Шепотом

      «Воскресенье… Как же я долго ждал этого дня!»              Даже словами нельзя описать, как я вымотался за последние два с половиной дня. Поездка домой с Арсением в четверг чего только стоила. Нет, я не собираюсь жаловаться, что все было очень хреново, хотя я этого ожидал, но напряжение было еще то. Мы ехали молча, как и всегда. Хоть что-то не меняется. После своих выходок я чувствовал себя невероятно паршиво. Меня до сих пор не отпустило. А когда я нервничаю, я начинаю много курить. А в моем положении это было очень опасно. В общем, я очень долго терпел, чтоб не спалить целую пачку сигарет. А за это время ее уже могло и не стать. И еще парочки следом за этой. Хотя, ну серьезно, что я такого сделал? Ну подумаешь поиграл на нервах у человека. Ну мы нравимся друг другу, все нормально ведь. От чего же тогда так хреново? Совсем не похоже на меня прошлого. Можно уже сказать, что я повзрослел? Ну с Ниной и Кириллом я так не переживал. По крайней мере не сразу. Над этим стоит задуматься, а то мое быстрое предположение меня пугает до сих пор. Даже вслух произносить страшно.              Доехали мы, вроде как, нормально. Хотя, если честно, то нет. Ну чувствовалось между нами напряжение. Но мы все же вдвоем поднялись в мою квартиру. И все равно, что официально эта квартира родителей, а прописан я еще в Воронеже. Пешочком по ступенькам… Сука, я устал! Но когда мы поднялись все же к дверям моей квартиры, я был почти мертвым. А вот Арсений живее всех живых! Как будто я шел и за себя, и за него, а он просто тут уже стоял. Оло, организм, какого хрена? Почему ты отвернулся от меня в семнадцать лет? Нам еще жить и жить. И я уже чуть ли не начал молиться, когда за пару секунд в кармане куртки не почувствовал ключей. Я готов был начать плакать слезами, думая, что они выпали в машине. Но я чуть радостно не запищал, когда нашел их в кармане джинсов. Нашили карманов, хрен поймешь, что где лежит, а потом мучайся от сердечных приступов.              Я пережил этот вечер. Хотя он был еще спокойным, в отличие от следующих дней. Я даже пережил пятницу, хотя это был ужасный день из-за этого чокнутого расписания. До сих пор немного ненавижу людей, которые придумали в один день ставить математику, физику, химию и историю у социально-гуманитарного класса. Кто-нибудь в домике есть? У нас в головах и так мозгов нет, а вы еще и стебетесь. По больному, суки, бьете. Это же не по человечески! Но был в этот день и приятный момент. А именно пара истории. Нет, не сам урок, еще чего. Тем более у нашей группы, это же кошмар, а не уроки. Просто в перерыве, пока мы с Лазаревым обсуждали предстоящее итоговое сочинение, из-за которого нервы уже начали сдавать (а впереди еще экзамены, и там нам вообще хана), в коридоре послышался слишком знакомый крик:               — Да я больше не могу так! — ну было сложно не узнать голос Айдара, что на кого-то кричал. Да так отчаянно, как будто его кто-то резал. Конечно же этот крик заставил нас выглянуть из кабинета. И мы сразу же увидели Гараева, крепко держащего за руку Лелю. А девушка как бы и не пыталась вырваться, внимательно слушая его, — Ты так и будешь делать вид, что у нас ничего не было? Как будто у нас и сейчас ничего нет?              Клянусь, весь коридор затих. Все от пятого до одиннадцатого класса замолчали, внимательно слушая этот достаточно личный разговор. Если честно, всем было похуй на то, что это дело касается только их двоих. Но я не знал, что про них знает прям вся школа. Как только люди попкорн не купили на такое представление?              — Айдар, — тихо начала Леля, подойдя слишком близко к парню, но больше ничего не сказала, заглядывая ему в глаза. Ну, кажется, что на этом разговор и закончился. Так же как и перерыв в их отношениях.              — Ну чего вы вылупились? — с долей усмешки в голосе спросил Гараев, осматривая всех учеников в коридоре. Мне показалось, или из кабинета выглядывал Павел Алексеевич? Даже если да, то я вообще не удивлен, — Никогда не виделись, чтоб люди мирились? Через минуту звонок, так что валите отсюда.              Ну никто и не собирался спорить. Все быстренько разошлись по школе. Включая этих двух, что исчезли, хрен пойми в каком направлении. Нет, я не завидую. Я думал лишь о сочинении, ведь истинному одиннадцатикласснику ничто людское не чуждо. По крайней мере с таким девизом я существовал до вечера субботы. Я дома столько перечитал различных сочинений. Спасибо, Интернет за такие возможности. Спасибо, Министерство образования, за то, что я вообще об этом думаю. Будьте вы прокляты. Правда, я мало что понимал из тех сочинений. Я просто слушал музыку. Почему нельзя использовать тексты песен в сочинениях? Это значительно упростит жизнь. Во всяком случае, я пожертвовал ужином, прогулкой с собакой и перепиской с огромным количеством человек. Хватит того, что Павел Алексеевич в общей беседе умудрялся нас одновременно и поддерживать, чтоб мы хорошо написали, и угрожать, чтоб не написали плохо. Сразу чувствуется опыт. Что уж говорить про Попова, который просто издевался над всеми в беседе, а надо мной в личке. Вот эту жертву я с радостью отдал. Из всех его сообщений (а их было около сорока), только два более-менее были похожими на нежную поддержку. С кем вообще я связался? Суицидник чертов. Это я про себя.              Моя суббота началась с чего? С Твиттера! Ну тут уж ничего не изменить. Я, кажется, даже если в кому впаду, то очнусь на следующий день, чтоб отписаться в Твиттере. Если честно, проверять не хочется. Ох, как было приколько читать, как люди молятся перед сочинением. Хотя я был не лучше. Меня родители все утро пытались накормить, но еда не лезла вообще. Нет, я не боялся, просто руки немножечко-ОЧЕНЬ-СИЛЬНО дрожали. Нервы, у всех такое бывает. Даже после успокоительных. Оказывается, они иногда могут и не работать. Особенно, когда считаешь аскорбительную кислоту мощным успокоительным. Но если честно, то помогает. Кисленько, вкусненько, от всего плохого отвлекает. Жрать кислоту пачками на голодный желудок… Кто идиот? Я идиот. Но этот факт известен мне еще с Воронежа. Класса с первого.              Я не буду говорить, как было холодно, пока я шел до школы. Не буду рассказывать, как все нервничали, потому что это и так понятно. Не буду говорить, как написал это чертово сочинение, потому что я не помню ни одной темы. Даже той, что я выбрал. Если этого всего не рассказывать, то получился один самый обычный, но короткий день. День, который я прожил в состоянии аффекта. А потом все было куда проще. Кое-кто из учителей (нетрудно догадаться кого я имею ввиду) сказал, что нам не мешало бы расслабиться. А все, кроме Матвиенко, могли это сделать только одним способом. Поэтому закупив несколько бутылок «чего-нибудь покрепче» мы пошли к Позову. Кстати, очень иронично, что бухло нам покупал Сережа. Просто именно к экзамену мы постарались сделать максимально ученический вид, с мыслью «А вдруг поможет?», лишь Матвиенко в это не верил, поэтому выглядел как заебавшийсясороколетний мужик. Вообще изначально в магазин должны были пойти я и Саша, но что-то потом мы посмотрелись в зеркало и поняли, что чет мы сильно милые для того, чтоб так нажираться. А вот Серега в самый раз. И уже дома у Димы наша Армяша начала возмущаться, что его почему-то все считают уставшим. Ну не повезло ему при рождении с лицом, ну бывает. Я не очень внимательно слушал его истерику. У меня была другая тема для размышлений. Еще в пятницу Арсений предлагал мне погулять субботним вечером, но сразу после сочинения передумал, сказав, что появились незапланированные дела. Обычно, Попов всегда готов ко всему, уж в этом я убедился. Хоть он и творит хаос, в его жизни полный порядок. У него не может быть ничего, что он не мог бы запланировать. То ли это пиздец что-то важное, то ли он просто не захотел со мной видеться.              Итог той пьянки был очень прост. Я не помню, как я добрался до дома. Но спал я точно в своей кровати, и даже умудрился раздеться. Считаю, что это успех. Не столь важным в этой истории является тот факт, башка очень сильно болит, и немного хочется умереть. Такое со мной может произойти и на трезвую голову. Но сейчас все плохо настолько, что я ненавижу биологию за то, что мне приходится дышать, потому что я сильно громко выдыхаю воздух, а от шума голова начинает болеть в тройне сильнее. Вот каждый раз ведь говорю себе, что так напиваться нельзя, но каждый раз что-то идет не так, и я вновь не сдерживаю слово и набухиваюсь вот до вот этого всего. Как меня опять родители не спалили? Или… таблетки на компьютерном столе показывают то, что меня либо все-таки спалили, либо я очень хорошо бухим о себе позаботился. Второе полный бред. А раз я проснулся не из-за занудных речей, что пить плохо, и мне еще рано, да и мой максимум — это бокал шампанского на Новый год, то спалил меня папа, а не мама. Ну, в принципе, это даже хорошо. Если забыть про то, что теперь он может меня этим шантажировать. А он может. Это же папа. И очень больно осознавать, что это правда. Стоило мне только зайти на кухню, я своими опухшими глазами увидел эту довольную хитрую улыбку. Ну он ведь уже что-то придумал.              — Доброе утро, — я сам охренел от того, насколько у меня хриплый голос. Бомж Валерий, давно не виделись.              — Если для тебя два часа дня — это утро, то да, доброе, — с усмешкой тянет папа, пока я садился за стол. Так и хотелось сказать, что его таблетки дно и ни капли не помогают, но это хоть что-то, — Хотя насчет доброго, тоже есть сомнения.              — Ох, а у меня-то какие сомнения по этому поводу, — с максимально грустной усмешкой ответил я, удерживая голову на месте, а то она упорно стремилась свалить от меня. Причем по частям, — мне так плохенько, ты бы знал.              — Как сочинение хоть написал? — спокойно спросила мама, стоя у плиты. В ее голосе сарказма не чувствовалось. Теперь я точно убежден в том, что она меня вчера не застала в полуживом состоянии. Вот от нее-то я точно сейчас огреб бы, а не думал, как отвечать на ее вопрос.              — Ну не знаю, — с трудом сообразил я, снова поднимаясь на ноги, чтоб набрать себе воды. Сушняк — штука опасная. Я ради стакана воды реально готов на все. Но вставать со стула было лишним. Кажется, весь мой вчерашний рацион решил, что ему пора показать себя миру. Так тошнило, что завтрак от мамы чуть не пополнился продуктами. Мерзко, но правда. В итоге прошлый день остался внутри меня, что очень даже хорошо, — Надеюсь, что написал хоть что-то. По крайней мере я старался.              — Ну мы в этом не сомневаемся, — очень хитро протянул отец, подмигивая мне. Ну вот что он делает? Я и так морально почти убит, а тут он еще. Совсем меня не любит. Хотя это еще мелочи, надеюсь, что он не решит… — Кстати, тебе сегодня гулять с собакой, — блять! — мне еще надо разобраться с документами. Перед Новым годом столько всего нужно сделать.              — А можно все-таки не я? — я готов был взмолиться, чтоб сегодня вообще никуда не выходить, но было глупо надеяться, что отец так просто передумает. Вместо ответа, он только покачал головой, — Ладно, понял.              Вот так печально для меня и закончился наш разговор. Минут десять ушло на самопознание, точнее на ожидание завтрака/обеда, пришлось иногда слушать какие-то непонятные мне разговоры мамы с папой. Жаль, что я не взял с собой телефон. Хотя это, наверное, тот случай, когда телефон бы мне вот вообще не помог. Мне бы было тупо лень листать ленту. И пришлось бы перечитывать раз двадцать одни и те же посты. Развлекуха!              В итоге я позавтракал. И меня не стошнило после. Я считаю, что это отличный результат. Все сегодня на моей стороне. Ну если не считать того, что мне надо идти гулять с собакой. Вот это прям плохо. Я собирался почти полчаса. Причем оделся я минуты за три. Это тоже на меня не похоже, слишком быстро, но я компенсировал это тем, что, сука, очень долго пытался уговорить себя выйти на улицу. Я даже умудрился поругаться сам с собой! Да еще кто-то сказал, что погода очень не очень, из-за чего только сильнее хотелось спрятаться от всего мира под теплым одеялом. Но мне грозились вынести дверь в комнату. Лапами! Пришлось идти. На меня даже шапку нацепили. Это уже мама. Голова успела немного пройти, но все равно немного гудела. Это я почувствовал особенно сильно, когда пробежался по лестнице, ведь этот конченный лифт опять не работал. Мне уже кажется, что он тут стоит только в качестве декора. Мне хватило прогулки по этажам вниз, чтоб уже начать задыхаться. Но Урана считала иначе. В ее голове как будто прозвучала команда «На старт, внимание, марш», как только открылась подъездная дверь. Я не знал, как бежал в принципе. Да и куда бежал, тоже. У меня перед глазами все плыло, и я словил примерно три инфаркта. Я смог остановиться, только когда мы пробежали несколько дворов. В каждом сделав пару кругов. Я наконец-то смог пройтись спокойным шагом и даже вытащить из куртки пачку сигарет. Правда, чуть не выкинул ее через пару секунд…              «Не думал, что будет что-то большее головной боли с утра. А нет, нашел кое-что хуже»              Я просто посмотрел в сторону детской площадки, и этого мне хватило, чтоб охуеть от жизни. Возле качели стоял Арсений. Он обнимал какую-то девушку и раскачивал девочку, что как раз сидела на этих качелях. В тот момент я просто решил поскорее уйти, пока меня не заметили, хотя это произошло бы вряд ли. Эти двое так были увлечены друг другом, что отвлечься, кажется, могли бы только на какую-нибудь просьбу их ребенка. Я впервые за эту прогулку бежал осознанно. Просто пытался быстрее смыться из этого двора, ну, а Уране че бы не побегать лишний раз. Нормально соображать я смог только когда вернулся к своему подъезду, упал на скамейку и закурил. То есть это был Арсений с девушкой. Обознаться я никак не мог. Это был прям он. И рядом с ним точно была не его сестра. С сестрой так не целуются, а я видел и это. Ну и вряд ли девочка на качелях была какой-то чужой и просто попросила ее покачать. Вывод один: они семья.              Окей, допустим, это вполне нормально. Он красивый мужчина, и я до последнего сомневался в том, что у него никого нет. Но у меня все равно есть вопрос. Если у него так все хорошо в семье, а по тому что я видел, можно спокойно сказать, что у него все хорошо в семье, зачем он это все устроил со мной? Блин, я бы даже понял, если бы он тупо решил поиграться со мной, ну всякое бывает. Скучно ему стало от семейной жизни, решил развлечься. Но эти приступы ревности и обиды были к чему? К чему вообще была эта неделя? Насколько я помню, на прошлых выходных он был один и активно это доказывал. А сегодня уже примерный семьянин. Его настроение, конечно, меняется очень быстро, но я не думал, что изменения могут быть настолько кардинальными.              Я настольно сильно погрузился в размышление, что не заметил слишком многих вещей. Первое, Урана уже набегалась и уселась рядом со мной, положив голову мне на колени. Второе, я все-таки выкурил около трех-четырех сигарет, так что теперь мне точно нужно идти в магазин. Третье, мой телефон уже разрывался от оповещений во всех соц.сетях, что только были на нем. И четвертое, я упустил момент, когда у меня пошла кровь из носа. Да, такое тоже бывает, когда ты привыкаешь к подобному явлению. И почувствовал я это лишь тогда, когда нервно провел языком по губам и почувствовал этот прекрасный соленоватый вкус крови. Ну подниматься обратно на свой этаж на своих же двоих с заткнутым носом, чтоб не доводить до сердечного приступа бабушек из нашего подъезда кровавыми следами на полу, было вообще не очень. С нормальным-то дыханием это проблематично для меня, а теперь это вообще ад. Хоть Урана так не неслась, как было до по дороге вниз, и то праздник. Когда я зашел в квартиру, была тишина. Очень даже хорошо, потому что сейчас я не нацелен на разговоры. Из-за этих неприятных мыслей и из-за кровотечения голова заболела только сильнее. А на улице я не обращал на нее внимание.              Потребовалось минут десять, чтоб кровь остановилась. Я пытался отвлечься от ненужных мыслей, но это было сделать сложно, так как все мои мысли были посвящены тому, что я видел. Слишком красочно вырисовывалось продолжение той картины. Как-то это было все ну слишком неприятно. Это мне такая месть за прошлые заслуги? Меня жизнь недостаточно еще наказала? Я должен эту хуйню на себе опробовать? Может меня реально легче убить, чем так подъебывать? Более гуманно получится. Хоть я и заслужил именно этого.              Что касается сообщений. Я смог их прочитать, когда добрался до своей комнаты. И как бы окей, одно из них было от Попова. Но зная ебучую правду, это сообщение вообще не зашло. Он написал, что мы точно сегодня не встретимся из-за того, что у него накопилось много работы. Вот и работал бы дальше, сука, или же не ебал мне мозг! Еще были сообщения в беседе класса от Воли по поводу сочинений, что вроде бы все хорошо, ну и в нашей беседе перекличка выживших. Очень странно, что самый трезвый Матвиенко еще не был онлайн, и за него ответил Дима. Эта мысль не давала бы мне покоя, если бы я позволил себе отвлечься от своих отношений на чужие. Но нет, этого не будет никогда. По крайней мере сегодня точно. Ах, ну да, как я мог упустить сообщение от Кузнецовой! У нее не было слишком много работы сегодня, и она была готова встретиться в любой момент! Правда, мне этого не хотелось. Пока не буду делать таких скорых выводов.              «Воскресенье — это боль. По-другому и не скажешь»