Ночь гришна

Все о том же гудят провода, Все того же ждут самолеты. Девочка с глазами из самого синего льда, Тает под огнем пулемета.  — Группа «Сплин»

      Поздний вечер скалил свои лунные клыки, огни большого города сливались со звездами. Вечер был наполнен морозностью, голосами прохожих и бурлящей жизнью, которая не останавливалась здесь даже ночью.        По наполненной людьми улице быстро шагала русоволосая невысокая девушка лет двадцати. Она куталась в осеннее пальто, горло и край ее подбородка прикрывал рыжий шарф. Стройная фигура и походка были изящны, но во всем облике чувствовалась какая-то небрежность. Ее шаг был настолько стремительным, что казалось, она вот-вот сорвется на бег. Она не замечала огней, гула машин, неестественного смеха пьяной компании, не замечала звезд и чувствовала себя совсем чужой в этом огромном городе. Олеся Савранская возвращалась домой после лекции по древнерусской живописи, куда она попала совершенно случайно… Девушка рассчитывала на что-то более интересное, но все интересное закончилось на названии. Ей пришло в голову, что лекция могла бы быть лучше, если бы оратор поработал над своей интонацией и рассказывал бы свой материал не так монотонно.       Надо сказать, что Олесю можно было часто застать на каких-либо лекциях, выставках, в музеях и театрах. Когда живешь один, стараешься заполнить свое свободное время различными делами, только бы не ощущать пустоту. Но сегодня Олесе хотелось лишь одного: поскорее оказаться дома и лечь спать. Было непонятно, чем вызвано подобное расположение духа. Быть может, оратор заразил ее своей унылостью, а может, и Олесю не обошла стороной осенняя хандра?       Перед входом в метро у девушки завибрировал телефон, ей пришлось остановиться и пошарить рукой в глубоком кармане пальто. На экране высвечивалось имя «Дима». Олеся выдохнула с некоторым облегчением, радуясь тому, что позвонил именно он, а не кто-нибудь другой. - Да? — ответила Олеся. - Ты еще на лекции? — низкий голос послышался из трубки. - Нет, я ушла пораньше. Ты что-нибудь хотел? - Ты где сейчас? - На Тверской, у метро. - Не подождешь меня минут десять? Потом поедем вместе, я тебя провожу.       Если бы к Лесиному сегодняшнему скверному настроению прибавилась усталость, она бы, верно, сказала, что доедет сама. Но она всего лишь находилась в плохом расположении духа, и надеялась, что Дима, ее старый друг, сможет внести красок в этот, казалось бы, потерянный вечер. Олеся согласилась подождать, отлично понимая, что его условные «десять минут» могут растянуться на полчаса.       Поэтому она сразу же, не мешкая, направилась в ресторан «Грабли», что расположился всего в паре минут ходьбы от метро. «Можно было бы поужинать дома, не тратясь лишний раз», подумала Олеся, но вспомнила, что в ее холодильнике повесилась мышь.       Олеся заказала запеченный баклажан с помидором и моцареллой и бокал красного вина. Отчего-то ей очень захотелось выпить бокальчик, вопреки тому, что ко всякому алкоголю Леся относилась негативно. Так, обычно, мы позволяем себе один-единственный раз что-то, что сами себе ставим под запрет. Солгать, в крайнем случае, даже если считаем ложь непростительным грехом; посмотреть фильм поздно вечером, несмотря на то, что вставать предстоит в 6 утра; выкурить одну сигарету, даже если бросили, но вот просто захотелось вспомнить, каково это. И этот бокал вина был, пожалуй, одним из таких случаев.        Олеся училась на театральном факультете, и последнее время была очень загружена: близилась зима, а значит, близился Новый год, что всегда предполагает множество спектаклей и постановок. До Рождества никто из театра не сможет перевести дух, не говоря уже о том, чтобы выдохнуть. Леся жила театром, он был мечтой всей ее жизни, по крайней мере, так ей думалось.       Олеся была человеком искусства. Помимо театра, она окончила музыкальную школу, потому довольно хорошо играла на фортепиано, и иногда даже сочиняла что-то свое. К тому же, девушка с ранних лет начала писать стихи, немного рисовала в свободное время, но не придавала этому увлечению серьезного значения. О том, что Олеся обожала читать, даже говорить нет смысла, — настолько это очевидно.         Как раз когда девушка расправилась с ужином, ей позвонил Дима, сказав, что он уже у метро. Уже. Леся улыбнулась про себя, думая, как же точно она угадала.        С легким блеском в глазах после вина Олеся вышла из ресторана навстречу ночи и Диме. Внутренне она приготовилась к неустанным шуткам своего друга, которые, нужно отдать им должное, весьма неплохи. Как вдруг у метро, рядом с высокой худощавой фигурой Димы, она увидела знакомое мужское лицо. Черты его лица были слишком правильными: хорошо выделенные скулы, прямой нос, аккуратно подстриженные темные волосы и темно-темно-карие глаза, под чьим прицелом хотелось спрятаться, укрыться, лишь бы не чувствовать себя настолько уязвимым, — это очень странное и непонятное чувство, но оно появлялось при взгляде в его глаза. Худой стан выражал уверенность. На парне было черное распахнутое пальто, руки он убрал в карманы. И в целом, поза его выдавала нежелание находиться здесь в данную минуту, которое вуалировалось с непревзойденным мастерством воспитанного человека.       Олеся раньше видела этого парня всего раз в жизни, но встретившись вновь, в ее душе ожил тот неприятный осадок. Что-то в этом правильном лице было неправильное, что-то в его хороших манерах было отвратительное. Что-то в этом человеке было никак не вязавшееся с ним, что-то слишком свойское и противное уму.        Приблизившись к ним, Олеся едва кивнула тому парню и перевела взгляд на Диму. Он поздоровался первым и тут же ответил на немой вопрос девушки:  — Гоше нужно заскочить ко мне, не против, если он доедет с нами?  — Конечно, нет. «Конечно, нет…».  Наверное, ей стоило сказать: «Конечно, против». В метро они ехали, почти что молча, не считая редких вопросов Олеси, извечных шуток Димы и кратких ответов его друга. Понимая, что сегодняшняя компания не расположена к веселью, Дима умолк, запрятав в дальний ящик и свое веселье тоже. А Леся так отчаянно нуждалась в его хохме… Теперь, потеряв последнюю надежду на спасение неудавшегося вечера, неприязнь к этому парню, чье имя никак не желало закрепиться в голове Олеси, возросла во много раз. Девушка несколько насупилась, что не укрылось от Димы: он вопрошающе смотрел на подругу, а та лишь упрямо мотала головой. После нескольких тщетных попыток понять, в чем дело, Дима оставил Олесю в покое. Но все равно спустя пару минут, сам того не подозревая, подлил масла в огонь: — Мне написала Вера, — осторожно начал он, — нужно срочно к ней забежать, поэтому я должен сойти раньше. До дома тебя проводит Гоша, хорошо? Прости, что так получилось.  — Не беспокойся, сама дойду, — стараясь сохранить непринужденное выражение лица, ответила Олеся, — пусть лучше он едет с тобой.  — Не говори глу… — Дима перебил сам себя, — ты обижаешься что ли? — Нашел из-за чего обижаться! — В сердцах ответила Леся, вовсе и не думая ничего подобного. Ситуация накалялась и в воздухе повис ощутимый конфликт. — Вере, видимо, придется подождать, — был вынесен Димой угрюмый вердикт. И тут, разрядив обстановку и останавив бескровной рукой чуть было не разразившуюся ссору, в разговор вмешался Гоша: - От тебя еще глупостей не хватало. Я провожу.  Олеся перевела томный взгляд на своего нового неожиданного спутника. Он стоял, прислонившись к дверям вагона, и темно-карими глазами смотрел на нее. «Не против, если он доедет с нами?» «Конечно, нет».