив и заурчал, замурлыкал, с любовью глядя прямо в глаза. Было видно, что они разговаривают, не произнося ни слова, лишь касаются друг друга нежно, трепетно, будто знакомы всю жизнь, и больше нет никого на свете ценнее. Остальные не обращали на них внимания, занимаясь каждый своими делами, привычные к такому общению вожака и мага. Джек со вздохом посмотрел на них, остро чувствуя себя лишним, закутался в плащ и улёгся спать, отвернувшись от костра. Он не был нужен им. Никому здесь он не был нужен. Как всегда. Как и всю его распроклятую жизнь. Ничего не изменилось. Ничего и не могло измениться. Не с его судьбой.