Шепотом

      «Прошлое приближается ко мне тяжелыми шагами, а я сижу как ни в чем не бывало)»              Я проснулся слишком рано для выходного дня, и все равно, что это учебная суббота. Моя температура, что за два дня уже опустилась до тридцати семи и двух все еще позволяла сидеть мне дома. Правда, это самое ужасное состояние во время болезни. Морозит так, как будто и в минус сорок вышел на улицу, заранее облившись водой. Но таблетки продолжали свое действие, и в понедельник я уже смогу идти в школу. Наверное, это хорошо, потому что я уже устал третий день сидеть дома. Я сделал все, на что только способен. Вчера даже убрался и цветы полил. Последнего я никогда не делал, так что, вполне возможно, что к приезду родителей растения либо пересохнут, либо сгниют от большого количества воды. Третьего не дано. Главное, что за неделю не умрут я и Урана, а цветы не умеют о себе напоминать, так что все претензии к ним. Как эволюционируют, так и начну заботиться. Что касается уборки, то самым сложным было разгрести свою комнату. Я даже не думал, что у меня так много мусора. Возможно, фантик из-под шоколадки, что ел еще на каникулах, я оставил на память о беззаботных буднях, вот только что он делал под кроватью, накрывая собой портативную зарядку, которую я не мог найти с первого дня проживания в этой квартире, понятно не было. Логично, что он накрывал замерзшую зарядку, отдавая ей последнее тепло и защищая от всех ужасов этого мира, но как он там оказался?              Как там говорилось в сериале? Пыль красноречива? Судя по пыли в моей комнате, можно было сказать, что она может писать книгу «Хозяин моей комнаты ленивый овощ» и сделать из этого неплохую серию. Вопрос, почему она этого еще не сделала. Ах, да! Пыль же неодушевленная! И из этого следует, что она бесполезная, поэтому пришлось убрать ее. А жаль, было бы с кем еще поговорить, кроме Ураны. Да, вот так меня крыло от такого большого количества таблеток и одиночества. А возможно, это мое обычное состояние, я еще не определился. При любом раскладе, моя комната была чиста и я теперь не травился пылью. Только никотином, все как у людей. В комнате родителей я не убирался, ибо не заслужили. Хотя я просто устал, но характер хотелось показать. С едой вчера тоже мало что получилось. Завтрак не лез, обед тоже, а на ужин мой желудок принял только какую-то кашу быстрого приготовления. Мерзость та еще, но когда за день во рту и крошки не побывало, залетает как родная. Где-то в три часа оживилась большая беседа класса. Все начали кидать варианты проведения Нового года, а я молчал, так как идей не было. Но такое разнообразие, я охренел. Там вообще отдыхают? Но как бы все друг друга не затыкали, единогласно приняли решение, что песню будет петь от класса один человек. Не трудно догадаться кто. То-то Лазарев так начал возмущаться, когда ему об этом сообщили. Даже не спросили, а просто перед фактом поставили. В принципе, он и не долго возмущался, больше для вида. Остальные такие сверхважные решения хотели обдумать сегодня.              Конечно же я подскочил в восемь утра не в ожидании полного сценария выступления нашего класса. У меня была мотивация чуть важнее. Ко мне на такси уже ехали Кирилл и Нина! А я был спокоен как никто. Может, среди моих таблеток затерялись успокоительные? У меня же должно быть хоть какое-то волнение. Хоть что-то. Но я сидел в домашних штанах красного цвета и белой длинной футболке, лайкая записи в Твиттере. Ну еще я приготовил три чашки для чая, чтоб проявить гостеприимство. Смысла в этом мало, так как Князева и Радищев прекрасно знали о моем характере, так что поражать их положительными чертами, к тому же не настоящими, было не нужным. Но почему-то захотелось. Может хотел извиниться так? Хуй знает. Просто сделал и все. За десять минут до моего твита пришло сообщение от Кирилла, что они уже в Питере и заказали такси. Я в ответ смог отправить только один смайлик. Кстати, я понял значение фразы «Ожидание — маленькая смерть». Это же реально невыносимо. Минуты тянуться невероятно долго. Вроде бы сидишь уже несколько часов, а смотришь на часы — пять минут. И отчаянно падаешь на спинку дивана, разочарованно простонав, и смотришь в потолок, потому что знаешь, что сидеть еще очень и очень долго. Урана скулила у дверей, желая выйти погулять, но я решил отправить ее с Кириллом, который ехал, казалось, на улитке. Да, такой я наглый, имею право, я все еще болею. Это моя отмазка на все случаи жизни.              И вот он долгожданный звонок домофона. Я подлетел с дивана как ошпаренный и рванул к двери. Неспрашивая, я открыл дверь подъезда и тут же дверь квартиры, ожидая гостей. Но они умудрялись подниматься так медленно, что я устало облокотился на шкаф для одежды. Ну сколько можно? У них там семь чемоданов с одеждой что ли? Зная Нину, я не удивлен. Но все равно хотя бы немного скорости бы набрали, я их тут и так жду с первых петухов. Просто именно этот звук издает мой будильник. Спустя долгих две минуты я увидел движение в подъезде и ко мне вернулось волнение. Вовремя, как никогда! Но я нацепил самую дружелюбную улыбку, на которую только был способен и ласково протянул:              — Привет!              — Привет! — радостно протянула Нина и повисла на моей шее. Мне ничего не оставалось, как обнять ее за талию. Кирилл мне молча протянул руку, которую мне удалось пожать, что было, кстати говоря, достаточно сложно. Князева так же быстро отцепилась от меня, как и налетела ранее и я получил сильный толчок в плечо, — За то, что не писал!              Серьезно? Они ждали, что я им напишу, после всего? Я даже думать не хотел об этом! Сказать, что я чувствовал вину на себе, ничего не сказать. Я думал, что буду краснеть всякий раз, когда только услышу эти имена и даже в слюни бухой не буду говорить об этом, а они сами приехали ко мне и так, как будто мы старые друзья и между нами ничего не было! Как они это делают? Я тоже хочу так, тем более сейчас. Но возможно, они мне врут и точно так же волнуются? Тогда я могу ответить им тем же. Не стоит забывать, что я прирожденный актер.              — У меня и тут проблем столько, что хрен разберешься! — самым возмущенным в этом мире голосом произнес я, посмотрев и на Нину и на Кирилла, — А сами-то чего не писали? Вспомнили, только когда ночлег понадобился, — под конец мой голос стал обиженным и я сложил руки на груди. Повод задуматься над будущей профессией. К черту журналистику, я буду охрененным актером!              — Ну не так уж давно ты переехал, чтоб так много проблем найти, — замечает Кирилл абсолютно серьезно, но в его глазах я видел этот веселый настрой, даже несмотря на то, что он прищурился. Уж слишком хорошо я его знаю, чтоб различать эмоции на этом прекрасном лице. Немного не о том я думаю в этот момент, но свои мысли контролировать я не умею.              — У меня талант к этому, разве ты еще не понял? — с усмешкой ответил я, хотя смешно мне ни капли не было, но я решил, что обсуждать с бывшим… бывшими свои чувства к человеку, это уже перебор. Возможно позже, когда я привыкну к мысли, что мы реально друзья и немного (очень много) выпью, перекинусь на эту тему парочкой словечек.              — Кажется, мы прямое доказательство, что у тебя к этому не просто талант, — хихикая, произнесла Князева, подмигивая своему парню. Ну вот, началось. Уши начали краснеть, самое время уходить.              — Ой, все, — быстро произнес я и направился на кухню, чтоб мою проблему, что была, как говорится, на лицо, никто не увидел, — Я что зря вас тут ждал? Быстро идем за мной чай пить! — кажется, мою аферу никто не разгадал. Это просто замечательно. Я быстро поставил чайник, а сам отошел к окну, чтоб покурить.              — Смотри-ка, Нин, — улыбаясь, сказал Кирилл, усаживаясь за стол как раз напротив окна, — А наш Тоша ни капли не изменился, — меня от этого «Тоша» в дрожь бросило, я аж дымом подавился, а Радищев усмехнулся, — Ну вообще не изменился! Как во время нашей последней встречи. Тогда ты вел себя точно так же. Нервничаешь из-за нас, да?              — А ты психологом заделался что ли? — откашлявшись, спросил я, немного возмущенно, и стряхнул пепел в маленькую пепельцину, что вчера перенес на кухню из своей комнаты. А что? Квартира в мое распоряжении целую неделю, могу себе позволить.              — Ты забыл что ли? — удивленно спросил Кирилл. Блин, точно, он же рассказывал, что на психолога поступать хочет. Уже практикует, походу. Но на себе это ощущать не очень приятно, — Уже и на курсы вообще-то хожу, подготовка к поступлению. Так что скоро ты от меня ничего скрыть не сможешь.              — А если я очень сильно постараюсь? — Я прищурился. От чего-то мне стало интересно, не преувеличивает ли Радищев свои умения, к тому же те, что еще и не имеет.              — Я и сейчас могу сказать, что ты мазохист с расшатанными нервами, — совершенно спокойно сказал парень, а я пиздец как напрягся. Во-первых, я надеялся, что это не правда, но, к сожалению, сам знал про это. Во-вторых, у меня же гораздо больше проблем, а если кто-то узнает про все, то больница не заставит себя долго ждать. В третьих, хватит и первых двух, — Ну так, нервничаешь?              — Да, — затянувшись, спокойно ответил я и отвернулся к окну. Думаю, что это было достаточно красноречиво.              — Успел себе уже найти кого-то? Или теперь только с одним не можешь встречаться? — Улыбаясь, спросила Нина, и подошла к уже вскипевшему чайнику. Вот она не была в этой квартире еще ни разу, а уже нашла чай, сахар и конфетки, которые я спрятал в первые два дня. За конфетки обиднее больше всего. Они там лежали до тяжелых времен.              — Я вижу, вы прям готовились к приезду, да? — я, сука, возмущен! Я уверен, что они репетировали этот разговор. Слишком слаженно работают. Так они еще и кивнули, нагло улыбаясь. Я собрался с силами, правда собрание не состоялось и мне пришлось одному отвечать, — Никого я себе не нашел. У меня еще не было на это времени.              — Ну, обычно, в органайзере для этого дату специально не записывают, — усмехается Нина аккуратно ставит на стол чашки с чаем, — это у всех происходит спонтанно. И я уверена, что ты на кого-то уже глаз положил.              — Ни на кого я ничего не положил, — я даже глаза закатил. Они в детективы заделались что ли? Откуда такая уверенность, если я сам еще ничего не решил. На меня с недоверием посмотрели две пары глаз. Я выкинул в окно окурок (да, такой я плохой мальчик и из-за меня когда-нибудь будет пожар), закрыл, чтоб никого не продуло и сел на стул возле подоконника, хватаясь тут же за чашку и делая пару глотков, и все равно, что пиздец горячий, — Разве что хуй на всякого рода отношения.              — Ни пизди! — чуть ли не рыкнул Кирилл. Я подавился чаем, — У тебя в друзья добавилось больше двадцати человек. И я уверен, что кто-то из них уже прописался в твоем мозгу и метит на все остальное тело. У тебя как будто чутье какое-то на то, что тебе ответят взаимно. На других ты даже не смотришь.              — Опять-таки, мы прямое этому доказательство, — захихикала Князева, — Ну серьезно, Антон, тебе же еще никогда не отказывали. Как будто ты серьезно находишь только тех, кто тебя любит или кому ты хоть немного нравишься.              — Ой, да заткнетесь вы или нет? — уже немного улыбаясь, спросил я, хотя понимал, что они ответят нет. Но если задуматься над их словами, то доля правды в этом есть. Я реально еще ни разу не получал отказ. Может, и в этот раз… хотя не стоит об этом думать. А то это будет мой первый отказ, — те двадцать человек — мои одноклассники, ну еще парочка учителей. И да, я уже, как вы сказали, положил кое на кого глаз, но там точно все выгорит.              — Ну ты за других-то не решай, — подмигивает мне Нина, — Это он или она? Почему-то мне кажется, что он.              — Какая ты догадливая, — у меня один вопрос: как они это делают? Может, мне вообще не стоит отвечать вслух и они просто мои мысли прочитают, — Да, это мужчина. Но мне реально там ничего не светит. Даже пробовать не стану.              — Во нытик-то! — слишком резко произнес Кирилл. Откуда в нем столько эмоциональности? Половым путем что ли передается? — Можешь нам его показать? А мы уж подумаем, есть у тебя шанс или никакого. Мы-то точно поймем это.              — Потом как-нибудь, — я улыбнулся, но та неловкость, что я чувствовал в этот момент, разливалась по всей комнате и, отражаясь на всех поверхностях в кухне, возвращалась ко мне с троекратным ударом.              Я все же выгнал Радищева гулять с Ураной. Ох, как он возмущался, но я использовал свой основной аргумент с температурой и у него не осталось никаких шансов. К тому же его очень ласково послала Князева с собакой, так что выбора у него вообще не было. Сама же Нина вызвалась помыть посуду. Вот всегда бы так было. Все вокруг меня работают, а я спокойно сижу в интернете. Кирилл вернулся с прогулки уставшим и даже немного злым. Правда, после того, как Князева очень нежно его поцеловала, и сказала, что он много выебывается (да, именно так и сказала!), парень резко вернулся в норму. И разговор, наконец-то, перетек в обычное русло. Я почувствовал, что мы точно друзья, и расслабился. Нина с Кириллом рассказали мне, что у них было за мое не такое уж недолгое отсутствие в школе. Кстати, я решил, что переезд — не такой уж и плохой был вариант. Учителя в моей прежней школе неожиданно вспомнили, что мы выпускной класс и как бы нужно начать готовить учеников к экзаменам. Это они, конечно, вовремя спохватились. Еще я узнал про то, что на последней вписке мой бывший одноклассник, с которым у меня постоянно были не очень отношения, утром был найдет в обнимку с унитазом, а сзади к нему пристроился друг хозяина квартиры. Вот если бы были еще и фотки, я был бы счастлив на все двести сорок, но простой пересказ этих событий тоже не плохо порадовал. За такой не сказать, что милой беседой, я чуть не пропустил сообщение в чате.              Поз. 14:13.       «Шпала, говори подъезд и адрес своей квартиры»              Какая частая фраза последнее время. Не привыкнуть бы. А то зря что ли детей учат незнакомым дяденькам и тетенькам свои данные не называть. В этом ведь должен быть смысл. Через пару минут раздался звонок домофона, и он меня теперь ужасно бесит. Почему его нельзя сменить, как на телефоне или вообще нафиг звук выключить. И жить стало бы куда проще. Так нет же! Я должен слушать этот мерзкий звук, потом вставать с такого удобного диванчика и идти в сторону двери, после чего я должен ее открыть и запустить сначала домой сквозняк, а потом друзей (а может, даже и не друзей), которые будут материться из-за того, что я пиздец высоко живу и из-за долбаного лифта, который не может работать нормально и ломается семь раз в неделю. Хорошо живем, мне нравится. Примерно по такому сценарию сейчас ко мне и поднялись двое (двое?) парней. В смысле еще минус один?              — Я не понял, а где вы Петрова успели потерять, — вместо приветов и других признаков гостеприимства, произнес я, нахмурившись, как Позов и Матвиенко зашли ко мне в квартиру. Парни, извините, но сегодняшний лимит доброжелательности я уже потратил.              — Да слился он, хрен пойми куда. Сказал, что у него есть важные дела и свалил после уроков, — с ужасной одышкой проговорил Сережа, хватаясь руками за свои колени, — А вы не могли найти квартирку этажа на два пониже? Тут как бы у людей легкие есть. Точнее, почти нет.              — Ну извините, — я закатил глаза и закрыл за одноклассниками дверь, — Будь у меня выбор, взял бы квартиру в подвале. Но, увы, у меня не спрашивали.              — Я постоянно поражаюсь, — немного возмущенно заговорил Дима, снимая с себя куртку, — Матвиенко, вот ты не пьешь, не куришь, иногда занимаешься чем-то похожим на спорт. Откуда у тебя такие проблемы с легкими? Даже я поднялся легче тебя, хотя в день выкуриваю пол пачки сигарет.              — Просто в нем бабка проснулась, — засмеялся я, — Здоровье уже не то, да и поворчать охота, — мне резко прилетело по спине рукой. Ну да, до затылка-то он не дотянулся. Я ничего не ответил на это, только громче засмеялся и направился в зал, где увидел два абсолютно ничего не понимающих лица. Парни, шедшие за мной, остановились с такими же физиономиями в проходе. Я хлопнул себя по лбу и решил всех поперезнакомить. На деле же я тупо перечислил имена, — Ах, да! Нина, Кирилл, Дима, Сережа. Дальше разбирайтесь сами, кто есть кто.              — Да, Купидончик наш, ты как всегда, — тихо посмеиваясь, проговорила Князева и, так же как я немного раньше, закатила глаза, — Если что, Нина это я. А Кирилл — это он, — девушка пальцем указала на Радищева, потом этим же пальцем указала на двух оставшихся, — Кто-то из вас Дима, — Позов поднял руки. Про Сережу вопроса не было. Неужели с ним было очевидней, чем с Ниной?              — У меня сразу же вопрос, — подал голос именно Матвиенко. Все ожидающе на него посмотрели, — Почему Купидончик?              — Молчать! — слишком резко вскрикнул я, как только увидел, что Кирилл уже открыл рот, чтоб все рассказать. А он бы точно рассказал! — Просто они познакомились благодаря мне.              — Ну да. Купидоны стреляют стрелами, а Антон… — Я так посмотрел на Радищева, что он тут же заткнулся, но не надолго, — С такой высоты падать страшно, так что я промолчу. Но если мы в этом доме найдем алкоголь, то я закончу эту невероятно интересную историю.              — Обижаете! — протягивает Дима и открывает свой рюкзак, откуда выглядывают две бутылки пока что с непонятной жидкостью, — Мы же сюда не просто так пришли. У нас намечался мозговой штурм, а он без выпивки не удается.              — А по поводу чего собираетесь запускать этот механизм? — Кирилл указал на мою голову. Паутина в моей черепной коробке тихо усмехнулась, — Это же очень опасная хрень.              — Школьный Новый год, — выставляя бутылки на журнальный столик, серьезно проговорил Позов, — вопрос невероятной важности. Так что включаем весь свой криатив на максимум и накидываем варианты. Это должно быть что-то эпичное, чтоб все охуели.              «Ну все алкоголь снова наступает. Берегись, Твиттер!»              И все, механизм запущен. Коньяк захватил наши мозги почти сразу, адекватным (а по нашему мнению скучным) оставался Матвиенко и этим сильно нас бесил. Мы только начинаем накидывать идеи для новогоднего номера, он все портит. Мы реально были готовы выкинуть его в окно, да пожалели соседский балкон, который он бы только зацепил своей гулькой. Не прическа, а катастрофа! Где-то после первой бутылки это же чудовище вспомнило про то, что Радищев обещал рассказать, как я познакомил их с Ниной. Вот он же не пьет, зачем ему такие подробности? Он даже поржать с ситуации не сможет, а мы уже добились такого эффекта. В общем, Кирилл успел рассказать, что мы спали. Всю историю целиком. И, если Матвиенко не пил и впал в ступор, то Позов сначала протрезвел и только потом впал в ступор. Эта информация их немного удивила. Совсем чуть-чуть. А потом они заржали. И мои бывшие возлюбленные тоже. Охренительный повод! Но в какой-то момент Диме в голову пришла гениальная идея. Он сфотографировал меня, Нину и Кирилла и выложил в беседу класса, подписав: «Мы близки к раскрытию ужасной тайны Шастуна про его бывшие отношения», правда немного напутал и кинул в общую. Сука!              «-Есть ощущение, что вы не просто так там сидите…» — Арсений П.              «-Тут четыре головы думают насчет Нового года, а я им мешаю» — Сергей М.              «-А вот эта девушка бывшая Антона что ли?» — Ирина К.              «-Ира, не все так просто. Есть ощущение, что с тобой Шасту будет скучно))))» — Сергей М.              «-Но не парень же рядом!» — Айдар Г.              «-Я же говорю, не все так просто))))))» — Сергей М.              «-Матвиенко, ну такая интрига! Пиши быстрее, пока тебя Шастун не убил! Нам же тут всем интересно)» — Павел Д.              

«-Ничего он не напишет! И вообще мы тут НГ обсуждаем. И у нас даже есть идейка!» — Антон Ш.

      

      «-Ну давай, Антон, рассказывай» — Арсений П.              

«-Честно, мы решили все слизать с нашего прошлогоднего номера. У нас была сценка «Организм человека на утро первого января», там у каждого органа был свой текст, а в конце написали небольшое нравоучение от Совести. И мне тут напоминают, что там мы ставили еще какой-то танец, потом сценку и песню. Типа танец — это НГ, потом организм, а потом после речи совести перемотка и НГ заново» — Антон Ш.

      

      «-Вы там сильно заморочились. Нас потом в плагиате не обвинят?)» — Арсений П.              

«-Нет) Те, кто такое придумал сейчас сидят рядом и очень быстро это диктуют. Серьезно, я еле успел за ними!» — Антон Ш.

      

      «-Ну хорошо. Если кинете сценарий этой сценки, то можно будет и над остальным подумать» — Арсений П.              

«-Да вы издеваетесь! Они же сейчас будут в два голоса диктовать. Да еще и сами половину не помнят!» — Антон Ш.

      

      «-Ничего не знаю! Уже так расписал, что интересно стало. Так что сам виноват» — Арсений П.              

«-Нет! Это будет невероятно сложно! Я еле как по правильным клавишам попадаю. Они тут диктуют без остановки и только исправляют друг друга, так тут еще и Позов с Матвиенко ржут без остановки! Узнали они немного больше, чем должны были, теперь успокоиться не могут! И как мне тут вообще что-то писать?» — Антон Ш.

      

      «-Либо пишешь эту свою ужасную тайну, которая не отпускает весь класс уже неделю, либо пишешь сценку!)» — Арсений П.              

«-Вы очень жестокий человек, Арсений Сергеевич!» — Антон Ш.

      

      Это было очень и очень жестоко по отношению ко мне. Разве и так не понятно, что мне сейчас очень хреново, зачем добивать? Я думал, что сам уже выпрыгну из окна, но, кажется, что если я выйду из гостиной бомбочкой вниз, то вся эта компания спустится и продолжит издеваться над моим растекшимся по асфальту мозгом. Я уверен, что они заставят мои холодные пальцы продолжить печатать! Я в этих ребятах уверен! И, о Боги! Я дописал эту гребаную сценку! И лучше бы я вообще ее не предлагал. Она всем зашла и началось распределение ролей. Мне достался мозг. Какая ирония! Самое охуенное, что у него больше всего текста! Для примера, в прошлом году из этой же сценки я учил речь легких, а там всего одно предложение, в которых я просил сигаретку. В прочем, все как в жизни. А тут! Сука, контроль за всем организмом. Так меня еще вынесло с того, что как бы рассказчиком был Попов. А почему нельзя было выбрать кого-то из класса? Кто-то же остался без роли. И пофиг, что за ними танец! Все равно там нужно читать с листа!              К вечеру, когда мы уже все допили и обо все обсудили, наступил вечер и мое гостеприимство снова дало о себе знать. Я предложил остаться Диме и Сереже, а они не стали отказываться. И мы начали думать, кто где и с кем будет спать. Ко мне было решено никого не подкладывать по двум причинам. Первая заключалась в том, что это опасно, так как со мной в кровати может всякое случиться. А вторая: Урана, которая, по мнению всей компании спала у меня в комнате (Лол, нет!). В итоге, я остался в своей комнате, Нина и Кирилл ушли в спальню родителей, а Дима и Сережа легли на диван в зале. И все остались счастливы.              Сегодня я точно понял, что нельзя связывать настоящее и прошлое. Такой пиздец выходит!»