Кэти говорит...

      Когда вся эта заварушка с Вольтроном только началась, они были в панике и понятия не имели, что делать. Какие-то пришельцы, пропавшие год назад члены научной экспедиции, огромные роботы… Одним словом — ужас. Неудивительно, что Ханк на нервной почве стал есть вдвое больше, чем привык. И ещё более неудивительно, что в такой ситуации им потребовался руководитель и хоть какая-то твёрдая рука.       По негласной договорённости лидером стал Широ.       Поначалу было несколько странно выполнять чьи-то приказы, но тот факт, что Широ был старше любого из паладинов и вёл себя так, будто действительно знал, что делать, помог быстро к этому привыкнуть. Лидерские качества японца отрицать было глупо. Это признавал даже Лэнс. А вот то, что лидерские качества и властность понятиями были довольно разными, до его друга долго не доходило, но наблюдать за этим всё равно было весело.       Лидерство Широ даже не пытались оспорить среди паладинов, но в какой-то момент на сцене появилась принцесса Аллура — во-первых, принцесса, во-вторых, девушка, которая разбиралась в ситуации лучше них всех. То, что именно ей следовало возглавить рыцарей Вольтрона, было очевидно, но…       — Мы сделаем крюк до Медеи, возможно, нам удастся проникнуть на местную базу Галры. Да, она небольшая, но даже на ней может быть ценная информация.       — Аллура, нет, это бессмысленно. Мы никуда не полетим.       — Тогда я одна могу-       — И ты тоже никуда не полетишь.       — Широ, я принцесса!       — Мы не будем делать крюк до Медеи, Ваше Высочество.       Сконфуженное лицо Аллуры было настолько живописным, что по великолепию уступало разве что кулинарии. Принцесса стояла на месте, хватая ртом воздух, и явно не понимала, как действовать в такой ситуации. Её королевское происхождение вроде как не оспаривалось, но тем не менее слова совершенно игнорировались.       И, что самое обидное, ни один член экипажа авантюру Её Светлости так и не поддержал.        Аллура попробовала спорить с Широ, но её слова не то, что не смогли пробить его возражения, они оказались сметены простым и решительным «нет». Всё, что ей оставалось, это дуться, вполголоса жалуясь алтеанским мышкам.       Не прошло и месяца, как даже эти слабые конфронтации сошли на нет…       — На переговоры пойду я!       — Аллура, нет. На переговоры пойдём я и Кит.       —… ладно.       И Хэнку оставалось только поразиться, как лихо владелец чёрного льва заткнул за пояс принцессу, понизив её уровень авторитета до простого корабельного штурмана. Ни ссор, ни споров, ни открытой революции. Тишь да гладь, и команда, полностью подконтрольная Широ.       Иногда Хэнку казалось, что в случае открытой конфронтации с Галрой величайшее сражение века закончится фразой «Заркон, нет», так и не начавшись. Лэнс на таких заявлениях только смеялся: — Было бы неплохо, но маловероятно.       — Думаешь? Зацени этот уровень властности. Три месяца в открытом космосе, и не нашёлся никто, кто бы вообще ему возразил.       Лэнс на это только хмыкнул и демонстративно повернул голову товарища в сторону магазина продукции землян. У витрин стояла Пидж, чуть ли не подпрыгивая от восторга из-за новой игровой консоли в руках, и влюблённо смотрела на вход в магазин. Денег у неё не было ни… доллара? Чёрт её знает, местную валюту… но это не мешало девушке отчаянно желать скупить всё, что находилось внутри.       — Пидж, нет, у тебя всё равно не будет времени на полноценное прохождение этого… Детройта? — качал головой Широ, с откровенным скепсисом глядя на предмет в руках хозяйки зелёного льва.       Пидж на это только улыбалась, как чеширская кошка, и, схватив парня за металлическую руку, тянула его за собой внутрь магазина: — Пидж, да, Широ. Ты сильно ошибаешься, думая, что тут у тебя есть право выбора.       — У нас нет времени-       — Ну, Широ!       Рыцарь мученически вздохнул: —… ладно, идём.       Лэнс с чувством абсолютного превосходства посмотрел на своего потерявшего дар речи от такой картины друга и самодовольно произнёс: — И где тут твоя «властность»? Чувствуешь, да?       —Чувствую, ага… иррациональный ужас.       Стоявший рядом Коран возвёл глаза к небу: — Ханк!