Оттенок Заката

О Саваде Тсунаёши можно было сказать многое: жалкий, слабый, тощий и непроходимо тупой. По крайней мере, именно так твердили соседские дети. В итоге все эти обидные слова слились в одно-единственное клеймо, приставшее на долгие годы. «Никчёмный Тсуна». Всё началось со смешков и перешептываний после одного досадного инцидента еще в детском саду. Увы, заниженная самооценка и болезненная застенчивость никак не способствовали спасению стремительно падающей репутации. Дальше стало только хуже. Насмешки переросли в настоящую травлю, сменившуюся физическими издевательствами. Парень едва ли мог вспомнить безмятежное время, когда в школе к нему не цеплялись; когда сверстники не делали его изгоем и не избивали до синяков. Но давайте оставим слезливые предыстории на потом. Любой, кто читает эти строки, прекрасно понимает, кто таков Савада. Если же нет – закрывайте вкладку. Должно быть, вы просто в стельку пьяны, раз не знаете главного героя этого фэндома. Перенесемся немного вперед: мальчишке уже двенадцать, время перехода в среднюю школу. В сердце теплилась искренняя вера начать всё с чистого листа, изменить свою жизнь и, возможно, даже завести друзей. Однако робким надеждам суждено было разбиться вдребезги: едва переступив порог нового класса с несмелой улыбкой, горе-ученик осознал, что большинство мучителей из младших классов перевелись сюда же, в Среднюю Намимори. Уголки губ мгновенно поползли вниз, а светлые мечты угасли, уступив место привычному отчаянию. На церемонии открытия школьник стоял посреди спортивного зала, с трудом подавляя панику. Чужие, полные легкой неприязни взгляды и перешептывания ощущались почти физически. Приходилось терпеть. Как и в последние несколько лет, оставалось лишь убеждать себя, что лучше просто промолчать и переждать бурю. Внезапно взгляд выхватил из толпы изящную фигурку Сасагавы Киоко, заставив щеки предательски вспыхнуть румянцем. В прошлом году, после очередного жестокого избиения, именно эта девочка помогла дойти до медпункта. Она обрабатывала чужие ссадины так осторожно и нежно, что не влюбиться без памяти было просто невозможно. Разумеется, Тсунаёши прекрасно понимал: первая школьная красавица слишком хороша для такого неудачника, но запретить себе мечтать не получалось. Дальше всё покатилось по знакомому сценарию. Снова докопались, загнали в угол и едва не избили. Тем же вечером, возвращаясь домой, подросток глухо морщился от боли в плече – ушибся при попытке сбежать от хулиганов. — Я дома... — раздался тихий зов. Ответом послужила звенящая тишина. — Точно, — пробормотал шатен себе под нос. — Мама вернется только завтра. Из головы совсем вылетело, что мама еще вчера уехала в Токио на похороны дальнего родственника. Стоило осознать собственное одиночество в пустом доме, как к горлу подкатил горячий ком, а на глазах навернулись слезы. Тихо шмыгнув носом, паренек, прихрамывая, доплелся до спальни, рухнул на кровать и, даже не переодеваясь, с головой зарылся в одеяло. Свернувшись клубочком, он изо всех сил молился, чтобы всё хоть немного наладилось.

***

«Да пошла эта вселенная к черту. Ничего не наладилось», – зло и обреченно пронеслось в мыслях спустя две недели нового учебного года. В средней школе статус изгоя никуда не делся. Тсуна знал, что оценки по предметам стремились на дно, понимал, что с такими темпами достичь хоть чего-то в этой жизни не выйдет. Да и какой смысл продолжать барахтаться? Он же пустое место. Так с какой стати миру вообще переживать из-за ничтожества? Подобные мысли роем гудели в голове во время бесцельной ночной прогулки по родному городу. — У меня же завтра тест по математике! — полный отчаяния вопль улетел в темное небо Намимори. Вокруг – ни души, некому было услышать этот эмоциональный срыв, поэтому пришлось лишь тяжело задышать, пытаясь обуздать накопившийся стресс. Ну почему он ни единого простого дела не может выполнить нормально?! Будучи сытым по горло собственной дерьмовой жизнью, незадачливый школьник в сердцах запрокинул голову, совершенно не глядя на дорогу, и с размаху впечатался лбом в фонарный столб. Вышло до смешного эффектно: свет моментально померк, а обмякшее тело распласталось на земле, словно оголенный нерв, абсолютно беззащитное перед опасностями мира.

(Тут должен был появиться жуткий маньяк — шутка! #смертьоттунца)

Сколько времени прошло в отключке на холодном бетоне – неизвестно. Но едва веки с трудом разлепились, взгляд уловил склонившуюся сверху тень. Постепенно зрение сфокусировалось, и размытый силуэт обрел очертания девушки, лицо которой скрывалось в тени от светившего позади фонаря. Когда же мир окончательно перестал вращаться, стало очевидно: случайная прохожая сидит рядом на корточках и с откровенным любопытством разглядывает свою находку. — Э-э? — только и смог выдавить опешивший Савада, разинув рот. Рассмотрев незнакомку поближе, он почувствовал, как щеки моментально заливает краска смущения. Её волосы представляли собой растрепанную копну длинных светлых прядей: часть забавно топорщилась из-за каскадной стрижки, остальные же струились вниз мягкими волнами. Выглядело всё так, словно она только что вытащила шпильки из тугого пучка, и, признаться честно, это было чертовски красиво. Глаза сияли невероятным оттенком синего, которому даже нельзя было подобрать точное название. Они напомнили ему какой-то экзотический цветок, который он видел в детских книжках с картинками. Этот пронзительный взгляд буквально приковывал к месту. Осознав, что пялится слишком откровенно, шатен поспешно отвел глаза. Физиономия уже полыхала, словно закатное солнце. — Уже за полночь, — спокойно констатировала девушка. Ее речь выдавала заметный акцент, однако заострить на этом внимание не вышло – до сознания как раз дошел смысл услышанных слов. — Ч-что?! — ахнул Тсуна, резко принимая сидячее положение. Он же вышел из дома около семи! Получается, он провалялся в отключке целых четыре часа?! Твою ж ма— — Иди-ка ты домой, пока я не вызвала полицию. Серьезно, я уже начала думать, что ты под кайфом или вроде того, — пошутила она, широко усмехаясь столь бурной реакции. — Я-я-я... точно. Да, да, спасибо... за это, — раздался в ответ жалкий лепет. Савада мысленно застонал от собственной никчемности. Даже разговор с незнакомкой, к слову, довольно милой, заставлял заикаться, выставляя его полным придурком. Блондинка слегка нахмурилась: — Как тебя зовут? — Савада Тсунаёши. — Язык сломаешь, — прокомментировала собеседница, задумчиво склонив голову к плечу. — Думаю, я буду называть тебя просто Тсунаёши... чан? От подобного обращения можно было только побледнеть. Заметив исказившееся лицо парня, она поспешно дала заднюю: — Mannaggia tua! Прости! Извини! Я не очень... привыкла использовать японские именные суффиксы, — со смешком призналась она. — Как же мне тогда тебя называть? Моргнув и снова борясь с румянцем, парень тихонько выдохнул: — Просто Тсуна вполне достаточно. Не заморачивайся с суффиксами. Лицо напротив просияло: — Fantastico! «Значит, она точно иностранка». Из какой именно страны, оставалось только гадать. — Эм, а могу я узнать твое имя? — Ой, прости! Я Мия Маттеис. Мое имя Мия, так меня и зови. Савада нервно поджал губы. «Все в порядке, – мысленно попытался взять себя в руки он. – Она из другой страны, японские правила этикета к ней не относятся». Робкая улыбка всё же тронула губы: — Т-тогда просто Мия. В ответ вспыхнула такая искренняя, заразительная улыбка, что уголки собственных губ невольно поползли вверх. Мия протянула руку для пожатия. В Японии подобная концепция была чужой, но оттого казалась лишь более завораживающей, поэтому, после секундного колебания, теплая ладонь была робко сжата. — Что ж, Тсуна, думаю, это начало прекрасной дружбы, — торжественно заявила новая знакомая. — И как твой полноправный друг, я говорю тебе: иди домой. Уже очень поздно, и мне бы искренне не хотелось завтра услышать в новостях, что ты пропал без вести. Неожиданно для самого себя мальчишка рассмеялся, пусть и немного застенчиво: — Да. Спасибо тебе, Мия. — Увидимся на районе, Тсуна! — помахала блондинка на прощание удаляющейся согнутой спине. Возвращаясь домой той ночью, Савада чувствовал себя лучше, чем когда-либо в своей жизни. Теперь у него появился друг!