За двумя оборотнями

На лежанку к Джеку они пришли одновременно. Брок дежурил перед самым рассветом, часто перекидываясь волком, носился вокруг лагеря, распугивая живность. Баки обычно никто в караул не ставил, так как тот от скуки мог начать поднимать всевозможную лесную живность, и к смене караульного вокруг мага чаще всего маршировала целая маленькая армия полуистлевших белочек. И Брок сам находил, чем занять на привалах скучающего некроманта. — Жалко мне его, — вздохнул Баки, усаживаясь рядом со свернувшимся клубочком Джеком, погладил по голове под неодобрительным взглядом Брока. — Одинокий, затюканый, отданный монстру собственным отцом. — И что предлагаешь? В постель его к нам забрать? — Он и так в нашей постели, — возразил Баки, не реагируя на грозный рык своего вожака. — И не светит ему из-за метки ни в чью другую попасть. Испортили мы жизнь малышу окончательно, а ему, судя по всему, и так несладко приходилось. Но что делать, и мне неведомо. Трахать его? Так насильно мил не будешь, хотя он хорош — сладкий, горячий. Я же тогда обкончался, как сопливый котёнок, — хохотнул Баки, укладываясь с одной стороны от Джека, притягивая его к себе поближе. — Или, хочешь сказать, тебе плохо было? Не сладко? И нет желания повторить? Брок рыкнул. Желание-то было, что скрывать очевидное, но вот со всем остальным были проблемы. Брок не привык и не желал ни с кем делить своего Баки, не испытывал к Джеку никаких чувств, кроме жалости и элементарного уважения, ведь юный принц не истерил, не требовал ничего, а смирился с выпавшей на его долю судьбой и держался при этом намного достойнее собственного отца, старого интригана и манипулятора. Выдохнув, Брок лёг с другого бока от Джека, прижался, согревая, и укрыл всех троих ещё и своим плащом. Он принял решение попытаться обогреть этого чересчур взрослого ребёнка, принять его в семью, и будь что будет. *** Джек проснулся, едва забрезжила заря, стиснутый с двух сторон горячими телами своих мужей, дарованных Богиней. Некоторое время он полежал так, наслаждаясь теплом и неодиночеством. А потом вспомнил, что он не выбирал этих существ себе в мужья. Он совсем их не знает. И ему уже никуда не деться от них. У него нет ничего, кроме смены грязной одежды. Даже обуви нет. Ни оружия, ни коня, ни денег, ни драгоценностей. Он предоставлен милости оборотней, о которых, если начистоту, он вообще ничего не знал. Джек уже понял, что знания людей об оборотнях не стоят выеденного яйца. Значит, надо наблюдать и сопоставлять. Надо попытаться понять оборотней. Брок пошевелился, чутко повёл носом, зевнул, окончательно просыпаясь. До смены караульных ещё было время, но он не стал медлить, наклонившись над спящими супругами и, особо не раздумывая, лизнул обоих и поднялся, потянулся. Мик и Дагер подскочили тут же, засобирались, растирая сонные лица, едва слышно переговариваясь. Скинув с себя абсолютно всю одежду, Брок негромко рыкнул, отдавая распоряжения, и направился в лес. Если бы не Джек, он бы перекинулся прямо на поляне, а так Брок не знал, как принц отреагирует на его смену облика. Одно дело знать, что твоя жизнь и ты сам теперь принадлежат врагу, а совсем другое — видеть этого врага воочию. Джек повернулся к Баки, всмотрелся в его лицо. — Ты тоже перекидываешься в волка? — спросил он. — Ты не похож на остальных. Баки открыл один глаз, негромко заурчал, притёршись к плечу Джека, сонно зевнул и снова смежил веки. — Я и не волк, барс снежный, — ответил он, подгребая принца поближе к себе. — Котик? — хихикнул Джек и погладил Баки по волосам, шалея от собственной смелости. — А что у тебя с лапой? Баки заурчал гулко, раскатисто и настолько громко, что часовые обернулись, подставил ухо, шею. — Нет у меня лапы, — нехотя признался он, чуть помедлив с ответом. Мало кто знал эту историю, да и Баки особо-то не любил рассказывать о собственной глупой доверчивости, но Джеку хотелось выложить всё как есть. — Людям попался, когда они на наши клановые земли пришли. Молодой, глупый был. Думал, помогу их генералу рану вылечить — не тронут деревню. Тронули, и мне руку, как колдуну, по плечо отсекли. Отпустили, как и обещали, но только меня. Волки всего на сутки с помощью опоздали, спасать уже некого было. Баки замолчал, заново переживая тот ужас, собственную злую беспомощность. Рука заныла, вспыхнула острой болью. — Прости, — сказал Джек, остро чувствуя вину перед Баки за всех людей скопом. — Прости, пожалуйста, что тебе пришлось связаться со мной. — Не надо, — Баки снова светло улыбнулся, улёгся на бок лицом к лицу с Джеком. — Дела давно минувших дней. Я забыл давно, да и лапа — вот она, — он пошевелил пальцами обтянутой перчаткой ладони. — А Брок не может за меня прощать. Он поймёт, что твоей вины нет тут. — Но я человек, — Джек вздохнул, — а это с тобой сделали люди. — Он помолчал и добавил: — Всё сложно, да? — Не просто, — согласился Баки. — Но когда просто, неинтересно жить. Джек, мы над провидением Богини не властны, но неволить тебя никто не станет. Если бы не это, — Баки оттянул ворот рубахи Джека, открывая метку, ласково коснулся, погладил, обводя завитки узора, — дали бы полную волю выбирать, где и с кем жить, выбирать партнёра по сердцу. Джек вспомнил Джозефа Лейсила и вздохнул. — Отец считает, что когда мужчина с мужчиной — это извращение. Я скрывался, но он узнал, и вот… Сказал: «Любишь мужиков и члены — вот тебе мужик и член». Как будто только в члене дело. Улыбнувшись, Баки коснулся губ Джека лёгким поцелуем. — Странные у твоего отца предрассудки. Вообще он странный, считать извращением и отдать сына за мужчину. У нас редкость договорные браки, по любви обычно, а там как Богиня пошлёт. Главное, что хорошо вместе, а что под хвостом — дело десятое. Брок вон вожак, а всё меня в храм зазывал. — Почему же не шёл? — удивился Джек. — Брок тебя любит. А вожак — это как король у людей? — Лучшего для него хотел, чем пришлый маг-калека. Он меня из горящего дома вынес, выходил. Правильно ты говоришь — король он и есть, всех кланов король, а какая я пара королю? — А я? — грустно спросил Джек. — Так, дурацкое приложение к мирному договору. Отец даже не дал за мной ничего. — Глупый, ты мир нам принёс, хоть и опосредованно, а это уже многое значит. Никто из отряда не считает тебя откупом или приложением. Ты гарант мира, — Баки ласково погладил Джека по щеке. — И ты наш супруг. — Ну какой из меня гарант? — спросил Джек, глядя Баки в глаза. — Если отец нападёт на оборотней и вы меня убьёте, ему это только на руку будет. Ну да, я его наследник, только ведь он никогда и не собирался передавать мне корону. Он за неё слишком трясётся. И детей у Брока от меня не будет, значит, не будет наследника, который сможет претендовать на оба королевства. Или у оборотней корона как-то иначе передаётся? — Детей у Брока с десяток бегает разных возрастов: когда отец его жив был, волчище наш за год мог половину волчиц перепортить. Так что все, кто желтоглазые и на язык острые, почитай, его детки, — хохотнул Баки. — Мик, тот, что у костра сидит, старший его. Но вожаком не по праву наследования становятся, а по праву сильного. Каждой весной находится смельчак, бросающий вызов вожаку. Пойдём, я покажу тебе кое-что. Баки поднялся, протянул Джеку свои сапоги. Джек тоже встал, послушно втиснул ноги в слишком большую для него обувку. Потянулся, выгибаясь. — А хорошо в лесу, — сказал он. — Тогда тебе точно понравится дома. Баки повёл Джека подальше от лагеря, иногда останавливался, к чему-то прислушиваясь, улыбался сам себе и вёл дальше. Леса на землях оборотней были, не в пример людским, светлые, без непролазных чащоб. Остановившись на поляне около ручья, Баки вздохнул. — Выходи уже, я тебя чую. Кусты орешника раздвинулись, выпуская огромного чёрного волка, внимательно следящего за Джеком умными жёлтыми глазами. Бесшумно ступая по хрусткому подлеску, волк приблизился к принцу, сел напротив. — Брок? — неуверенно спросил Джек. — Брок, это же ты? Волчара склонил громадную морду, глянул хитро с прищуром, оскалился скорее для порядка, демонстрируя ровный ряд острых белоснежных клыков, и ткнулся холодным мокрым носом Джеку в живот, задирая рубашку, щекотно лизнул кожу. — У-у, чудовище шерстлявое, — покачал головой Баки, запустил обе ладони в густую шерсть на холке, потрепал, погладил между ушами. — Но смотри какой он красивый, широкий, его вместо коня объезжать можно… альфа стаи. Джек осторожно погладил Брока по морде, потрогал чёрный мокрый нос, кончик острого уха. — Он огромный. Такой красивый. Волк самодовольно задрал морду, горделиво прошёлся вокруг Джека, мазнув хвостом по ногам, и, оступившись, рухнул к ногам Баки в ворох прошлогодней листвы, громко чихнул, фыркнул под заливистый смех супруга. — Действительно, хорош, — утирая выступившие слёзы, покивал Баки. Джек обнял Брока за шею и прижался к нему, пряча лицо в густой шерсти. Волк замер, скосил глаз на Джека и завалился в листву, утягивая супруга с собой, прижал тяжёлой передней лапой, не давая подняться. Баки сел рядом, погладил Джека по спине. — Всё образуется, маленький, — тихо сказал он. — Приедем в стаю — хочешь, дом тебе отдельный выстроим? Ты нас и видеть не будешь. Хочешь? — Баки сглотнул горький комок. Он чувствовал, как заволновался Брок, как дёрнулись волчьи губы, обнажая клыки. — Всё будет. — Не хочу. Это Богиню обидит, — ответил Джек. — И вообще. Не хочу. Брок одобрительно заворчал, убирая лапу. Баки поднялся, протянул ладонь Джеку. — Пойдём, пора завтракать и выдвигаться в дорогу. — И умыться, — Джек ухватился за его руку и поднялся. После завтрака, когда лагерь был свёрнут и все собрались в дорогу, Джек посмотрел на Брока и Баки. — С кем мне ехать? — спросил он, поглаживая бурого коня Баки по крупу. Лошади оборотней были громадными и почему-то совершенно не пугались своих всадников, хотя Брок попахивал зверем, даже перекинувшись обратно. — С тем, с кем тебе хочется, — ответил Баки, глянул на молчаливого Брока. — Тогда с тобой, — весело сказал Джек и взобрался на коня позади Баки. — Ты только держись крепче, — весело свистнул тот и показал Броку язык, срываясь с места в галоп. Они мчались далеко впереди отряда, Баки почти полностью пригибался к конской шее, ощущая в крови разудалое веселье и тепло прижавшегося со спины Джека. Баки вопил, свистел, подгоняя подотставший отряд, хохотал в голос, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, ощущая сладостный миг погони, только теперь они вдвоём были желанной добычей, а не хищниками. Джек изо всех сил держался за пояс Баки, прижимаясь лицом к его широкой спине. Его плащ трепало набегающими потоками воздуха, удары копыт о землю отдавались во всем теле. Он чувствовал вскипающую в жилах кровь и яркую, непривычную радость. Совсем рядом раздался волчий вой, подхваченный десятком глоток. Баки пришпорил коня, резко забирая правее. Ветер свистел в ушах, пел волчьими голосами на разный манер, вторя многоголосым эхом, отражающимся от массивных стволов столетних дубов. Слева мелькнула чёрная тень и тут же пропала в густом подлеске, вой раздался уже впереди. — Э, нет, — захохотал Баки, подстёгивая коня. — Я не дам тебе победить! Джек тоже рассмеялся, захваченный радостью Баки. Его не пугали окружающие их оборотни. Он верил в выносливость коня. Это было как охота, только наоборот. — Давай! — крикнул он. Вой сместился левее. Брок загонял их, шёл по следу, то выныривая прямо под копыта взмыленной лошади, то снова скрываясь в зарослях. Остальные оборотни поотстали, предоставляя вожаку и его супругам резвиться в своё удовольствие. Стоило коню Баки выскочить на залитую солнечным светом круглую поляну, как Брок, уже в человеческом обличье, вырос впереди, бросился наперерез, выхватывая у Баки повод, повисая на лошадиной шее. — Сумасшедший! — сквозь смех закричал Баки, спрыгивая с седла, подлетая к супругу, целуя зло, жадно, прикусывая губы почти до крови. Джек с конской спины смотрел, как они целуются, как льнут друг к другу — грубовато, по-звериному. И отчаянно завидовал их близости. Тому, как они совпадают. Как понимают друг друга. Баки гладил Брока по голым плечам, целовал, оставляя на коже наливающиеся красным метки. Он уже не помнил, что за ними наблюдают, что Джек здесь. Ему хотелось касаться Брока, ласкать, вылизывая солёную, пряную от пота кожу, втягивая носом запах волка, леса и самого Брока. Баки стёк на траву, встал перед Броком на колени, обхватив губами твёрдый член супруга, заглотив сразу на полную, пропуская в глотку. Брок зарычал, подаваясь бёдрами вперёд, вбиваясь в жаркую тесноту, вплёл пальцы в растрёпанные пряди, притягивая голову Баки ближе. Джек смущённо отвернулся, когда они начали, но не выдержал, слушая страстные звуки соития. Он не решился спешиться, приблизиться к ним, боялся помешать. Но смотрел во все глаза, как Брок вколачивает член в рот Баки, как растягиваются вокруг этого члена красные, мокрые губы Баки. Сам не заметив, когда, Джек расстегнул штаны и принялся дрочить, глядя на своих мужей. Они же его— значит, хоть так ему можно. Брок поднял глаза на Джека, встретился с ним взглядом, облизал губы, рвано выдохнул, оттянув голову Баки за волосы назад, заставляя выпустить его член, нагнулся, быстро лизнув ставшие совершенно неприличными алые губы Баки, и в несколько шагов приблизился ко второму супругу, коснулся ладонью бедра, ласково погладил, сжал колено. — Можно? — хрипло спросил он. — Да! — выдохнул Джек. — Пожалуйста! Гортанно застонав, Брок широко лизнул член Джека от поджавшихся яиц до самой головки, обхватил её губами, нежно посасывая, зарокотал горлом, почувствовав ладони Баки на своих бёдрах. Джек застонал, закусывая ребро ладони, чувствуя горячие руки Брока, его обжигающий рот, вибрацию глотки… Джек вздрагивал, приподнимая бёдра. Баки растягивал Брока быстро, нисколько не щадя, сразу же вбивая три пальца, обильно политые маслом, которое всегда таскал с собой для таких вот случаев, надавил левой ладонью чуть выше поясницы, заставляя прогнуться, подставиться как следует. Брок оглянулся, с пошлым хлюпающим звуком выпустив член изо рта, потянулся к губам Баки, делясь вкусом Джека. Джек жалобно простонал, когда его член объяла лесная прохлада. Потянулся к чёрным волосам Брока, вплёл в них пальцы, прося вернуться. Голодно облизав взглядом Джека, Брок рыкнул, но подчинился, вновь обхватывая член супруга губами, прижимая языком головку к нёбу, обеими руками изо всех сил уцепившись за седло с двух сторон от Джека. Вынув пальцы из задницы мужа, Баки заменил их хорошо смазанным членом, войдя одним долгим слитным движением, не останавливаясь, тут же вышел полностью, похлопав головкой по жадной, не успевшей закрыться дырке. — Давай, мой хороший, ты же хочешь меня, — зашептал Броку на ухо, заставляя того просительно скулить, выть, продолжая отсасывать. — Какой сладкий, тугой. — Баки снова двинул бёдрами, заполняя Брока. — Ебал бы, не вынимая. Сколько трахаемся, а всё равно как впервые. Богиня, да… сделай так ещё раз, сожми меня! Джек с высоты конской спины смотрел, как Брок сосёт и подставляется, как Баки умело и жадно трахает его, как губы Брока обхватывают его собственный член. Это захватывало, ещё никогда Джеку не было так хорошо. У него было право делать со своими мужьями что угодно, и это возбуждало неимоверно. Жалобно всхлипнув, подавшись назад и в то же время сжав губами член супруга, Брок вскинул на Джека горящие желанием глаза, задрожал всем телом, заметался, будто в лихорадке, чувствуя, как языку в глотке не хватает места, как он увеличивается, изменяясь, как обхватывает ствол, по-звериному широко и жадно лижет чувствительную головку, втянул носом запах желания, плавясь в нём, почти захлёбываясь. Джек закричал, кончая. Он содрогался, изливаясь в жадную глотку своего мужа, вцепляясь в его волосы. Проглотив всё до капли, Брок начисто вылизал Джека, благодарно коснулся губами внутренней стороны бедра рядом с мошонкой, откинулся назад, прижался к Баки, жадно насаживаясь на его член, трахая себя самого. Коротко рыкнув, Баки вцепился зубами в шею Брока, сжал пальцами левой руки его сосок, перекатывая твёрдую возбуждённую горошинку. Брок заорал, завыл, кончая, так себя ни разу и не коснувшись, выстреливая спермой, пачкая голую ступню Джека, а за ним сорвался за грань и сам Баки, вбиваясь особенно сильно. Джек соскользнул с коня и сел на траву у ног Брока, обхватил его одной рукой, а второй дотянулся до Баки. Он хотел что-то сказать, но у него просто не было слов. Тяжело, загнанно дыша, Брок ласково погладил Джека по голове, как поступал только с Баки. Что-то в его душе сдвинулось, открывая для человеческого мальчишки дорогу в самое сердце, запечатлевая его образ где-то в подкорке, среди своих, ставя в один ряд с Баки. — Ты наш, — прошептал он. — А мы твои, полностью и навсегда твои. — Для нас, — подхватил Баки, оседая рядом с Джеком, — нет никого важнее и ценнее тебя. Джек вцепился в них, спрятал пылающее лицо у Брока на груди, чувствуя, как печёт глаза, как ресницы становятся мокрыми. Подняв принца на руки, они в четыре руки поправили на нём одежду, вновь усадили в седло. В отдалении слышались залихватский свист приближающегося отряда оборотней, топот копыт да конское ржание. Подсадив Баки, Брок хлопнул его коня по крупу. — До привала скакать ещё три лиги, присмотри там за всем, — велел он, направившись в сторону леса. — А я пока поохочусь. И скрылся в зарослях. Джек вцепился в Баки, уткнувшись лицом ему в лопатки. Он вдыхал запах Баки и думал о том, что с ними хорошо. И больше не надо прятаться и стыдиться, бояться быть застуканным, бояться, что отец узнает. Думал, что Богиня благословила их, а значит, что бы там ни говорил отец, она не против того, чтобы мужчины любили мужчин. Отец ошибался. Или лгал намеренно. Джек начал понимать, что отец, которому он верил и перед которым преклонялся всю жизнь, оказывается, во многом был неправ. В чём-то лгал, в чём-то заблуждался. Но теперь Джек женат и достаточно взрослый, чтобы жить своим умом.