Дьявол на заре

      Утро началось с того, что я услышала ругательства Юна по принципу «Не дёргайся, неугомонный!», «Никуда она не денется!». Эффектно, не правда ли? Я, будучи крайне заспанной и адекватной, вообще не понимала, почему везде так шумно и людям не дают поспать до полудня.       Открыв глаза и приняв сидячее положение, я увидела весьма занимательную картину. Точнее просто не самую приятную и достаточно жуткую. Но для меня вполне занимательную… Вот видите, что с моими рассуждениями происходит, когда я не высплюсь?! В общем, увидела я, как Юн перебинтовывает Хака. Скажу честно, первое, что пришло в голову, было: «А девки были правы насчёт тела этого полудурка». Почему именно это...? А потом я окинула взглядом ранение…       Если бы не факт моей заспанности, то я бы, наверное, ахнула и поругалась на Хака за то, что он был не осторожен. Правда, потом бы вспомнила то, что мне нет дела ни до него, ни до его ран, как и ему до меня. Впрочем, на момент ругательств и помощи я бы забыла обо всех обидах. Как бы я на него не обижалась, но смерти ему я не желаю. Через грудную клетку шло широкое и вполне длительное ранение красно-чёрного цвета — засохшая кровь. Ранение было достаточно глубокое, ещё довольно плохо затянувшееся. — И чего ты сидишь? — вывел меня из транса недовольный голос Юна. Впрочем, особо обеспокоенным я его никогда не видела. — Таз стоит в шкафу. Набери в него воды и принеси, а потом поможешь мне его перебинтовывать.       Решив сегодня особо не спорить, я встала со своего места и, поправляя растрёпанные волосы (и да, я их не распускаю из пучка), насколько это возможно, конечно, поплелась за тазом. Что может быть лучше с утреца пораньше?!       Вчерашний день надолго останется в моей памяти. Даже дела, назначенные Юном, боюсь, не спасут. Тот рычащий голос Зверя, светло-синие глаза, сжатые челюсти, ярость. Наверное, именно она меня и припугнула. А ещё… Вчера, когда я уже уходила к дому, я слышала жалобный треск. Дерева. Дерево треснуло так, будто в нём оставили крупную такую вмятину. Меня даже на смешок тогда пробило: а что произошло бы, начни я его выбешивать в тот момент? Нет, я Хака не боюсь и бояться не собираюсь, но чисто из любопытства…       Знаете, я до сих пор на него в обиде. И обижаюсь сильно. Правда, я не могу понять: обида это за то, что он меня оставил или за то, что струсил? Вопрос хороший, а ответ пока что намечается лишь 50/50. Но нужно признать, что я ему в какой-то степени и благодарна: про меня забудут на вполне длительный срок. Этот длительный срок будет длиться до тех пор, пока я по какой-нибудь глупой случайности не раскроюсь. А зная меня, точно это произойдёт.       Уже возвращаясь к домику с водичкой в тазе, я ощутила странную влагу в боку… Если это ранка у меня открылась и начала кровоточить, то дело дрянь. Разбираться со своими ранами как-то не хочется, но и просить Юна влом. Вот прям совсем. Этому бедолаге итак не везёт — приходится водиться с двумя больными и неуклюжим монахом. Особенно с последним. Ик-Су, конечно, хороший, но настолько неуклюжий… Ноги его прям совсем-совсем не держат.       Вернувшись, я увидела, что Хак таки и сидел на подобие футона, а вот Юн находился рядом и растирал какие-то травы в миске. Рядом с моим другом детства лежали бинты. Значит, перебинтовывать его мне, а Юн потом ещё какое-то поручение даст… Да, Рита, повезло. Что может быть лучше, чем перебинтовывать того, кто тебя практически не переносит? По крайней мере после вчерашнего должен хотя бы злиться… Но я буду извиняться? Правильно, нет!       Подойдя поближе к Зверю и оставив рядом с ним таз, я, воспользовавшись тем, что он сидит достаточно широко раздвинув ноги (да прям профессиональная проститутка! Только бы ноги поровнее…), уселась меж его ног и взглянула на ранение, выдохнув. Работы тут, конечно, не много, но вполне достаточно. Вокруг раны были длинноватые жёсткие полосы, что указывало на заживание этого ужаса. Что ж, радует.       Взяв тряпку, которая лежала рядом с бинтами, я намочила её в тазу, чувствуя ещё холодноватую воду — не успела ещё прогреться, но это даже хорошо. Чем прохладнее вода, тем быстрее кровь и остановится, и сотрётся. Так было у меня в прошлой жизни, по крайней мере. А ещё мокрая тряпка спасала меня от Сатаны, когда он пытался меня подтолкнуть… В общем, летел он долго от моей тряпочки… Да почему я его вспоминаю?!       Хак сидел спокойно, когда я проводила тряпкой по ране, стараясь как можно аккуратнее убрать кровь. Даже удивительно. Я-то думала, что это немного нервное создание будет ёрзать или хотя бы просто упираться. Вот что значит недооценивать выдержку бывшего Генерала! Единственное, что меня настораживало, так это пристальное внимание. Он смотрел за каждым моим действием, прожигая во мне чуть ли не дырку. А сам взгляд мне казался…       … болезненным? — Хак, прекрати прожигать во мне дырку, — таки сказала я, убирая тряпку в сторону и забирая бинт, — я не экспонат и не диковинная ваза. Отведи руки назад, а то не смогу я тебя, мумия 120-летняя, перебинтовать.       Мне показалось, или Юн действительно покосился на меня и снисходительно улыбнулся? Мало ли… парень, ты ещё мои крупные тараканы не видел! То, что я общаюсь с этим полудурком так, это ещё не предел моих возможностей! Раньше и похуже бывало. Например, когда я пыталась у него печеньку стыбзить, которую он у меня и забрал, аргументируя это тем, что я поправлюсь. Эх, было время… — А Вы и не бинтуйте, всё равно не умеете, — ответил Хак, еле заметно прирыкнув. И это был далеко не хороший знак. Злится, зараза. — Умеет, — влез Юн, решив на нас не оборачиваться. — Она мне помогала тебя лечить, пока ты спал.       Я, выдохнув, схватила Хака за плечо и чуть потрясла, призывая чуть отодвинуть руки назад и опираться на них, чтобы я могла нормально его перебинтовывать и особо не касаться. Как-никак у Хака была широкая грудь, а мне и так тянуться… А касаться его не хочется вовсе не из-за того, что противно, а из-за того, что я вообще не люблю кого-либо касаться. Разве что за руку возьму, обниму или по волосам потреплю. И то не всех.       Руки он всё же отвёл назад, попытавшись окинуть меня холодным взором, что вышло у него довольно плохо. В светло-синих глазах достаточно хорошо была видна боль. Боль душевная. Тихонько вздохнув, я начала перебинтовывать рану некогда друга. Осторожно, спокойно, не показывая того, что мне стало действительно обидно. Обидно, что детство прошло…       Сейчас я чувствовала, что мы стали чужими. Совершенно. Будто и не были знакомы, будто он никогда не подшучивал надо мной, а я никогда не называла его 120-летним стариком. Все шутки и вся спокойная атмосфера просто испарились. Теперь остались лишь бездна бесстрастия и отголоски прошедших дней.       Пусть я ничуть и не жалею о том, что вчера сказала — это ведь была чистейшая правда, — но видеть Зверька в таком состоянии как минимум непривычно и крайне невыносимо. Хотелось даже треснуть его, чтобы хоть ностальгия пробила, или он вышел из себя. А что? Было бы вполне забавно. — И всё же Вы криворукая, — язвительный тон этого полудурка легко вывел меня из раздумий, заставив поднять на него непонимающий взгляд с капельками недовольства. — Это ж надо так извиваться. Лучше бы Вы так в постели извивались.       Юн, сидевший совсем недалеко, поперхнулся воздухом и уставился на нас, изогнув бровь. Я же расширила глаза и чуть приоткрыла рот от удивления. Какого хрена? Появился вариант того, что он заметил моё состояние и решил немного пошутить, но это далеко не факт. Хотя чёрт знает этого ненормального! Буквально через пару секунд нервно ухмыльнувшись и прищурив глаза, я чуть приблизилась к его лицу, немного(!) прогнувшись в позвоночнике. Такого хамства я на своём веку не припомню! — Я не вижу смысла извиваться в постели, когда сплю. А у тебя есть претензии? — протянула я, решив забить на его перебинтовывание. — Есть. Вы спите одна, а не с кем-то. Ваше здоровье будет страдать, а мне придётся помогать.       Я его точно убью. — Спасибо, твоя помощь мне не нужна, о гуру Разврата! — я дёрнула чуть сильнее бинт, так и не увидев хоть какой-то на это реакции. А нет, поторопилась. Он ухмыльнулся. — Откуда же Вы знаете о таком моём статусе? Догадались или, — Хак наклонился к моему уху и прошептал, опаляя дыханием: — хотели бы прочувствовать на себе всё, что может гуру Разврата?       Скажу честно: зависла. И не думайте, что я и впрямь хотела ощутить на себе что-то и пыталась сейчас придумать отговорку, вовсе нет! Скорее сам вопрос был неожиданный. Чересчур. Всё, репутация крутого язвителя под угрозой! Ну же, Риток, думай, что можно ляпнуть! А то самодовольная физиономия Хака доведёт меня до ручки.       И тут в мою больную голову пришла идея. Гениальная, идиотская, но забавная. Я, чуть отодвинувшись от парня, ласково-хитро улыбнулась, сильнее сощурив глаза. О-о-о! Как же я люблю наблюдать за тем, как меняются эмоции на лице! Он-то знает и помнит, что такие улыбочки никогда его до добра не доводили. В прошлый раз я так улыбалась, когда выставила его полным идиотом перед Генералом Клана Земли, а потом ещё и подняла на смех при Иле. Но это была обоснованная мстя! — Возмо-ожно, — таки ответила я и тут же потянула на себя бинт. — Сядь нормально, дедуль, дай закончу.       У бедного и безобидного Юна скоро температура начнёт подниматься из-за наших шуточек… Хаку стало немного проще…

***

      Вечер. Я, косясь изредка на выход из домика, проверяла сумку на наличие всего и поправляла плащ и колчан. Последний постоянно соскальзывал с плеча. Я решила идти. И да, вновь в ночь. Нет времени. Итак много его потеряла, профигачила, проболела и просидела. Предупредила я лишь Ик-Су. Не хотела больше никого, но… перед самым уходом таки попрощаюсь с Хаком. И поблагодарю его заодно.       Поняв, что всё на месте и проблем у меня во время пути быть не должно, я поправила в очередной раз волосы, чтобы из пучка не выбились, и, уверенно закинув на плечо сумку, пошла к выходу. Знаете, даже немного грустно отсюда уходить. Такое ощущение, что привязали сюда цепями, а я пытаюсь из них вырваться. Именно такое чувство, серьёзно.       Небо стремительно темнело, укрывая меня от всего. Такое чувство, что моё время ночь. Или же вечер. Я ещё с прошлой своей жизни привыкла перекладывать все значимые события именно на это время суток, хотя меня и клонило в сон. Видимо, мне спокойнее делать что-то, когда моё лицо скрыто мраком. Во мраке все люди становятся откровенней, чувствуют себя свободнее…       Хак сидел у реки. Спина его была немного напряжена, руки сжаты в кулаки. Я это даже с нескольких метров смогла разглядеть. Лёгкая и без того слабая уверенность стала исчезать. Немного… неловко было бы к нему подойти и сказать всё. Собрав все силы в кулак, я таки сделала ещё пару шагов в его сторону. — Ходить бесшумно явно не Ваше, — язвительно кинул Зверь, обернувшись ко мне. — А не язвить ты не можешь? — слабо улыбнулась я. Подойдя к некогда лучшему другу, я заглянула ему в глаза. И всё же они прекрасны. — Ладно, всё равно знаю, что ты безнадёжен. Я… Если честно, то я хотела тебе сказать спасибо. Ты сказал, что «убил» Императора, меня, предал Клан… Спасибо, ты создал прекрасное прикрытие. Но… — Я запнулась. Говорить было трудно. — Пора расходиться. — Я развернулась от него и пошла в сторону чистого леса. — Пока, Хак, выздоравливай.       Быстро достав из сумки маленький мешочек, который мне дал Юн, я кинула его назад, рядом с местом, где сидел Зверь. Мутноватый дым с еле чувствующимся ароматом хвои появился в воздухе, расслабляя Хака. А я исчезла из его поля зрения, еле слышно проговорив: — Надеюсь, встретимся…