Дьявол на заре

      В лесу всегда чувствуется странный, приятный и очень дурманящий аромат — это аромат листвы, капель, ветра, всего. Совершенно всего. В лесу свои законы и своя атмосфера. Здесь я чувствую себя свободнее, спокойнее. Пусть в последнее время я и стала слишком нервной, слишком равнодушной к каким-то вещам, но здесь… В лесу я чувствую себя настоящую. Чувствую себя Маргаритой Даниленко, а не Принцессой Йоной. Скажете, что это одна и та же личность из-за души? А это совсем не так.       Когда я уже свыклась с мыслью о том, что здесь я навсегда и вернуться к сёстрам, братьям, Сатане, маме, обычному стилю жизни не смогу, то… Потеряла часть себя. Душу человека меняют время, обстоятельства, действия и люди. Я потеряла свою жизнь из-за беспечности, поэтому и лишилась родственников, друга, стимула, возможных перспектив. В общем-то, всего. Я остаюсь здесь спокойной и немного резковатой, доброй (хотя это спорный момент), старающейся скрыть свои истинные эмоции, пряча всё под улыбающейся маской. Наверное, это единственное, что осталось со мной, ничуть не изменившись.       В лесу я начинаю много и долго размышлять на разные темы. Та же излюбленная мной психотерапия вспоминается. И да, я хотела стать психотерапевтом. Сама не знаю почему, но мне просто хотелось пытаться вылечить людей от каких-либо заболеваний, из-за которых они и мучаются. Вспоминаются весёлые ситуации… Братья, которые любили лишний раз поиграть в «танчики», а не учить уроки. Это они любили… Играли они, впрочем, практически во всё. Не интересовалась, откровенно говоря. Сёстры отдавались работе тоже не полностью, предпочитая какое-то время проводить в Интернете. Ну тут я их осуждать не стала бы — сама залипала до трёх часов ночи в ВК, а потом удивлялась синякам и мешкам под глазами, головной боли и редкой невнимательности. Раньше я не очень любила помогать маме. Ну, уборку делала, готовила иногда, но вот чтоб взять на себя инициативу и предложить помощь… Мне лучше было бы дать список дел, которые я бы выполнила. А ещё я постоянно ныла из-за того, что мои некогда тёмно-коричневые волосы все постоянно трогают и говорят про их мягкость, а некоторые говорили, чтобы я использовала всякие маски, бальзамы и прочее… Тогда я бесилась неимоверно. Вообще не понимала смысла в этом (да и не понимаю), ведь достаточно их просто помыть и расчесать, ну и — фиг с ним — завязать в хвост.       Что-то меня унесло из мира сего в мир свой… Пора бы прекращать витать в облаках. Вчера, попращавшись с Хаком и уйдя в лес, я поняла, что встретимся мы с ним уж точно. Канон, во-первых, подставит меня под тумаки, а во-вторых, этот гад просто очень упёртый. От осознания этого мне стало немного не по себе — он ведь меня по стенке размазать вполне может, нехваткой сил не страдает. Даже на нервный смешок пробило, когда представила себе эту картину.       А сейчас, шагая по просёлочной дороге между полем и посадками, мне было нечего делать. Раз камешек, два кочка — как бы мне не наступить, три веточка, четыре листочек — чё-то нет ветерочка, пять стрела, шесть кровушка — чё за нафиг?.. Кстати, да, что не так? Подняв взгляд с просёлочной дороги вверх, я заметила то, что каждый нормальный человек должен был заметить сразу. А я, увы, отношусь к не самым нормальным. В паре метрах от меня лежала девочка годиков девяти, не больше. Желтовато-серое платье было в пыли, тёмные волосы растрёпанны, а плечо достаточно сильно кровоточило. На дороге она лежала скрючившись, чуть постанывая от боли. А что касается крови, то от места со стрелой был «точечный» след этой милой жидкости до бедняжки. Мне одной кажется, что дело дрянь? — Эй, девочка, как ты? — Я постаралась как можно быстрее подбежать к ней. Стоило мне присесть рядом с ней, как я увидела небольшую, но кровоточащую рану и в районе левых рёбер. Уж больно ранка была близка к груди… — Ты меня слышишь? Э-э-й! Девочка! — Стоило мне её потормошить, как услышала полный боли стон. — Так… Ладно, сделаем по-другому. Сесть сможешь?       Девочка еле-еле открыла глаза и посмотрела на меня, еле заметно кивнув. Пусть я и не вижу на ней очень страшных ранений, из-за которых могла была появиться такая жуткая усталость и слабость, но, видимо, её ещё и до этого неплохо потрепали… Кое-как приподняв её, чуть-чуть ослабив пояс платья, я спустила его с плеча, осмотрев ранение. Вот тут были реальные проблемы, даже спорить не стану! Из-за того, что одежда в этом районе оказалась достаточно сильно порвана, в ранение попали мелкие камушки и пыль, которые грозили серьёзными неприятностями. Камни было бы в этих условиях очень проблематично вытащить…       Как говорится — мозги боятся, руки делают. Вот я и достала из сумки флягу с водой и бинты, чтобы хоть как-то продезинфицировать ранение, полученное неизвестно когда и неизвестно от кого. А ещё за что. Девочка не была похожа ни на воровку, ни на попрошайку, ни на преступницу-убийцу-нарушительницу. За что её подстрелили?.. Вопрос, конечно же, риторический.       Я, промывая рану водой и слушая всхлипы, заметила, что под правым глазом у девочки не хилый такой фиолетовый фингал, губы потрескавшиеся, в крови, а у самого уголка капля засохшей крови вперемешку со странной зеленоватой жидкостью. Удариться настолько сильно она сама, естественно, не могла. Значит, кто-то помог. Основательно так.       На плечо я не могла наложить в определённых условиях бинт, как и остановить кровь полностью, но поддерживать более-менее нормальное состояние раны могла вполне. Ещё одна проблемка: царапина на ребре. Её я обработать не имела возможности. Ну вот прям совершенно. Решив не заострять особо внимания на этом — всё равно разберусь — спросила: — Где ты живёшь?       Точный ответ девочка мне дать так и не смогла. Она лишь кивнула в сторону полей и вновь прикрыла глаза. Окинув взглядом не такую уж и маленькую территорию, я выдохнула и, стараясь не утратить спокойствия и хладнокровия, подняла девочку на руки. Она казалась в два раза меньше меня; лёгенькая, даже чересчур. Такое ощущение, будто её и не кормили вовсе… Да и вообще ситуация не из простых.       Направившись к полю, за которым должны были быть дома, я так и не перестала рассуждать об этом положении дел. Нет, ну посудите сами: откуда ребёнок на просёлочной дороге, вдали от дома, с многочисленными побоями и следами от ранений холодным оружием. Напрашивается вопрос: какого чёрта? Вот и я не в курсе дел!       Сколько бы я не шла, дома так и не появлялись в поле зрения. И меня это начало напрягать. Блять, что за чертовщина?! Ну не может же быть так! Дома должны были уже появиться, а тут… Просто равнина. Даже зона полей заканчиваться вскоре должна, а тут… Девочка меня тоже пугала — стонала, молила о помощи. А что я могу сделать? Она слабая, даже чересчур, а для того, чтобы мне перевязать все её раны, понадобится много времени. Да и вообще на земле обрабатывать раны — не лучшая затея. Мне бы найти её родственников, а там уже… Как пойдёт. — Сяо-Ли! — мальчишеский голос раздался у меня за спиной крайне неожиданно, из-за чего я вздрогнула и обернулась.       В мою сторону бежал довольно юный мальчуган — двенадцати годиков уж точно — и испуганно смотрел на девочку на моих руках. Видимо, она его младшая сестра. Может, хоть он объяснит мне, что за шизофрения тут творится? Мало ли, вдруг всё же повезёт… Паренёк, подбежав ко мне, окинул взглядом бледное-бледное лицо Сяо-Ли. — Что произошло? Кто ты? Почему ты её несёшь? — голос его чуть дрожал, но было слышно, что он совсем мне не доверяет. — Во-первых, прекрати всё это. Во-вторых, где ваш дом? Мне нужно ей раны обработать, — его скептический взгляд стоил миллионов, — в противном случае она умрёт.       Парень, услышав последние слова, сам побледнел. Ему прям ну совсем не импонировала новость о смерти сестры. Или не сестры… Да какая разница? Вот и хороший вопрос. Он, кивнув, пошёл вперёд, куда ранее шла я, и сказал идти как можно быстрее. Я спорить не стала.       Мальчишка практически бежал, из-за чего и мне пришлось добавить ходу. Идти быстро с девочкой на руках было не очень легко, потому что мои физические способности оставляют желать лучшего… Носить долго даже настолько лёгкую особу оказалось почти не по силам. Эх, что я за жалкое подобие на девушку?! Даже у девушки сил больше!       Через минуту мы оказались у полуразвалившегося домика, в который меня чуть ли не толкнул паренёк, проговорив что-то про то, что мне следовало бы поскорее заняться его сестрой. Спорить не было смысла, впрочем. Уложив девочку на кровать-сено, я вытащила из сумки флягу, бинты и кинжал. Увидев последнее, мальчугана передёрнуло. И это не удивительно. Вот прям совсем. Решив чуть позже ему объяснить мой странный замысел, я окончательно развязала пояс платья и опустила верхнюю часть платья до только зародившейся талии.       Змеи зашипели и ударили своими хвостами по моим рёбрам, заставив еле заметно шикнуть. На рёбрах девочки были кривые швы с прогнившими нитками. Как она жива ещё — отдельная тема. И только благодаря Богам она вообще не умерла. По краям этих «швов» — их действительно трудно назвать таковыми — уже были видны тёмно-фиолетовые пятна — верный признак скорой смерти. И тут, увы, я помочь не смогу. Хотя… Если постараться… — Твоих рук дело? — спросила я, обернувшись на перепуганного.       Мне показалось, или он действительно вздрогнул всем телом? Руки его слабо затряслись, по шее скатилась капля пота. В серых глазах читалась паника. Ничего более. Только паника. Даже сочувствия или безысходности не было. Он понял, что теперь смерти Сяо-Ли не избежать. Даже если он очень сильно постарается. Даже если отправит её в город на лечение или к самому Богу на исцеление. Тут уже никто не поможет. А Смерть стоит подле неё и ждёт своего часа…       Кивок меня даже не удивил. Я тяжело выдохнула. Сдаваться и оставлять её умирать не хотелось… Я сейчас прекрасно понимаю, что она умрёт и тут ни одно лекарство не поможет, но ведь… надежда есть всегда? Или просто желание не придаваться отчаянию. Двух смертей по моей оплошности мне хватило по горло. Сказав, чтобы этот недотёпа нёс ровную и, желательно, чистую иглу вместе с хорошими нитками, я принялась за кинжал — вещь, что поможет мне хоть мелкие камни вытащить из раны на плече.       Руки дрожали. Пусть я и достаточно хладнокровная и, как считают многие, сильная в моральном плане, смогу пережить всё, но это совсем не так. Не существует людей, которые, имея из медицинских знаний лишь способы перевязки и парочку лекарств, смогли бы просто влезть к живому человеку в рану и начать оттуда вытаскивать камушки с покерфэйсом. Ладно себе вытащить, когда с велика свалился… А это ещё цветочки, господа! Мне придётся зашивать ей рану и пытаться дезинфицировать её! Карл, за что мне это?!       Мальчишка, проследив за моим действием, побежал в небольшую, смежную с этой, комнату, что-то лепеча про боль.

***

      Итак, с двумя самыми безобидными ранами покончено. Девочка до сих пор жива. Уже радует. Но факт того, что мне сейчас придётся зашивать ей рану, а перед этим и убирать жалкое подобие швов… Тут меня пробирает даже не отвращение, а страх и ужас за чужую жизнь.       За то время, пока я разбиралась с этими ранами, я смогла узнать, что ранения девочке наносит её «отец». И это даже не отчим. Это бандит, который когда-то изнасиловал её мать, а потом кинул. В принципе, эта тема мне известна. Была у меня такая знакомая в школе, у которой с матерью та же история произошла. Так как аборты в это время не существовали (точнее сущестовали, но «немного» под другим видом и названием. Лучше не знать), несчастной женщине пришлось рожать. Рожала она в полевых условиях — в лесу, — поэтому там и умерла. Одна рожала — для справочки. Девочку нашла молодая женщина, которая после и похоронила маму Сяо-Ли, и забрала её, и выкормила вместе с сыном до её семилетия. А дальше. А дальше их случайно нашёл этот «папаша» вместе со своей бандой, убив женщину и достаточно наигравшись с детишками (порезал их немного, побил). А дальше… А потом он ушёл и вернулся несколько месяцев назад, играясь с Сяо-Ли. А мальчугану особо не доставалось. Он сказал, что у этого «папаши» была особая черта, которая раздражала его, — золотой браслет на запястье, который он чёрт знает где нашёл.       В общем, трагедия на трагедии. И сейчас трагедия. Причём сплошная. Взяв дрожащей рукой иглу и вдев в неё нитку, я принялась медленно и осторожно снимать былые «швы». Раненная хрипела, шипела, сжимала сено в кулаках и плакала. Мне становилось всё тяжелее и тяжелее заниматься «освобождением». Действительно трудно и… больно. Я просто представляю, насколько адские боли переносит сейчас девочка. Мальчуган сидел рядом с ней и шептал успокаивающие слова. Голос его дрожал, а глаза немного покраснели. Он старался не плакать, старался быть сильным, показать так называемой сестре, что всё в норме и стоит чуть-чуть потерпеть, как она вновь станет здоровой. Хотя все здесь присутствующие знали — это не так. Даже этот мальчишка знал, но верил, что девочка поправится.       Вот и покончено с этой пыткой для девочки и меня. Руки дрожали ещё сильнее, перед глазами всё плыло. Просто плыло и всё. Из раны потекли тоненькие струйки крови. Кровь казалась блеклой, совершенно неестественной. Стало даже страшнее, признаюсь честно. Рука с иглой потянулась к ране. Кровь забурлила, змеи чуть шикнули, будто презрительно или обречённо. Хотя второе было более вероятно. Острый кончик вошёл в твёрдую, холодную плоть, а моё сердце пропустило удар. Девочка оглушительно крикнула, заставив мальчишку чуть вздрогнуть.       Дальше я помню всё очень расплывчато. Помню, что продолжала шить, что слышала крики, а потом… Потом я прекратила, обрезала нитку, которая какое-то время назад проходила через плоть живого человека. А сейчас… А что сейчас? Сяо-Ли взяла меня за руку и слабо, даже еле заметно, крайне болезненно, улыбнулась. Она улыбнулась. У этой девочки безумно красивая улыбка. — Спас… ибо. Про. щ. ай… братик, — осипший, но по-своему красивый голос прозвучал как гром среди ясного неба.       Игла выпала из моих рук, необычайно громко для меня ударившись об пол. Мальчишка, секунду промолчав, предался рыданиям, пытаясь разбудить сестру. А я… Я пустым взглядом смотрела на место, которое зашивала, а потом на дрожащие руки, пальцы, которые были заляпаны кровью. Я не плакала. Я была вновь опустошена. Второй раз. Но несмотря на это я чувствовала адскую боль, которую с болью Сяо-Ли не сравнить, но и оставить без внимания нельзя…

***

      Вновь вечер. Я иду по лесу и смотрю вперёд. Боль немного утихла, а я… Я больше не возьму в руки иглу. Ни-ког-да. Мальчуган, так и не назвавший своего имени, сказал, что может мне отплатить, указать короткий путь до места, куда я собиралась. Указав это место на карте, предоставленной им, я поняла, что добраться до Киджи смогу вскоре. Он указал путь, чрез который я смогу придти к этому месту уже к следующему дню. А ещё… Он просил меня убить того «папашу». Удачно я попала… И вновь пустота.