За двумя оборотнями

— Не понял, а Джек где? — спросил Баки вечером, закончив гонять нерадивого ученика, умудрившегося запороть почти все зелья, и не обнаружив супруга в спальне. — У себя сидит, — ответила Мэй, потроша куропаток. — Где у себя? — нахмурился он. — В комнатке под библиотекой. Сам, между прочим, выбрал. Баки развернулся на пятках и пошёл на поиски. Джек и правда сидел с потерянным видом на лавке и смотрел в окно в полупустой комнате, где и свечей даже не было. — Ты чего здесь? Отдыхал бы в спальне? — спросил Баки, запалив в левой ладони небольшой весёлый огонёк. — Или обидеть уже кто успел? — Баки! — обрадовался Джек. — Просто я не хотел никому мешать. Не знаю, чем заняться. Я тут лишний. — Вот заладил, — Баки присел рядом, стряхнув с ладони огонёк, который покружил и завис у левого плеча. — Ты никому не мешаешь, пообвыкнуться тебе надо, отдохнуть, а потом и придумаем, чем тебя занять. Из этой комнаты делай что хочешь — это твоё личное место, куда ни я, ни Брок без разрешения сунуться не посмеем. У Брока такое место кабинет, у меня лаборатория, потом покажу, а это твоя. Тебе Мэй библиотеку показала? А сад фруктовый? — спросил он и сам всё по глазам супруга понял. — Вот ведь коза ревнивая. Меня тоже стращать пробовала, да не на того напала. Джек, это твой дом. Что я, что Брок, любому голову за тебя откусим, не глядя. Джек обхватил Баки за плечи и прижался к нему. Долго сидел, молча обняв его и вдыхая странный смешанный травяной запах. — Малыш, всё наладится. Не бойся говорить, если что-то не так. Подняв супруга на руки, Баки крепко прижал его к себе и вышел в коридор, оскалился на высунувшуюся из-за двери Мэй, взглядом ей столько всего пообещав, что та ойкнула и поспешила скрыться, скорее всего, торопясь пожаловаться отцу на несправедливую обиду. Баки внёс Джека в спальню, усадил в удобное кресло. — Хочешь, завтра с Броком поедем? Он молодняк гонять будет, там березняк — красиво, слов нет. — Хочу, — кивнул Джек. — А большая у вас библиотека? Я люблю читать. Едва Баки пришёл, как Джек повеселел, оживился. Скинув куртку и сапоги, Баки наскоро умылся в тазу с водой, поглядывая на Джека, подмечая живость характера, активность, которые затухали, стоило ему хоть немного разувериться в себе. Совсем, видимо, затюкали мальчишку во дворце. — Огромная. Ты не смотри, что Брок корчит из себя чурбана неотёсанного, он книги уважает. Библиотеку собирать ещё его прадед начал, а отец Брока успел её чудом вывезти из горящей столицы. Каких там только книг нет. И если проснёшься посреди ночи, а нашего волчищи нет, там ищи, зачитался, — ласково улыбнулся Баки, вспоминая, как часто находил Брока спящим в кресле с очередным фолиантом на коленях. — А сам бы ты что хотел бы, скажем, из той комнатки сделать? — Не знаю пока, — Джек пожал плечами. — Карты на стены повесить. Глобус достать и поставить, знаешь, большой такой, земную сферу. У меня дома был, старый-старый. С чудовищами в океанах. Баки упал на постель, блаженно потянувшись, ничего не ответив Джеку, но запомнил каждое слово, чтобы передать всё Броку. Ради их принца хотелось прыгнуть выше головы, сделать что угодно, лишь бы он светло улыбался, а из глаз ушла тоска. Баки отчасти понимал, что это магия меток так сильно связывает, переплетая их души, подталкивая друг к другу, и совершенно не хотел ей противиться. — Как же мне дома нравится, — протянул он, раскинув руки. Джек скинул сапоги и улегся рядом, устроился у Баки под боком. — А я ещё не понял. Тут пахнет хорошо, — сказал он. — Ты же помнишь, как во дворце пахнет. И мыться можно каждый день. Я люблю купаться, а мать всегда ворчала, что часто мыться вредно для здоровья, на мокрое тело болезни липнут. Скосив взгляд на Джека, Баки усмехнулся, демонстрируя ряд острых зубов. — Этот людской предрассудок в военное время нам только на руку, засаду за милю по запаху найти можно, — и расхохотался, увидев, как вытянулось лицо Джека, обнял. Джек прижался к нему, потёрся щекой о грудь. — Расскажешь мне, как оно на самом деле было? Про эту войну столько врут… Нет, правда. Я пока с вами был эти дни, понял, что всё, что мне говорили про оборотней, — ложь. И я хочу понять, зачем врут. Зачем вообще воюют. Вздохнув, Баки погладил его по голове. — Хотел бы я знать — зачем. Но из того, что я знаю по нашим хроникам, людям тесно стало на своих землях, перестало хватать дичи в лесах, рыбы в реках. Раньше же все эти территории на несколько тысяч лиг оборотням принадлежали и вечноживущим. Земли на севере ничейными были. Люди сначала их заселили, а потом и к границам подбираться начали. Самые отчаянные сунулись к эльфам, леса реликтовые на продажу рубить начали. Я у вас во дворце мебель из серебряного дуба видел — страшное святотатство по эльфийским верованиям. Остроухие быстро свои границы перекрыли, отгородились магическим куполом, теперь и сами лишь пару раз в год за него выходить могут, но у людей не показываются, я правильно понял? — дождавшись кивка, продолжил: — Тогда они к нам потянулись. Территории же огромные, леса, поля, а кланов не так много даже тогда было, и они обособленно жили, вместе только по большим праздникам собираясь, потому и не заметили сразу пришельцев на своей земле. Тогдашний глава одной из стай волков, дед Брока, то ли от эльфов по старой дружбе весточку получил, то ли сам как прознал, что на его землях аж три деревни процветают. К князьям отправился, по-хорошему уйти попросил, но на него собак спустили, обозвали нелюдем. Тогда он в деревни отряды отправил, всех жителей вывезли они, никого не убили, не покалечили, за границу выставили. Он даже откупиться пробовал, чтобы люди о хозяйстве оставленном не жалели, но человеческая память коротка, как и отмеренный им век. Дети и внуки снова пришли и снова незвано. Долго вождь терпел, долго стаи сдерживал, но, когда люди на волчат напали, которые любопытства ради в деревни сунулись, и убили всех до единого, не выдержал, за оружие взялся, чтобы за детей отомстить. Нашёл убийц и покарал, никого лишнего не тронув, но молва другое разнесла. И покатилось. Ни один камень не считает себя виновником обвала, — грустно покачал головой Баки. — Оборотни сильны, мы живём намного дольше, но людей слишком много, а оборотни привыкли каждый за свою стаю биться, только Брок в клан волков объединить сумел, вот и испугался твой отец, мир предложил и тебя залогом. — Знаешь, — задумчиво сказал Джек. — Мне кажется, отец надеется, что я прибегу к нему с рассказом об ужасных, мучивших меня оборотнях, и дам повод для новой войны. Так вот, он не дождётся! — выкрикнул Джек. — Кто и чего не дождётся? — спросил вошедший в спальню Брок, на ходу вытираясь большим отрезом ткани. — О, вы уже в постели? — Отец не дождется от меня повода для того, чтобы нарушить мир! — повернулся к Броку Джек. — Он и без тебя найдёт причину взяться за оружие, малыш. — Брок склонился над столом. — И, Баки, я твоего ученика лично выпорю на главной улице, прилюдно, и тебе добавлю. Ты за каким ему ключ от лаборатории оставил? Фыркнув, Баки даже с места не сдвинулся. — А что такое? Опять тонизирующим средством приторговывал среди твоих молодцов? — Если бы. — Брок поднял на супругов сияющий весельем взгляд, упорно стараясь выглядеть как можно более серьёзным. — Не знаю, чем они его так обидели, но он им слабительного ливанул в котёл от всей широты души. Так эти орлы все кусты в округе и пометили, и удобрили, хоть за околицу не выходи. Джек рассмеялся. — Баки, а ты меня возьмешь в ученики? — спросил он. — Брок, а вдруг ты этого ученика выпорешь, а он тебе чесоточного порошка в штаны сыпанет? По инерции почесавшись, Брок обречённо глянул на уже икающего от хохота Баки, который разве что по кровати не валялся. Джек пощекотал Баки по ребрам. — Ну прям щенята, — покачал головой Брок. — Теперь точно вас обоих выпорю, понятно, в кого он такой… сообразительный. — Злопамятный ты, — отсмеявшись и утерев набежавшие слёзы, показал язык Баки. — Всего один раз-то и было. — Мне и раза хватило. — Кто же знал, что у тебя совет кланов в тот день должен был быть, но ты ничего, молодцом держался, — сверкнул глазами Баки. — Так рычал и скалился, что даже медведи впечатлились и под твои знамёна встали. — А что ты сделал перед советом кланов? — спросил Джек у Баки и тут же повернулся к Броку: — Что он сделал? Нахмурившись, Брок сел в кресло, закинув ногу на ногу, качнул головой. — Рассказывай, чего уж теперь. — Он меня тогда трахнуть хотел, — начал Баки. — Не трахнуть, а ухаживать я пытался за тобой, — возмутился Брок. — Но я-то подумал, что трахнуть, за то, что спас, вот и бегал от него, как мог, а он волчище настойчивый, упорный. — Нравился ты мне. — Ага, плешивый, однорукий. — Блядь, Баки, давай не снова? — зарычал Брок, явно чересчур утомившись объяснять одно и то же. — Ладно-ладно, — замахал тот руками. — Так вот, решил он меня трахнуть, а я, недолго думая, ему и ливанул в утренний отвар средство от мужского бессилия. Представь рожи совета, когда это всё, — Баки окинул Брока голодным взглядом, — поднялось в полную силу. — О, думаю, совет впечатлился! — хмыкнул Джек. — Даже медведи! Он расслабился со своими мужьями, в их общей спальне. — Брок, иди к нам, — позвал Джек. Брок лёг с другой стороны от Джека, обнял его со спины, укрывая от всего, согревая своим теплом, погладил по голове, коснулся губами виска. — Возьмёшь нас завтра с собой? — попросил Баки, тихо заурчав. — Возьму. Джек чувствовал, что согревается и растекается, как горячий мёд. Ему было хорошо со своими мужьями. Спокойно и правильно. — А что будет завтра? — спросил он. — Расскажите мне. Натянув на Джека лёгкое покрывало, Брок принялся рассказывать о том, как соберет завтра всю волчью недоросль и будет гонять по лесу, выясняя, кто чего стоит: кого следует вернуть домой, родителям помогать, а кто и в воины сгодится. Потом тренировать начнёт. Сначала сдаст на руки воинам своего личного отряда, разбив новичков на десятки, а вот тех, кто вытянет науку, не сдрейфит, уже сам готовить будет. Он говорил, говорил, говорил, отмечая краем сознания, что Баки задышал ровнее, уткнувшись носом Джеку в плечо, оплёл его руками и ногами. — Брок, — неуверенно начал Джек. — Я слабее любого оборотня, я знаю, но, может, ты посмотришь, на что я сгожусь? Меня учили фехтовать и всё такое. — Если хочешь, можешь завтра встать вместе с волчатами, — Брок погладил супруга по голове. — Гонять буду наравне со всеми, сам натаскивать. Согласен? — А о тебе не подумают плохо? — спросил Джек. — Ну, что твой супруг слабее всех? Если ты не против, я буду только рад. В Шайло меня не принимали всерьёз. — Малыш, мы выбираем сердцем, а не за красоту, силу или влияние. Обо мне могут думать и говорить всё, что им угодно, а вот вас я в обиду никогда не дам. Ты сильный, — тихо сказал Брок. — Лёг в постель с чудовищем, людоедом, хотя спокойно мог перерезать нам с Баки глотки, и мы бы сами горло подставили бы. — У меня есть честь! — оскорбился Джек. — Я бы никогда! Как ты мог подумать! — Я же говорю — сильный и смелый. Но ты уж прости, — Брок дёрнул уголками губ, от чего шрамы от ожогов на левой стороне лица проступили чётче, — с людской честью я встречался достаточно. Мы не знали тогда тебя, не знали, на что ты был способен ради своего отца. — Брок помолчал, бездумно поглаживая по плечу супруга. — Я Баки-то взял, потому, как он яды по запаху определить может. — А были яды? — спросил Джек у Баки. — Если бы отец умел, он бы и меня отравил, лишь бы вы умерли. — В воде для умывания дрянь какая-то была, в притираниях и смазке, что на столике стояла, — ответил за уснувшего кота Брок. — Баки долго изумлялся смелости твоего отца и наглости, смазку даже с собой забрал. Уж не знаю, зачем она ему. — Ты поэтому меня без смазки ебал! — понял Джек. — И ведь не порвал! — Именно, — согласился Брок, оскалившись. — А если бы среди ночи попёрся бы к своим за смазкой, меня бы не так, боюсь, при дворе бы поняли. Прости, что напугал, вообще за всё прости, — тихо прошептал он. Джек поцеловал Брока туда, где шрамы на лице свернулись угловатым клубком. — Всё хорошо, — сказал он. — Просто… у меня до тебя было всего два любовника, и оба… не так оснащены. Я испугался сначала. — Неловко вышло, Сайлас уверял, что ты с радостью идёшь за меня и проблем в постели не должно возникнуть, мол, принц у нас всё знает и умеет, не маленький уже, — Брок со всей нежностью, на какую был только способен, глянул на супруга, провёл большим пальцем по его нижней губе. — Но ты так отчётливо меня боялся. — У тебя оказался такой огромный, и ты оборотень… я не знал, чего от тебя ждать, — признался Джек. — Отец отдал меня за тебя, потому что меня наказывал. За то, что мне нравятся мужчины. — Ты, малыш, как хочешь, но к Сайласу у меня вопросов всё больше и больше, — рыкнул Брок. — Богиня… — Он дёрнулся, хотел было подняться, но передумал, лёг на спину, затащив Джека себе на грудь, в очередной раз поражаясь, насколько он лёгкий и юный. — Я бы не причинил тебе вред, постарался бы сделать хорошо, даже если бы тебе совсем не нравились мужчины. — Мне нравятся. И ты мне нравишься, и Баки, — признался Джек. — Но вначале было страшно. Потому что Сайлас же надеялся, что ты меня убьёшь, и я не чаял дожить до утра. Кому нужна моя жизнь? А от смерти для отца было бы много выгоды. — Не думай о плохом, — глаза Брока вспыхнули, отражая свет свечи. — Жизнь не закончилась с обретением метки, — он развязал ворот рубашки, приспустил её на плечах Джека, открывая чёрный узор. — Твоя жизнь важна для нас, но ни я, ни Баки неволить тебя не станем, понимаешь? Ты можешь заниматься чем угодно, любить… кого хочешь. Нам важно знать, что ты счастлив. Джек лизнул Брока в шею, пробуя на вкус шрамы, легонько прикусил. — А если я вас хочу любить? — Мы и так твои, — шумно выдохнул Брок, забираясь ладонями под просторную рубаху супруга, стянул её через голову, отбрасывая куда-то в сторону. Сколько бы ему ни говорили, что принц Джек Бенджамин очень похож на его Баки и именно поэтому Брок его и выбрал, он не соглашался. Не выбирал, судьба сама решила подарить им с Баки это совсем юное, не испорченное ненавистью чудо. Брок гладил Джека по спине, острым лопаткам, восхищённо рассматривая золотистую, ровную в пламени свечей кожу. — Можно я тебе отсосу? — спросил Джек, нащупывая член Брока. Кивнув в ответ, Брок откинулся на подушки, приподнял бёдра, помогая стащить с себя мягкие домашние штаны. Он и не думал, что супруг вообще когда-нибудь станет просить о таком. Джек сполз ниже между разведённых волосатых ног Брока, погладил шерстяные ляжки, посмотрел на длинный толстый член, перевитый венами, обхватил его рукой. — Могу гордиться собой, — сказал Джек. — Ты меня ебал, и мне понравилось. Он облизал головку, смакуя вкус. На мощном стволе едва сходились пальцы. Брок тихо просительно заскулил, дрожа бёдрами, выдохнул сквозь сжатые зубы, не отрывая взгляда от этого невинного совершенства, любуясь влажностью совершенно порочных алых губ, растянутых вокруг головки его члена, подрагивающими иглами ресниц, упрямой линией подбородка, мягкими изгибами тонкого, по сравнению с их, тела. — Малыш, — застонал он, вплёл пальцы в его волосы, но не поторапливая, не задавая ритма. Брок гладил, перебирал мягкие пряди, умирая от каждого движения юркого языка, играющего с его уздечкой. Джек открыл рот пошире и насадился им на член Брока, стараясь взять как можно глубже. У Джо он мог взять до основания, но Брок… по сравнению с Броком у Джо был не член, а какая-то кочерыжка. Джек облизывал и сосал, помогая себе рукой, перебирал тяжелые волосатые яйца, упивался густым мужским запахом Брока. Рядом завозился проснувшийся Баки, заурчал, притираясь к Джеку, лизнул уголок растянутых вокруг члена губ, и, тут же вывернувшись из ненужной одежды, оседлал Брока так, чтобы его задница и требующий внимания член как раз оказались напротив лица супруга, сам тем временем голодно заурчал, помогая Джеку вылизывать член. Обрисовывал кончиком языка вздувшиеся вены. Джек с пошлым чмокающим звуком снялся с члена Брока, поцеловал Баки и снова принялся жадно, голодно сосать. Хлопнув Баки по левой ягодице, Брок развёл их в стороны, коснулся пальцем пульсирующей жадной дырки, обвёл по кругу и дёрнул Баки за бёдра на себя, так, чтобы доставать языком, вылизать взвившегося, застонавшего в голос кота. Баки гнулся в спине, мурлыкал, урчал, громко мяукал, иногда срываясь на рык, поддавая бёдрами, насаживаясь на слишком длинный язык супруга, гладил сам себя, сжимал пальцами свои соски. Джек сосал, забирая все глубже, отрываясь, чтобы вылизать Броку яйца, складочки между бёдрами и животом, снова насаживаясь ртом на член. У него самого стоял, как солдат на параде. Над ним рычал и вскрикивал Баки, и Джек непроизвольно отклячивал задницу и расставлял колени. Стряхнув с себя Баки, Брок подтащил к себе поближе Джека, вжал его грудью в себя, жадно водя ладонями по спине, оглаживая поясницу, сжимая крепкие ягодицы, но кот и не думал оставаться без сладкого. Он поднырнул между разведённых ног обоих супругов, обхватил ладонями их члены, попеременно облизывая то один, то другой. Баки и сам не знал толком, чего ему хотелось сильнее: вылюбить Джека до невменяемости, распробовать его наконец или самому подставиться, раскрыться для Брока. — Погоди, — тяжело дыша, он похлопал Брока по бедру, отвлекая от вылизывания шеи и сосков Джека. — Можно я? — Мя? — с невнятным жалобным звуком обернулся к нему Джек. Толкнув его на подушки, Баки навис сверху, голодно впился в сладкие, припухшие от поцелуев губы, вылизывая нежную изнанку, протянул руку за спину, куда Брок молча вложил флакон с маслом, пристраиваясь за спиной у кота. — Малыш, — срываясь на хрип, застонал Баки. — У меня крышу от тебя сносит, так сильно хочу тебя. Позволишь? — Да… — простонал Джек, обнимая Баки ногами за талию. — Выеби меня, Баки! Рвано выдохнув ему в губы, Баки быстрыми поцелуями спустился вдоль шеи к ключицам, вылизал твёрдые возбуждённые горошины сосков, покатал их между губами, чуть ощутимо прикусывая, хотя его самого трясло от каждого жалобного просящего стона, срывающегося с губ Джека, лизнул впадинку пупка и, выдернув из баночки с маслом пробку, щедро плеснул себе на пальцы, коснулся сжавшихся мышц входа, вобрав член Джека до основания. Джек застонал, чувствуя пальцы Баки, оглаживающие его, пробирающиеся внутрь. — Можно… — задыхаясь, произнес он, — вы выебете меня по очереди? Оба? — Богиня, малыш, — Баки пошатнулся, старательно удерживая себя, чтобы не накинуться. — Какой ты потрясающе жадный, невероятный. Будто уловив его настроение, Брок перехватил член Баки, сжал его у основания, кусая за загривок, возвращая мысли в правильное русло, подхватил одну из подушек, подложил под бёдра Джека. — Давай, детка, — шепнул, обрывая последнюю связующую нить, удерживающую Баки в этой вселенной. Приставив головку члена к краям припухлой, растянутой специально под него дырки, Баки качнулся вперёд, толкаясь только головкой и тут же выходя обратно. Джек громко протяжно вскрикнул, чувствуя проникновение. Когда Баки вышел, Джек с жалобным стоном потянулся за ним. Он хотел, он так хотел. У него внутри всё полыхало от желания. — Не могу, — заскулил Баки. — Прости, я не могу… И вошёл полностью, на всю немалую длину, одним плавным движением, замер, не двигаясь, прислушиваясь к заполошному стуку сердца своего принца, боясь услышать всхлип боли, ласково поцеловал ямочку на подбородке. Вышел почти полностью и качнулся обратно, вновь заполняя собой. Джек двигался навстречу Баки, раскрываясь и подставляясь, ловя каждый его толчок; вцеплялся ногтями в плечи, обхватывая ногами за талию, и вскрикивал каждый раз, когда Баки входил на полную длину. — Подхвати его на руки, — шепнул Брок мало что понимающему Баки, сел сзади него на пятки и потянул кота на себя, насаживая его на свой член. Баки завыл совсем дико, заметался, не зная, куда ему двигаться, но, не снимая Джека с члена, подхватил его, прижал к себе, двигаясь в нём короткими яростными толчками и в то же время насаживаясь на член Брока. Джек обхватил Баки за шею. Он пытался насаживаться на Баки сам, но у него отказывали ноги, и он просто расслабился, позволяя ебать себя, насаживать на горячий член. Джек подставлял шею под жадные поцелуи Баки и чувствовал, что сейчас, еще немного — и он просто взорвётся, кончится, прекратится! Впившись губами в шею Джека, расцвечивая её всеми оттенками красного, Баки заорал в голос, вбиваясь в тесную горячую дырку, срываясь на бешеный ритм, сходя с ума от синхронности движений Джека и Брока, горячей твёрдости его члена в себе, содрогнулся, кончая, распадаясь, умирая. Брок вторил ему протяжным воем, дотрахивая Джека почти бесчувственным Баки, член которого, похоже, и не думал опадать. — Бро-о-о-ок… — простонал Джек. — Хочу твой член. Трахни меня, пожа-а-алуйста! — Ненасытный, — зачарованно просипел тот, укладывая бесчувственного Баки рядом, резко развернул Джека к себе спиной, наклонил его, укладывая животом на подушки, развёл ладонями ягодицы и застонал от открывшегося вида тонкой струйки спермы Баки, стекающей по внутренней стороне бедра Джека, и вставил без подготовки, дополнительной растяжки, загоняя на полную. Джек заскулил. У него разъезжались колени. Он хотел наполниться Броком, хотел чувствовать его в себе, хотел принадлежать ему. Ему и Баки. Брок ебал Джека так, будто завтра не должно наступить никогда, будто именно от них зависит, поднимется ли утром над горизонтом солнце. Он выл, скулил, врываясь в жаркое нутро, срастался с ним, переплетаясь даже не конечностями, проникая друг в друга душами, становясь навечно одним целым, нерушимым организмом, одним на троих. Джек вцепился в безвольную руку отрубившегося Баки, выгнулся и закричал, распадаясь на части, растворяясь в Броке, вспыхивая и тая. Ему было так неимоверно, невыносимо хорошо. Брок повалился сверху, загнанно дыша, прижался щекой между лопаток Джека, ласково поцеловал, лизнул метку и сполз, укладываясь рядом. — Малыш, ты невероятный, — прошептал он, заглядывая в глаза Джека. — Ты лучшее, что могло с нами случиться, ты наш, а мы твои. Натянул покрывало, укрывая самых дорогих его сердцу существ. Джек блаженно потянулся, чувствуя, как сладко ноет растянутая задница, как из неё течёт. Поманил к себе Брока и поцеловал его. — Я хочу быть с вами, — сказал он. — Всегда-всегда.