Шепотом

      «Сегодня у меня снова был не самый приятный будильник. Правда, на этот раз без помощи друзей. Организм снова начал меня сдавать!»              Я хотя бы разок на этой неделе проснусь сам? Ну, вернее не сам, а по будильнику. Да, это очень неприятно, но гораздо лучше, чем под чью-то музыку или же под кровь из носа, как сегодня. Сплю я, значит, никого не трогаю, снится мне, как я пью просто охренительный коктейль. Делаю глоток, чувствую какой-то странный вкус. Делаю еще один, узнаю кровь, немного удивляюсь, и тут до меня доходит, что это ни капли не коктейль, и открываю глаза. Больше никогда не буду спать на спине, даже если это полезно для позвоночника. Самое интересное, что даже когда я открыл глаза, не сразу понял, что произошло. А вот когда перевернулся на бок, то осознание пришло вместе со струей крови, оставшейся на подушке. Так быстро я не поднимался, даже когда сильно опаздывал! И лучше бы вообще таким образом никогда не вставал. От чрезмерной резкости в глазах потемнело ровно в тот момент, как я открыл дверь. Это был самый эпичный мой выход в гостиную. И, наверное, я бы съязвил по поводу того, что опять играла музыка, но было немного не подходящее время. Я пытался без лишних травм добраться до ванной. Эти двое вообще спят? Или они на батарейках? Просто, как еще объяснить то, что они уже сидят на диване? Или еще? Я с этим еще не до конца разобрался. Сейчас нужно было разобраться со своим носом, который все еще кровоточил и, кажется, не собирался прекращать это дело. Я быстро склонился перед раковиной, которая тут же начала окрашиваться в красный цвет. Что ж, сегодня будет достаточно интересный день. Хотя неплохой шанс половину уроков пропустить. Когда же я упускал такую возможность? Вот и сейчас не собираюсь. Особенно, с такими-то уроками. И это сейчас не про пять часов в одном кабинете с всеми обожаемым Арсением Сергеевичем. Я про пару математики, которая стоит первой в расписании. Да кто вообще день начинает с такого ужаса? Это даже хуже крови!              Я начал промывать нос. Процедура не из приятных. Особенно тот факт, что все лицо в крови и к тому же все мокрое. Это просто раздражает. Мерзко до невозможного. Хорошо, что длилось это всего минут пять, но после меня можно было неплохой ужастик снять. И вот я выключаю воду и слышу, как из моей спальни будильник разрывается. Как же ты вовремя, чувак. Я снова быстрым шагом вернулся в комнату, чтоб выключить будильник. Эта мелодия все же меня сильно бесила. И снова вернулся в гостиную. Эти двое вообще заметили мои блуждания? Они, кажется, как сидели в телефонах, так и сидят. Ребят, ну у меня к вам вообще много вопросов. Правда, нет дела до этого. Так же как им до меня сейчас. Но мои нервы уже подгорают и кто-то должен от этого пострадать!              — Я не понял! Какого хрена вы тут не спите, а? — возмущенно проговорил я, сложив руки на груди, — Жаворонки вы долбанные или, как ваши телефоны, на зарядке пару часов стоите и все хорошо? Андроиды чертовы! — извините, ребят, но я на нервах, а вы тут с утра такие довольные. В моем окружении у всех настроение должно быть такое же как и у меня.              — Тоша, если ты хочешь драки до первой крови, то ты уже проиграл, — невероятно спокойно говорит Нина. И все еще не отрываясь от телефона! — Судя по твоему утреннему забегу, сейчас стоит тебя аккуратненько задеть по носу и на этом все. Так что заткнись и иди завтракать. Иначе тебе твой йогурт за шиворот вылью.              — Князева, хотя бы чуть-чуть эмоций показала, — выдохнул я и, не решаясь продолжать спор (все же да, она выиграла), пошел на кухню. Все-таки верить девушке причины были. И довольно весомые. Стоило мне зайти на кухню и взять свой завтрак, чтоб вернуться с ним в свою комнату, Нина все таким же спокойным голосом, но уже чуть громче, чтоб я точно услышал, — Кстати, мы сегодня снова идем гулять. И я уже написала об этом Диме.              — Вот с Димой и идите, -пробурчал я, возвращаясь с йогуртом в гостиную, — а у меня еще и допы так-то. И чувствую, что после них я захочу только много выпить. Хотя, теперь по средам у меня всегда будет желание лишь напиться в хламинушку и уснуть где-то на полпути к дому.              — Стоит вспомнить, что Сережа как-то говорил, что где-то недалеко от тебя живет твой ненаглядный… — слишком весело начал Кирилл, пока я его не перебил, указывая в него еще не открытой бутылкой йогурта.              — Завались, иначе вот эта вещь откажется у тебя в заднем проходе! Почему все опять сворачивается к этому, а? У нас теперь все разговоры будут заканчиваться Поповым? Можем хотя бы раз обойтись без него?              Наступила тишина, за которую я свалил в свою комнату. Сегодня я решил поступить так же, как ровно неделю назад сделал Матвиенко. А что, у меня тоже достаточно сложные отношения с математикой, а сегодня я еще и сказать могу, что шла кровь. Нужно ведь пользоваться минусами своего же здоровья, превращая их в нехилые плюсы. Конечно, провести весь день в одном кабинете, да с одним учителем, идея не очень, хотя довольно приятная, но этого признавать я не хочу, но математичку видеть нет никакого желания. И пока сидя на кровати пил йогурт, в голову пришла неплохая мысль. Одеться во все белое и уделать все вещи в крови. Хорошо, что дебилизм не передается воздушно-капельным путем. Или передается? В любом случает, это уже не мои проблемы. Докажите, что это я виноват. Может быть, вы родились идиотом. А я всего лишь хочу, чтоб меня сегодня никто лишний раз не трогал. И все равно, что будет наоборот. В общем, логики в этом мало (вернее ее нет вообще), но я все же остановился на белом. Ну и теперь у меня большая часть сумки забита салфетками, на всякий случай (а случай бывает всякий), и я подумал, а что будет, если сказать, что у меня учебники тупо не влезли? А что, здоровье превыше всего! Я, конечно, этого правила не придерживаюсь, но, судя по тому, как Арсений Сергеевич относиться к курению и, походу, является ЗОЖником до мозга костей, он должен клюнуть на эту уловку. Ведь должен, да? Будем верить и молиться. Лишние два часа я не проспал, хотя это было бы прекрасное времяпровождение, но мои очень наглые друзья решили иначе. А наглые они только потому, что залетели ко мне в комнату, пока я стоял в поисках белой кофты, в которой был на днях. Спасибо, хоть джинсы успел надеть. Хотя чего они там не видели?              — Ты сегодня решил играть послушного мальчика? — с ходу спросил Радищев и уселся на мое компьютерное кресло. Да еще так улыбается, что я забыл, чем занимался до этого.              — С чего бы? — немного (невероятно много!) раздраженно переспросил я, наконец-то увидев свою кофту.              — Ну так мило одеваешься, а с твоей сегодняшней проблемой к тебе будет достаточно сожаления. И чтоб это все не пустить по пизде, нужно быть слишком милым. Каким ты был классе в третьем. Ну или как минимум в пятом. Когда еще твои легкие не знали, что такое сигареты, а сам ты говорил, что пить это плохо. Шаст, ты сам помнишь, как был таким?              — Помню, — кивнул я, залезая в кофту, — и до сих пор не верю, что был таким… Как это назвать-то? Неужели, милым! Да ну, бред! Это точно не про меня. И вы вообще все выдумываете! Предлагаю снова залезть в свои телефоны и не нести ненужную всем нам чушь.              Я кивнул на свои же слова и, чтоб не слушать их, сам же взял свой телефон, быстро открывая Вконтакте. С каких это пор я стал в первую очередь открывать эту соц.сеть, а не Твиттер? Это немножечко сильно напрягает. Да вообще, с каких это пор я стал проверять Вк? Раньше мог неделями не заходить и мне было плевать. Да и всем остальным тоже было плевать. Так и жили, весело беззаботно. Забивая друг на друга большой болт. Когда такой замечательный расклад дал сбой? Хотя ответ на этот вопрос точно такой же, как и на многие другие. Вся эта дичь в моей жизни началась после переезда. Или, если точнее, то после появления в новой школе. Просто с этого урока экономики, если быть честным до конца. А потом просто случай за случаем и я сейчас хрен пойми где. Да и себя вообще не узнаю. Короче, от того, что было в Воронеже, осталось только имя. И то, которое все пытаются произнести как-то иначе. А ведь это еще и времени прошло относительно немного. Страшно подумать, что будет дальше. Сейчас, конечно, думать об этом не хочется, но что-то заставляет это делать. Мой неугомонный мозг жаждет стекла! А что, кровь есть, а боли нет. Не порядок. Надо выравнивать картину всеми возможными средствами.              Интернет — невероятно замечательная вещь! Это машина времени какая-то! Два часа пролетают за пять минут. Да еще и когда сразу смотришь в три телефона, ведь обмен прикольными картинками никто не отменял. И это было немного странно, когда в тишине неожиданно раздается дружный смех. Ну еще для разнообразия моя любимая собака сначала положила ко мне на колени свои лапы, потом голову, а когда никакой реакции с моей стороны на это не последовало, запрыгнула на ковать и начала лапами бить меня по спине. Возможно, это и было бы смешно, если бы она меня не столкнула на пол! Хорошо, что носом не ударился, а то еще бы минут десять потерял. А так, опомнился в самый нужный момент. Наверное, еще пару минут в телефоне и я бы начал опаздывать на третий урок. Этого не хотелось, даже не смотря на уважительную (может быть) причину. И вот я быстро поднимаюсь на ноги и вылетаю из комнаты, параллельно прокричав, чтоб эти двое валили из моей комнаты. Удивительно, но на то, чтоб надеть куртку и обуться, много времени не уходит. Да когда такое вообще было? У меня это впервые! И, кстати, я даже со ступенек, спускаясь, не упал. Тогда я подумал, что мне так везти не может, и я точно должен опоздать на автобус, но нет! Я только подошел к остановке, как пришел нужный мне автобус. Я не понял, это что, счастливый день? Он вот так выглядит? Даже не смотря на кровь.              «Либо сегодня мой день, либо это затишье перед бурей. Третьего не дано. (Хотя я уверен, что второе)»              Ну и я был конечно же прав. И был как никогда не рад этому. И доехал ведь вроде нормально, и уже в школу зашел, даже Матвиенко заметил (хотя это было довольно сложно), но нет же! Стоило мне снять куртку, я почувствовал, что что-то идет не так. Я не придал этому значения. И в этом была моя ошибка. Я наклонился, чтоб переобуться, и тут на мои кеды, причем чистые школьные, падает алая капля. Я быстро и тихо сматерился, вытаскивая из сумки первую на сегодня пачку салфеток. Одной рукой зажимая нос, второй я пытался сложить свою обувь в пакет. Нихрена не вышло. Я психанул и уселся на место. Видимо, на урок я все-таки опоздаю. Но тут, как это бывает в сказках, откуда не возьмись, появился Сережа. Его лицо надо было видеть, когда салфетка в моей руке уже стала почти вся красной. Его глаза составляли семьдесят процентов лица. На остальные тридцать был открыт рот. Поэтому первым заговорил я:              — Только не говори, что ты крови боишься. Иначе нам сегодня двоим будет хреново. Ты хотя бы дыши! Я не хочу, чтоб твоя смерть была на моей совести. Карма у меня и так ни к черту.              — Какого хрена, Шастун? — прошипел Матвиенко, указывая на мой нос. Он даже договорить мне не дал. Какая бескультурщина! Но, правда тут же улыбнулся, что меня немного напугало. Мало ли, что у него в голове перевернулось, — Тебе кто в морду дал и за какие заслуги? Кто-то еще узнал о том, что ты неровно дышишь к… неважно.              Я чуть с жизнью не попрощался! И в этот раз не до конца определился с чьей именно: со своей или с жизнью этого наглого коротконого армяна! Клянусь, у меня сердце чуть не остановилось! Если он хотел так пошутить, то у него хуевое чувство юмора. Причем, настолько сильно, что это реально чуть не закончилось грустным событием. Его улыбочка быстро исчезла, когда я убрал абсолютно красный платок и, пока менял его на новый, к губам сбежала капля крови. Ну и я не удержался и… облизнулся. Как же искривилось лицо Сережи! Я готов отдать последнее, чтоб повторить этот момент!              — Шастун, ты долбоеб! Я пока твое шмотье соберу. Придурок, — и он реально сложил мои кроссовки в пакет и отнес куртку в раздевалку. Я нашел способ манипулировать им! Это же повод порадоваться, серьезно! Потом Матвиенко взял свой рюкзак, повесив его на одно плечо, а на второе закинул мой, и выставив палец вперед, серьезно произнес, — И если ты собирался сказать, что проебал матан из-за вот этой херни, то помни, что я тебе помогал.              — Угомонись, — прорычал я и направился в сторону до невозможного известного кабинета, — Скажем, что встретились возле твоего дома и собирались пойти вместе, но у меня резко пошла кровь и пришлось зайти домой, чтоб остановить ее. Как тебе?              — Не плохо, — Серега пожал плечами, пока шел чуть сзади меня. Как я только это увидел? — Уже так отмазывал кого-то что ли?              — А то! — я улыбнулся, — Не первый раз у меня такая хрень происходит. Уже опробовано ни раз. И всегда действует.              Так мы и дошли до кабинета, правда все равно умудрились опоздать. Немного, конечно, но все же по факту опоздали. И только Матвиенко открыл дверь и учитель МХК хотела начать читать лекцию о том, что опаздывать нельзя, в дверном проеме показался я и просто вытянул руку с окровавленной салфеткой. Это подействовало наверняка. Хорошо, что кровь к этому моменту уже остановилась. Я шел к своему месту и увидел, что точно за мной сидит Попов. Интересный поворот, однако. Я сел. Урок начался. И это был очень неуютный урок. То ли мне казалось, то ли так и было, моя спина чуть ли не горела от взгляда в нее. Это уже точно паранойя. Врача что ли хорошего найти. Психиатр мне сейчас точно не помешает. Я все эти сорок минут не мог в телефон залезть! Это действительно был Ад. Но тут на мой телефон пришло уведомление, и я просто не смог сдержать свое любопытство. Я только по потянулся к гаджету, как почувствовал сильный пинок по стулу. Я даже чуть не вскрикнул. Причем неприлично! Нельзя так делать. Причем учителю. Какой он пример подает ученикам? А если у меня из-за этого будет психологическая травма? Он вообще думает о последствиях? Хотя если нормально судить, то мои чувства к нему это уже что-то нездоровое. Еще бы знать, как вылечить это… И вот прошло сорок минут, урок закончился (хотя я так и не понял, на какую тему он был), и Арсений Сергеевич прошел на свое законное место. И в честь чего это он надел рубашку? Ему это… идет. Очень сильно идет! Вообще-то, черная рубашка — это моя фишка! Но сейчас главной целью для меня было не залипнуть на учителя. Всеми возможными силами держать себя в руках. Даже если снова придется тревожить нос.              — Ну и? — прям чувствовалось, что эта строгость в голосе Попова была наигранной. Он заговорил, когда полкласса ушли, а Лазарев мне начал рассказывать, какой я козел, что не пошел на математику и оставил его в гордом одиночестве за партой, — Матвиенко и Шастун, причина вашего опоздания аж на третий урок!              — Да это не человек, а монстр какой-то! — начал возмущаться Сережа, указывая на меня, — Он вообще без проблем в этой жизни не может! То у него отношения не как у всех, то температура под сорок, то влю… — договорить ему не дали тем, что синхронно закашляли я, Позов, Лазарев и Петров. Да, ребят, вообще не палимся, — Молчу. То вот начинает кровоточить. А одного его оставить страшно! Мало ли чем это закончиться! Рисковать его жизнью не особо хочется. Пришлось искать способы останавливать кровь. Поэтому и не получилось прийти на математику.              Серега… даже не так. Сергей Борисович, я готов поклониться вам в пол за такой рассказ. Даже глаза закрою за неожиданный косяк, который все же получилось исправить. Я ведь реально стал задумываться над тем, какой же я проблемный. Это ужас! Как они еще со мной общаются? Это к слову о жажде стекла. И Арсений даже поверил, кажется. Что касается этого мужчины, нельзя говорить наверняка. Он вообще какой-то… слишком.              — Сейчас-то все хорошо? — вопросительно подняв бровь, спросил учитель, смотря уже на меня. Я пожал плечами. Я даже не чувствую, что мне плохо из-за этого, так что не могу говорить наверняка, — Ну хорошо. Если что, сразу говори, понял?              Я кивнул. Ну, а что мне еще остается в такой ситуации? Я наконец-то вспомнил про уведомление, из-за которого пострадал мой стул и решил проверить. И я был крайне зол, когда увидел, что это был Интернет-магазин. Из-за рекламы китайских наушников я чуть заикаться не стал! Это даже обидно! Такой подставы от телефона я не ожидал от слова «совсем». Я откинул телефон в сторону и решил хоть немного почитать учебник. Перед уроком может быть полезно. Хоть и не очень желанно. Я открыл книгу на нужном параграфе и почувствовал тяжесть на плече. Лазарев так спокойненько прилег на него, да еще и глазки закрыл! Это вообще как называется? Я понимаю, устал человек, на математике был (!), но мог же хотя бы спросить разрешения. Но это еще были мелочи. Я случайно пробежался взглядом по кабинету и наткнулся на довольно хищный взгляд учителя. А вот это реально страшно. Он, конечно, тут же отвернулся, но я уверен, что мне это не показалось. Он злился? С чего бы? Возможно, я догадываюсь из-за чего, но это все равно звучит как бред. Может, это из-за прогула? Да нет, он бы сразу злился, а не через несколько минут. Может, вообще не из-за меня? Тогда почему так смотрел в мою сторону? Слишком много вопросов, отвлекающих от главного. А главным сейчас является параграф, первую строчку которого я прочитал уже раз двенадцать и так и не понял смысл. И только я собирался читать в тринадцатый раз, надеясь на то, что в этот раз (хоть число и не особо счастливое) повезет и я вникну в тему. Но чуда не произошло, зато случился звонок. И Арсений не собирался начинать урок, пока все не встанут. Сука принципиальная. И я даже не знаю, любя это, или нет. Он прям выпрашивает в свой адрес такие красочные высказывания. Мне подниматься на свою высоту ради пары тройки секунд вообще не было никакого желания. А потом с этой же высоты падать вниз. И совершенно не связано с этим то, что у меня голова закружилась. Нас наконец-то посадили. И у меня для изучения параграфа было выделенных на повторение две минуты. И я выжал из этих несчастных минут все возможное. Я успел прочитать три страницы. Правда, нихуяшечки не понял, но главное прочитал, а значит смогу ответить. И стоило прозвучать первому вопросу, и я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, потому что тянуть руку вверх я точно не планировал, так же меня и спросить могут, я почувствовал начало неизбежного. Я еще не успел этого осознать, как на белоснежном рукаве моей кофты появилось алое пятно. Да, именно ради этого я надел ее. Я тут же достал салфетку и, приложив ее к носу, поднял руку. Арсений посмотрел на меня совершенно спокойно, видимо рассчитывая на ответ, но тут его взгляд изменился.              — Письменно отвечаем на вопросы после параграфа, — быстро проговорил мужчина, пока вставал с места, — Антон пошли, — ну я тоже поднялся на ноги и пошел за учителем. Правда, шли мы недолго, до уже знакомого мне кабинета. С ума сойти здесь даже раковина была! Меня именно к ней и подвели. Даже воду включили. И это все в той же тишине. Пока я безуспешно пытался промыть нос, Арсений вытащил из какого-то шкафчика перекись и вату. Он снова собственноручно выключил воду (правда, мне показалось, что между моментом, когда все найденное оказалось на диванчике, и моментом выключения воды, прошло довольно много времени. Интересно, на что он его потратил, пока находился у меня за спиной?) и аккуратно усадил меня на диван. Сам разместился рядом. Он оторвал небольшой кусок ваты, чтоб вытереть уже набежавшую кровь и, удерживая мою голову, оторвал еще один, смочив его перекисью. Он прижал мне его к носу и взглядом указал на мои руки, чтоб я перехватил вату удобнее, — И как часто у тебя такое случается?              — Иногда бывает, — глухо ответил я, пожимая плечами, — сосуды просто слабые. Вот и не выдерживают частенько.              — Из-за нервов что ли? — я коротко кивнул. Ведь все-таки это правда, — А можешь так же честно ответить еще разок? Матвиенко же без тебя прогуливал? — и тут я затупил. Сдавать друга не хотелось, да и врать, когда ложь настолько очевидна, тоже. Заметив мою панику Арсений Сергеевич слишком нежно прошептал, — Да ладно тебе, Тоша, я не скажу, что ты его сдал, — ну таких пыток я не выдержал и кивнул, — Вот и умничка. Кровь остановилась? — я убрал вату от носа и не почувствовал уже такого родного ощущения движения внутри, — тогда пора назад на урок. А то остальные подумают, что для них жизнь сказкой стала и расслабятся. А мне потом кучу двоек выставлять. Причем это только тебе.              — А мне-то за что?! — я так возмутился, что думал, кровь снова пойдет. С хрена ли такие условия? Я еле как сдержался от мата, что так яро пытался вырваться из моих уст. Я тут только стал расслабляться в присутствии Попова, так он снова что-то вычудить решил. Хоть каплю постоянства ему можно добавить? На Новый год кто-нибудь может ему такой подарок сделать? Да и мне заодно. Это и правда облегчит мне жизнь. Причем не хило так.              — А как же? — почти искренне удивляется Арсений, — Это же из-за тебя мне пришлось оставить класс без присмотра. Сейчас спишут все у Позова на пять, а потом контрольную завалят.              — Ну я же не просил со мной идти. Я бы и сам разобрался с этим, — я указал на свой нос, — Это же вы захотели мне помочь.              — Я же волнуюсь за тебя, — серьезно ответил Арсений, коротко кивнув, и после недолгой паузы добавил, — как и о всех своих учениках. Вдруг тебе плохо стало бы? Всякое же может произойти, — а потом учитель встал с места и, смотря на меня сверху вниз, проговорил, и я клянусь в его голосе были металлические нотки, из-за которых я тут чуть не поплыл, — А теперь поднимайся и бегом в кабинет. Или я сдержу слово с оценками. Да и не только это.              Я с трудом проглотил слишком вязкую слюну и, на от чего-то подкашивающихся ногах, добрался до своей парты секунд за двадцать, если не быстрее. Попов прошел следом за мной в класс максимально уверенным шагом, кажется, показывая, кто тут главный. Это было издевательство в чистом виде. Но я не пялился. Нет, ни капли. Разве что совсем чуточку. Но это никто не докажет. Ведь этого никто не видел, да? Будем надеяться. И надежда моя прожила всего пару мгновений. Пока ко мне не наклонился Саша, подтянув меня к себе ближе.              — Что, сбываются влажные мечты? — шепотом спросил Петров, чтоб никто не слышал. Но его так разрывало, что он с трудом сдерживал смех. Я несильно пихнул его в плечо и сел нормально. В этот момент он и не выдержал. О чем практически тут же и пожалел.              — Петров, настроение хорошее? — спросил Арсений Сергеевич, сложив руки на груди, — Даже отвечать готов?              — Ну почему сразу Петров? — протянул Саша, закинув голову назад, — В классе так много людей, а вы все равно спрашиваете меня. Это ведь не честно!              — Ну, а кого мне спрашивать? — Арсений развел руками в стороны, показывая на весь класс, — Антона, который не успел подготовиться? Или Диму с Оксаной, которые точно знают ответ на пять? Можно конечно и Сережу, — в глазах Матвиенко появилась паника, — Но он сидит и хотя бы делает вид, что что-то учит, чтоб его не трогали. А ты отвлекаешь других, значит сам готов.              — Логично, но нет, — Петров качает головой, — я не готов.              — Что ж, печально, — Арсений наигранно загрустил, а потом встал с места и, хлопнув в ладоши, бодро произнес, — А теперь тема урока!              

***

      

      Итоги уроков. Меня не спрашивали. Впервые на уроках Попова меня не спрашивали! Удивительно! Но я все равно переживал. Потому что я кожей чувствовал чужой взгляд на себе. И еще, наверное раза три выходил из кабинета с кровью. Правда один. Зато смог посидеть в телефоне. Разве это не замечательно? Еще, пока я стоял перед раковиной в школьном туалете, смог написать Кириллу, чтоб купил чего-нибудь выпить. Совсем немного. Только нервы успокоить. Ну или окончательно убить нервые окончания. Потому что, ну это же пиздец! Я так думал до начала дополнительных. Тогда в кабинете осталось людей еще меньше, чем на уроке общества. И это были наша неизменная команда (но половина из них остались только потому, что написала Нина) еще Оксана и Ира. Мы все сидели по одиночке и каждый делал свои задания. Где-то на середине урока Арсений сел ко мне за парту и начал проверять уже сделанные вопросы. И что-то в этот момент пошло не так. Я упустил тот момент, когда опять пошла кровь. И капля упала прямо на руку Арса. Кажется, он напугался точно так же как и я, но не показывал этого. А я успел выбежать из кабинета в очередной раз. Как-то неудобно получилось. Я вернулся через десять минут, когда учитель сидел уже возле Кузнецовой, активно перечеркивая ее ответы. Я посмотрел на свой лист, где было всего пару исправлений. Я прям чуть ли не расцвел.              После конца дополнительных я направился к выходу, уже получив сообщение от Нины. Из школы я вышел самым последним. Перед глазами была не самая приятная картина. Они сдружились что ли? Потому что Попов уже стоял рядом с компанией и о чем-то мило беседовал. Какого черта? А еще я заметил в руках Радищева бутылку с чаем. Примерно такую же он таскал в школу с коньяком внутри. Думаю, что в этот раз ничего не изменилось. Я подошел в тот момент, когда они все дружно смеялись с какой-то истории, а Дима сделал один глоток из бутылки. Ребят, да вы тут все прирожденные актеры. Я тоже потянулся к бутылочке и меня схватили за руку. Не сложно догадаться, кто это был.              — Думаю, что ты сегодня не можешь пить этот чай по состоянию здоровья, — серьезно проговорил Попов. Как он спалил? И почему только меня остановил? Вчера сигареты, сегодня бухло! Ну так же не честно! — Я могу даже тебе денег дать на обычный. А лучше на сок.              — Думаю, что обойдусь, — я слишком фальшиво улыбнулся, чтоб было понятно, что я вообще не рад этому. После этой фразы мы разошлись. И как бы я не выпрашивал бутылку, мне говорили, что нельзя. Ну и кто они, после этого?              «Я оставлю красный след на твоем теле.       И ты так не поймешь, что я думаю на самом деле…»