Дьявол на заре

      Так уж вышло, что отпустить меня и Киджу из деревни легко не могли. Или не хотели. Или ещё что-то, во что вникать мне не хотелось, потому что у меня было ярое желание свалить из этой деревни и отыскать Сейрю, чтобы потом уже с чистой совестью искать Джи-Ха. Но, как я уже сказала, так просто нас не отпустили. Нам, мне и Кидже, устроили целый праздник в честь возвращения Короля, на котором я сейчас и сидела.       Те слова о замужестве меня чуть ли не парализовали, из-за чего я с минуту стояла на одном месте и ни на что не реагировала. Совершенно ни на что. А Киджа же в который раз за день покраснел чуть ли не по уши, начав что-то говорить, как оказалось, старейшине и бабуле. Но я на это не реагировала, прибывая в странном состоянии, когда проносится перед глазами несуществующая личная жизнь с Хакурю.       Но уже через минуту мои губы сами собой расплылись в нервном оскале, а уголки стали подрагивать. Глаза сами собой прикрылись. Как же хотелось сказать много чего язвительного, но меня останавливало лишь то, что это — бабушка, а со старшими я так сильно не шучу. Но всё же высказалась: — Вы бы лучше пожалели его, а то он поседеет раньше времени.       Блин, а я и забыла, что на нём седины видно не будет — волосы чересчур белые. Но шуточку мою не оценили, а ведь я так старалась (нет). Бабуля вновь открыла свои глаза, но вместе с ним приоткрыла от лёгкого удивления рот. Киджа же просто смотрел на меня во все глаза, не понимая смысла сказанных мною слов. Эх, бедолага, поймёт он его гораздо позже. — Извините, не смогла удержаться от этой речи, — извинилась я, как-то по-детски улыбнувшись и почесав затылок. Мне уже чуть ли не на нервы стала действовать эта тишина.       Бабуля выдохнула и сказала Кидже о том, что он обязан привести себя в порядок для празднования возвращения Короля, о котором я тогда услышала впервые. А после она попросила меня следовать за ней, чтобы показать мне мою комнату и отдать вещи, которые у меня забрали на время перевязки и моего сна.       От неё узнала, что спала двое суток (твою мать, как?!) и был риск моей смерти, но, к счастью, обошлось. Реально к счастью, потому что умирать сейчас не хотелось. У меня ещё куча дел в этом мире, так что я хочу их закончить до того, как коньки отброшу. И это совсем не шутка. Судя по тому, как Судьба любит надо мной стебаться, я вновь окажусь в какой-нибудь редкой жопе, из которой выбраться будет куда проблематичнее.       Старейшина проводила меня до дома, из которого я вместе с сопровождающей (а не её ли рук дело была та подстава?) вышла утром. Она предупредила, что все мои вещи уже в комнате и ушла, тихонько то ли всхлипывая, то ли пыхтя. Этого так и не разобрала, но, довольная и приостывшая, пошла к себе.       Как и сказала бабуля, моя сумка и оружие были рядом с кроватью. Слабо улыбнувшись неизвестно чему, подошла к сумке и стала рассматривать содержимое, раздумывая о том, как путешествие будет проходить дальше. Ничего против Киджи не имею, даже как-то дружелюбно к нему настроена, но… Я девушка, он — парень. Половозрелый, симпатичный и, что-то мне подсказывает, полный сил парень. А меня, благодаря тому же Таэ-Джуну, немного беспокоит такой расклад, ибо я упорно считаю, что все мужчины козлы в глубинах души. Хотя вполне возможно, что это моя паранойя.       Итак, арсенал моей сумки всё так же был скучным: кинжал, фляга, расчёска, заколка-подарок от Су-Вона, мешочек денег и пара орехов. Откуда они у меня?.. Впрочем, удивляться содержимому моих сумок было всегда бесполезно. В моём прошлом мире за один год учёбы и собирания «мусора» в рюкзаке появлялись такие вещи: три свёртка каких-то бумажек со странными записями, четыре ластика, три карандаша, десять-пятнадцать рублей, закладки, яблоко, которому давно пришёл ценок, прокисшее молоко в маленькой упаковке и — моё любимое — сорок пять шпор по математике разных размеров и форм. «Откуда?» — этот вопрос мне частенько задавала мама, когда я при ней начинала разбирать рюкзак. Ох она тогда ругалась!       Я взглянула на лук и колчан, поняв, что я довольно давно не тренировалась, но заняться стрельбой в деревне и при свете дня было не вариантом. Во-первых, стрелять при людях я не люблю — Клана Ветра мне по горло хватило. Во-вторых, я не знала здесь ближайших уединённых мест, где могла бы заняться стрельбой. В-третьих, в любой момент могло что-то произойти (тот же праздник в честь Хирю), поэтому отлучаться было бы просто невыгодно самой. Меня, стоило признать, заинтересовало то, как праздник будет проводиться       Понимая, что просидеть в четырёх стенах мне таки придётся, я решила просидеть в этих стенах с пользой. Но решение-то есть, но вот как его исполнить — отдельная тема. Кроме кровати и моих вещей здесь были разве что странные и пёстрые шкуры, висевшие на стенах. В голову ничего кроме сна не шло. А что? Тоже полезно. По крайней мере мешаться под ногами не стану.       Несмотря на то, что я не чувствовала себя уставшей, но, стоило мне только лечь, картина перед глазами быстро поплыла и потемнела. И моей последней мыслью было происшествие на озёрах…

***

Алый дракон — порождение безумства и ужаса. Алый дракон — порождение войн и страхов.

      Перед глазами появилось ратное поле, полностью украшенное кровью. Лишь в каких-то местах серо-коричневая земля была более-менее чистой. Вокруг, словно кресты, стояли вставшие в землю копья да мечи.       Холодные… От тел, полностью изуродованных ранениями или застывшим страхом, исходил физический холод, который я ощущала так ясно, будто… Будто температура понизилась до минус двадцати. Тела… Это не люди, это лишь тела. И это не воины, одетые в крепкие доспехи, это — убитые страхом и ужасом тела.       Посреди поля, будто не ощущая этого холода, стоял мужчина. Высокий, одетый в серебряные доспехи, с длинными красно-малиновыми волосами, что вились не хуже… моих? Я не видела лица. Я видела лишь то, как тыльные стороны ладоней его горели алым светом, будто чешуя. Видела, как ногти его становятся чернее. Но… Мне становилось страшно не из-за его вида, а из-за холода и напряжения, которое надвигалось сюда, ко мне, как три человека к мужчине…

Алый дракон никого не жалеет. И не жалеет даже родных.

***

      С негромким криком я проснулась и села на кровати, дрожа всем телом и ощущая непонятный мне прилив ужаса. Моё тело трясло, в голове роились жуткие мысли, которые складывали картину, заставлявшую меня трястись ещё сильнее. Дыхание моё было сбивчатым, глубоким. Сердце билось сильнее, чем при встрече с голым Киджей.       Почему я ощущаю страх тогда, когда, в теории, не должна его испытывать?! Я не дрожала так, когда Ила и Мин-Су убили. Так какого, сука, я сейчас дрожу, как осиновый лист?! Этот страх меня раздражал, заставлял скрипеть от досады зубами и впиваться ногтями в простынь до боли. Но в то же время мне не удавалось унять этот страх.       Я почти не помню сон. Серьёзно, я только сейчас видела его, но уже его не помню. Я помню лишь голос, который ещё на озёрах вторил мне об Алом драконе. И я не поняла смысл этих слов. Точнее не поняла причину, по которой это слышала и слышала вообще. От собственной глупости и бесполезности меня готово было разорвать на части, но крепилась, стараясь успокоиться и не показывать своего страха.       Спокойно, Рита, спокойно. Это ведь просто сон, просто слова, которые связаны с тобой. Это просто слова, в которые верить нельзя. Хирю — это Алый дракон, который для мира во всём мире пожертвовал своей силой и обернулся добрым молодцем в серебряных доспехах человеком, после чего с четырьмя воинами-драконами стал спасать мир от крови и войн. Он, если вообще подумать логически, не мог быть порождением страха, ужаса, крови и прочего. Он же был добрейшим человеком, поэтому всё, что тебе снится — лишь плод твоего подсознания и повреждённых нервов.       Удивительно, но эта мантра сработала. Я сама не поняла как, но она сработала. Я просто начала думать… Эх, как бы сказал Хак: «Это уже прогресс в Вашем развитии». Впрочем, он бы оказался прав. Или нет. Ведь я всего на минуту почувствовала себя идиоткой, которой пора бы уже свалить в психушку. Хотя в психушку мне и впрямь не помешало.       Выровняв дыхание окончательно и успокоив своё больное сердце (ещё чуть-чуть, и я на пенсии), взглянула в окно, тут же чуть не выматерившись. Это ж сколько я спала, раз уже темно так? Вот же… Блин. Только выдохнув и хмыкнув, встала с кровати, перекинув через плечо сумку, дабы она уже была всегда под рукой. Пучок, судя по ощущениям, нехило так растрепался. Но не страшно, как говорится.       В мой дом, поразив меня до глубины души, влетел радостный и довольный Киджа, энтузиазм которого пробрал и меня. Я ему даже улыбнулась немного снисходительно, потому что волосы его чуть взлохматились, глаза были полны неисчерпаемой радости, а накидка чуть перевернулась и задралась сбоку. Спешил он ко мне сильно… — Принцесса, праздник сейчас начнётся! Идёмте! — Его улыбка от уха до уха заставила лишь тихонько хихикнуть и кивнуть.       И вот я сижу на своеобразном пледе вместе с Хакурю, смотря на то, как несколько девушек танцуют так плавно и синхронно, будто отрабатывали этот танец семь дней без остановок. Играла музыка, горели костры, пламя которых развевало темноту. Вокруг были люди со всей деревни, которые поглощали еду, разложенную на пледиках, как на пикниках. Толпились дети, которых куда сильнее привлекала не моя сущность, а длинные волосы, завязанные в самый неаккуратный пучок на свете. Наверное, не подходили они именно из-за этой легенды и внушённого уважения. Но звать и разрешать им распускать свои лохмы я не стала — потом буду мучиться.       Киджа увлечённо, с полной самоотдачей рассказывал мне о деревне, о традициях, праздниках и развлечениях. Он очень активно жестикулировал, показывал места пальцем, а его мимика — это вообще нечто. Таких ярких и нескупых на эмоции людей я никогда не видела, даже в своём мире, хотя была очень и очень эмоциональной девчонкой. Его энтузиазм и искренние эмоции заставляли меня улыбаться и смеяться. Откровенно говоря, не ожидала, что с ним будет так легко и интересно общаться. Редко кто во мне может пробудить такие светлые эмоции, которые вовсе не актёрским мастерством призваны.       Единственное, что меня, можно сказать, удручало, так это холод. И меня это пугало. Я чувствовала тепло огня, веселье, да и вообще сейчас холодно быть не может, потому что весна поздняя на дворе. И уже было настолько тепло, что, не будь в этом времени, одела бы шорты и послала бы всё нафиг. Но нет, я чувствовала холод, который меня не на шутку напрягал, из-за чего приходилось объяснять Кидже, что со мной всё нормально, и я просто задумалась.       Холод шёл… Примерно слева. Но что было там — загадка. Из-за темноты везде, кроме своеобразного цента деревни, я не могла рассмотреть ничего. Это холод мертвых, холод тех, кто… А, кстати, кто? Кроме того, что этот холод исходит от мертвецов, я не знаю ничего. Зато могу понять, откуда именно он исходит, если пойду в ту сторону. Но одна пойти… — Киджа, — позвала его, а то он как раз смачивал горло водой. Несмотря на негативные мысли я внимательно слушала его и запоминала, — а что находится там? — Я показала в сторону, откуда примерно и исходил холод.       Я помню, что, проходя вдоль тропинок, глядела в ту сторону и видела что-то наподобие русского мавзолея. Белое низковатое здание с синими завитушками и вставками… Но особо рассмотреть я его так и не смогла. Поэтому будет куда лучше, если и Киджа мне расскажет обо всём, что знает, и я рассмотрю всё повнимательней. — Там? — Киджа на минуту задумался, с лёгким удивлением смотря на меня. Но потом он как-то ностальгически улыбнулся. — Там похоронен Первый Белый дракон.       На секунду даже зависла, понимая, что либо этот доисторический ящер решил меня сплавить на Тот Свет, либо я туда отправлюсь из-за страха и усталости. Ну, фиг с ним, плюс ещё и боли из-за ран. Ситуацию, нужно сказать, не улучшает. Где-то с секунду смотрела на Киджу с удивлением, а потом, мягко улыбнувшись, попросила его: — А, если нетрудно, можешь показать?       Хакурю просиял. Таким радостным я его за весь сегодняшний день ещё не видела. Улыбка у него была от уха до уха, а блеск в глазах выдавал то, что ему очень и очень сильно хочется мне рассказать и показать всё, что только можно. Я, откровенно говоря, была не против. Его энтузиазм — это то, что заряжает меня и не даёт свалиться в пропасть апатии и депрессии, так что я была ему очень признательна за такое ярое желание мне всё объяснить. Да и от холода было бы неплохо избавиться…       Он резко подскочил, потянув меня при этом за руку, из-за чего я чуть не свалилась, и повёл в сторону гробницы, радуясь, как ребёнок. Удивительно, что я стала его ощущать как… как родного меньше, чем за сутки. Не уж-то тут Хирю виноват? Кстати, вполне возможно. Если у драконов имеется кровь, благодаря которой они не смогут мне причинить ни вреда, ни ещё что-то подобное, значит, меня же от таких действий ограждает сущность Хирю. Только вот процесс этот так и не поняла. Мало ли, вдруг пойму ещё…       Уходили от места сбора всех жителей, огня и света мы достаточно быстро, оставаясь незамеченными. Я, откровенно говоря, удивилась тому, что Киджа так неплохо ориентируется в темноте, и даже мысленно усмехнулась: заразился от Сейрю прекрасным зрением? Лично я всю дорогу спотыкалась и чуть ли не падала. Ну, впрочем, неудивительно.       Ночное небо было просто великолепно. В этом мире всё вообще было просто шикарно, особенно небо… На темном полотне сияли яркие и крупные звёзды которые, казалось, ещё чуть-чуть и начнут падать — так близко они были. Своеобразная дымка — Млечный Путь — раскрашивала тёмно-синее полотно в синий, голубой и зеленоватый, словно…       Кровь по бледной коже. Такой контраст, такие краски.       Холод сковал ноги, и я, не успев среагировать, упала на колени, схватившись за вмиг заболевшую голову. Тело будто бы стали рвать на части. И это чувствовалось вовсе не на физическом уровне, а на эмоциональном! Страх, паника, лёгкое непонимание ситуации — всё в одном. И страх в этой ситуации раздражал ещё больше. Зашипела, словно кошка, когда Хакурю коснулся моей ладони, что находилась возле ушей.       Блять, какого хера?! Меня это стало, откровенно говоря, уже выбешивать. Боль стала настолько сильной, что уже на физическом уровне стала ощущать, как льдом покрывается моя голень, хотя, стоило мне посмотреть на ногу, ничего не было. Так какого хрена это было сейчас?! Что происходит, сука?!       Киджа что-то говорил. Говорил что-то он либо и впрямь тихо, либо это из-за боли всё слышалось сквозь пелену. И меня это уже не столько бесило, сколько пугало и раздражало одновременно. Мне стало даже немного жаль парня, потому что, судя по побледневшему лицу, он слишком сильно за меня волновался. Не люблю я, когда люди за меня слишком сильно беспокоятся.       И вот теперь, пожалуй, произошло то, отчего я вздрогнула так сильно, что Киджа от меня чуть ли не отскочил, но после стал усердно пытаться докричаться до меня. А я тем временем чувствовала ледяные прикосновения чьих-то рук на своих плечах, которые тоже стали чисто на физических ощущениях покрываться ледяной коркой. Чьё-то холодное дыхание обожгло моё ухо, а я скрипнула зубами. Лишь бы не крикнуть, лишь бы молчать и просто терпеть… — Пригляди за ним, иначе за тобой будет некому присматривать.       И тут… такая лёгкость. Ни холода, ни боли. Всё исчезло так же быстро, как и появилось. В теле чувствовалась слабость. Но такая приятная и успокаивающая, что даже спать захотелось немного. Руки сами собой опустились, а моё тельце стало заваливать набок. Но моё бедное и раненное тельце подхватила драконья в белую чешуйку рука, которая тут же уложила меня на колени к Кидже.       Смотреть на него с такого ракурса было довольно странно. И немного неприятно, потому что лежать на чьих-то коленях — это не моё любимое занятие. Сама не знаю почему, но терпеть подобное не могу. Киджа побледнел так сильно, что его можно было спокойно укладывать в гроб и хоронить. Странного лазурно-бирюзового цвета глаза так сильно расширились от волнения и испуга, что, казалось, ещё чуть-чуть и выкатятся из глазниц. Но мне было совсем не смешно. — Принцесса, что с вами было? Как Вы?! — спрашивал слишком взволнованно он, заставляя меня еле заметно улыбнуться. — Хотелось бы мне знать… Но я в порядке, только отлежусь ещё чуть-чуть, и можно будет идти обратно, — слишком тихо и хрипловато ответила, заметив бело-синий «мавзолей».       Голос, что звучал над моим ухом, принадлежал не человеку. Это можно было сказать хотя бы потому, что дракон не увидел никого более. А ещё потому, что я помню этот голос. Голос того, кто три года назад, в день назначения Хака на должность моего телохранителя, напугал меня до полусмерти — Первого Белого Дракона. Его-то бас я помню отчётливо… И готова поклясться, что это не к добру и это связано с холодом, что исходил от этого места. И буду надеяться, что я больше никогда не почувствую такое…       Но меня всё ещё сильно напрягает голос, что молвит мне о крови, Алом драконе и прочем. Голос такой глубокий, что хочется слушать и слушать… Но это, увы, не тот случай, товарищи. Сходить с ума я не хочу.       Отлежавшись и немного поспорив с Хакурю о моём здоровье, я таки встала и, таща за собой парня, пошла к месту празднования, заверив моего нового друга о том, что это были лишь лёгкая головная боль и головокружение. А завтра будет то, о чём говорили змеи до этого, осталось только подождать…