Время придет

"Но почему и я, и ты, найдя любовь, вдруг прятаться должны?"

День 1. О том, как господин И.Б. находит господина А.М. восхитительным. (Важное уточнение: восхитительным актёром.) Симпатия. Её природа никогда не была до конца понятна Игорю, но люди то и дело будили ее в нем, ведь он умел видеть и ценить в других их лучше черты. Редкий дар, идеально сочетавшийся с его природной добротой. Вот только сама симпатия может быть разной, и это был тот случай, когда она граничила с восхищением. Несколько дней назад ему перезвонили из Театра оперетты и пригласили присоединиться к труппе легендарного мюзикла "Notre Dame de Paris", сам актер уже и не наделся туда попасть и глубоко переживал эту неудачу, с некоторой досадой отворачиваясь от афиш, развешенных по всей Москве, но все же скрепя сердце подпевая исполнителям уже поднадоевшей всему миру Belle. Теперь же, когда вопрос о его участии был окончательно решен и подписан договор с театром, Игорю пришла в голову мысль сходить на мюзикл в качестве зрителя и оценить постановку еще до того, как он узнает всю внутреннюю кухню и станет неотъемлемой частью этого проекта. Именно тогда он впервые и увидел Александра на сцене, его Фролло потряс актера до глубины души, это был не тот жуткий похотливый персонаж, каким он его запомнил по книге, не безвольный священник Лавуа, прежде казавшийся ему идеальным. То был совсем другой образ - аскет со стальным стержнем, и в его страсти было столько силы, что он невольно приковывал внимание к себе. Да, страсть была и в книге, и в игре француза, но только в исполнении Маракулина она была чем-то большим, возвышенным. Никогда раньше его так не завораживал чужой тембр голоса и не вызывал такую бурю совершенно разных и незнакомых прежде эмоций. После арии "Гибель моя" Игорь настолько проникся персонажем Александра, что сконцентрировал на нем все свое внимание, несмотря на то, что изначально планировал оценить весь спектакль в целом, но теперь уже не мог оторвать от актера взгляда. Талант Маракулина так сильно его потряс, что после мюзикла он на дрожавших от волнения ногах прогулял целую ночь по улице, воспроизводя в голове раз за разом увиденное. Игорь никак не мог поверить в собственное счастье, что ему выпала честь играть на одной сцене с этим мэтром, как он окрестил его у себя в голове, больше того, делить с ним одну роль. Он уже точно знал, что будет работать над собой аки проклятый и стремиться с неуемной силой к тому уровню, к той высоте, которую так легко брал Александр. Вернувшись засветло домой, он сделал самую короткую запись в своем дневнике: "Он восхитителен." День 4. О том, как "вангует" господин А.П. и о горячем рукопожатии. Знакомство с труппой выдалось вялым и немного скомканным. Игоря и еще одного новичка представили на общем собрании перед репетицией, Тартаковский выступил с короткой речью, как всегда выражая надежду на успех, баронесса Катерина фон Гечмен-Вальдек говорила же довольно долго, активно пользуясь случаем лишний раз проявить себя, как руководителя проекта. Когда официальная часть подошла к концу, то все с немалой долей облегчения приступили к работе. Игорь уже общался с режиссером, за пару дней до этого они несколько часов обсуждали роль, эмоции его героя в каждой сцене, и теперь он должен был исполнить пару своих арий и попробовать начать взаимодействовать с другими персонажами, что вызывало сильнейшие волнение и тревогу. Особенно беспокоили мужчину совместные репетиции с Александром, но он в этот день отсутствовал по личным обстоятельствам. Поначалу Игорь немного расстроился, не заметив среди артистов Маракулина, однако, быстро понял, что это было к лучшему, он смог преодолеть свое волнение и спокойно играть. Несмотря на свое отсутствие, на следующий день "лицо с 15 доски" уже было немало наслышано о своем новом коллеге, так как его верные товарищи Сергей Ли и Саша Постоленко просто не могли пройти мимо обсуждения новеньких в своей трескотне перед репетицией. - Сань, он талантливый, не такой, как я, конечно... - Ли самодовольно ухмыльнулся, развалившись в кресле рядом с Александром, - но что-то в нем есть. Ты его сразу узнаешь. У него улыбка такая... добрая и глаза светятся. - Фоторобот от гуманитария, - мужчина саркастично хмыкнул и попытался изобразить на своем лице хоть что-то близко подходящее к описанию приятеля под дружный гогот всей гримерки. - Одно лицо, - сквозь смех выдавил Постоленко. - Но он и правда хорош, голос мощный, ты и не заметишь, как часть твоих "прихожанок" начнет исповедоваться ему после спектакля. Маракулин мгновенно вошел в роль - выпрямился и, застыв с каменным высокомерным выражением лица, перекрестил друга своим коронным жестом, мол, благословляю тебя и слова твои, от чего всех снова охватил приступ дикого веселья. Артисты прекрасно знали о сложных отношениях Александра с поклонниками, которых он откровенно сторонился, но в глубине души все-таки ценил. Как не смеялся Маракулин над описанием Игоря, но когда он встретил его пятнадцатью минутами позже в коридоре, то сразу же узнал и сам протянул ему руку, привычно расплываясь в своей ехидной улыбочке: - Добрый день. Александр и Клод Фролло по совместительству. И если у Сани представиться все вышло легко и с улыбочкой, то Игорь был от природы скромен и немного робел перед своим "внезапным" кумиром. Пожалуй, только рукопожатие и выдало его истинные эмоции в тот момент, своей спешностью и горячностью. Он уже не был молод, чтобы с юношеским задором чеканить комплименты, но взгляд его был ярче обычного и искрился симпатией. Балалаев по-мужски крепко сжал пальцы Александра в своих и коснулся его второй рукой чуть выше запястья через ткань, удерживая лишнюю секунду. - Игорь. Рад, очень рад знакомству, - мягко выговорил актер, кивнул и дипломатично прошел вперед, не навязывая свое общение, а ограничиваясь коротким приветствием. Он чувствовал неловкость за это лишнее чересчур интимное прикосновение, но ни о чем не жалел. Скорее всего в будущем их будет связывать только дежурное рукопожатие при встрече и он никогда не позволит себе ничего лишнего, особенно в адрес человека, столь занимавшего его мысли в последние дни и вызывавшего странный совершенно незнакомый ему ранее трепет. Обычно Александру приходилось первым прекращать беседу под каким-то предлогом, но этот новенький его удивил. Он бы счел подобное каким-то высокомерием и нежеланием общаться, но в глазах Балалаева была неподдельная радость от их встречи, и своим быстрым уходом он лишь дал ему возможность обойтись без всех этих набивших оскомину дежурных фраз. - Любопытно, - тихо буркнул себе под нос мужчина и взглянул на часы. День 15. О том, как господин А.М. репетирует, а кого-то ловят с поличным. Генеральная репетиция перед новым блоком. Из-за кулис Игорь с волнением смотрит на сцену, повторяя про себя слова своего персонажа, почти с синхронной точностью с Маракулиным. Жесты, мимика, насколько же идеально все выходит у его кумира, он все делает играючи, уверенность сквозит в каждом его жесте, оторвать взгляда почти не возможно. - "Во сне иль на яву я все время представляю, как я тебя целую, как я тебя ласкаю..." - глядя на актера, вторя ему, тихо тянет Балалаев, когда на его плече оказывается рука Сергея, заставшего его врасплох. - Воу-воу, какие между вами страсти, ребят, - глумливо замечает парень и самодовольно улыбается собственной шутке. Казалось бы, рабочий момент, репетиция, но он буквально ловит Игоря с поличным, сам того не ведая. Балалаев чуть хмурится, ощущая как кровь приливает к его лицу, но старается не смотреть на Ли, усердно делая вид, что ему сейчас не до смеха и вообще он очень занят, готовится к прогону, повторяет слова. Надо бы как-то пересилить себя и улыбнуться, дать понять, что шутка удалась, но внутренний голос призывает к молчанию. Конечно, ни о каких поцелуях, а тем более о ласках, Игорь не думал, но даже свою симпатию к Маракулину, как к чрезмерно талантливому актеру, он очень хотел скрыть от других, спрятать так, чтобы никто никогда не нашел, а тем более - сам её объект. - Как шпарит, загляденье, - хрипло посмеиваясь, спасает ситуацию Александр Голубев, и, глядя на бледного от волнения Игоря, добавляет, - нормально все будет, с твоим-то голосом. Слышал тут, как режиссер вчера говорил Тартаковскому о твоих талантах, заливался аки соловей. - Спасибо за поддержку, ребят. Знаю, что справлюсь, просто хотелось еще разок все повторить, лишним не будет. - Актер кивает коллегам по цеху и бросает на них полный благодарности взгляд. День 18. О том, на какие жертвы толкает жесткая конкуренция. - Вчера играл с новеньким на спектакле, - Ли скосил взгляд на Маракулина, прекрасно зная, что тому наверняка интересно послушать, как все прошло, даже если он и не задает вопросов, - должен сказать, что Игорь провел свой первый спектакль великолепно, как будто он уже не первый месяц в строю. - Ой, я слышал танцоры шептались, - в разговор тут же влез Постоленко, - что он старается копировать твою игру. Впрочем, я не удивлен, - язвительно закончил парень и беззаботно провел ладонью по своим светлым волосам, приглаживая их на макушке ленивым жестом нарцисса. - Это только первый его спектакль, выводы однозначно делать рано, - Валерий Яременко решил вступиться за Балалаева. - Мне нравится взаимодействовать с ним на сцене, да и так в общении он очень приятный, скромный. Маракулин слушает своих приятелей и намеренно молчит, все-таки роль у них с Игорем одна и та же, критиковать будет неприглядно, а хвалить по меньшей мере странно, ведь они почти не пересекались. Но несмотря на то, что слова Постоленко обычные сплетни, ему лестно, ведь копируют именно его игру, а не Сани-Большого. - А как человек он и правда очень приятный, вот здесь поддержу, - хмыкнул Ли, вспоминая свои ощущения от общения с Балалаевым. С ним всегда было уютно и тепло, он буквально располагает к расслабленности и умиротворенности. - Факт, - втиснул свои пять копеек Шульжевский, отвлекшись от переписке в телефоне. - Придется добавить тебе еще пару секунд к твоему протяжному "Это любовь. ЛЮБОООООВЬ!" - то ли в шутку, то ли всерьез добавил Яременко, и гримерку наполнил зычный мужской хохот, пара человек по-приятельски похлопали Маракулина по плечу. - И рубашечку, рубашечку расстегивай активнее! - сквозь смех произнес Сергей, прекрасно зная, что эта сцена делала со зрительским залом. Сам Александр веселился вместе со всеми, но советы на вооружение взял. Почему бы и нет? Семнадцать секунд? Легко! Надо только пресс подкачать в зале. День 31. О том, как господин И.Б. получает приглашение в гримерку к господину А.М. для распития крепких алкогольных напитков. Последний день блока, самое время собраться после спектакля на небольшое застолье, уже привычное для не такого уж и узкого круга людей мероприятие. Маракулин стоит с Ли и курит, свесившись с перил возле служебного входа. - Ну что, Саня, пора раскрывать, какие стратегические запасы коньяка появились за этот блок? - Если бы... ты же знаешь, носят только цветы. А тут такая деликатная тема, - глубокомысленно выдыхает Александр и смотрит на кишащий людьми Камергерский, - надо будет сбегать в магазин пока перерыв между спектаклями, закуски взять. - Надо, - с умным видом соглашается Ли, - а зовем всех как обычно? - Ну да. Странные вопросы задаешь. Или тебе надо кого-то особенного? - Александр легко с иронией тыкает Сергея под ребра локтем и сбрасывает окурок в урну, поворачиваясь к другу. В этот момент из здания выходит Игорь, он как-то странно смотрит на парочку и, немного смущаясь, протягивает Маракулину руку для приветствия. - Здорово, - безмятежно выдает мужчина и с обычной силой сжимает ладонь Балалаева в своей, пересекаясь с ним взглядом. - Доброго дня, - с еле скрываемым волнением бормочет Игорь и уже собирается поскорее сбежать. Но что-то идет не так. - Мы сегодня с ребятами после вечернего собираемся посидеть, отметить. Если хочешь - приходи. Ли ошарашенно смотрит на Маракулина и молчит, а Балалаев с окаменевшим лицом ощущает, как потеют его ладони и как сердце, замерев на секунду, забилось быстрее. Его мысли моментально сбиваются в какой-то затейливый клубок, и, прежде чем наспех придумать отговорку, актер инстинктивно выдает: - Хорошо, Я приду. Маракулин молча кивает и они, со все еще шокированным Сергеем, заходят обратно в театр. Лишь когда они остаются наедине, Ли неуверенно начинает прояснять ситуацию. - Саня... - Потому что я маленькая принцесса и так хочу, - шутливо капризным детским тоном прерывает его Александр, на что его другу остается только прыснуть от смеха и больше ни о чем не спрашивать, потому что ничего серьезного от резко повеселевшего Маракулина ждать было нельзя. На самом же деле артист и сам не знал, почему пригласил этого новенького к ним, но не жалел, напротив, чувствовал радость, предвкушая их общение вечером. Самое время было присмотреться к человеку, которому симпатизировало в той или иной форме все его окружение. Для Игоря все было намного сложнее, в отличии от Маракулина, его реакция на приглашение была неоднозначной. С одной стороны, он был ему рад, еще бы, ведь его пригласил не кто-то, а сам Александр, но с другой - он был еще не готов, не чувствовал себя до конца своим, да и согласился лишь потому, что по природе своей совершенно не умел отказывать. Гонимый собственным обещанием Балалаев вернулся в театр уже под конец вечернего спектакля и присоединился к небольшому застолью. Он чувствовал себя крайне неуютно и почти не участвовал в беседе, а когда через некоторое время Дыбский засобирался по делам, то тихо заметил, что ему тоже пора уходить и, наспех одевшись, пошел на выход вместе с Владимиром. Он чувствовал, что его визит вежливости на этом празднике жизни и так затянулся, правда все-таки надеялся, что Маракулин не воспримет на свой счет его быстрый уход. Уже возле двери он еще раз обернулся на компанию, попрощаться, но все были увлечены беседой, лишь только Александр с задумчивым лицом смотрел прямо на него. Игорь немного виновато улыбнулся ему и кивнул, мол, спасибо за вечер, все было отлично, и помедлив еще секунду, удалился. Было сложно себе в этом признаваться, но актер понимал, что его симпатия со временем не прошла, а только разрасталась с каждой их встречей все сильнее. Он смотрел на Маракулина чаще, чем мог себе позволить, и не просто смотрел, любовался. Ему нравилось слушать его голос, нравилось наблюдать за тем, как тот дурачится, и нравилось смотреть, как невероятно он преображался на сцене. И вот сегодня он чуть не остался сидеть с ними и дальше, ловя на себе этот серьезный взгляд зеленых глаз. Александр волновал его и имел над ним странную непонятную власть. В тот вечер кто-то другой на его месте мог бы подумать, что влюбился, но сам Игорь не мыслил о подобном, он просто шел по улице к дому с проникновенной улыбкой на лице и вспоминал о прощальном взгляде его коллеги. День 44. О том, как господину А.М. стало любопытно, что о нем думает господин И.Б. Прошло полтора месяца. Игорь с привычной для него легкостью влился в коллектив, начал пользоваться уважением коллег и постепенно завоевывать своего зрителя. Почти со всеми у него установились добрые приятельские отношения, лишь только Маракулина он старательно обходил стороной. Балалаев быстро понял, что в кругу своих друзей его кумир первый весельчак и заводила, с окружающими же спокоен и сдержан. Александр обладал прекрасным профессиональным чутьем, легко замечал в работе партнеров недочеты, видел тончайшие нюансы в их игре, за счет чего имел огромный авторитет, к его мнению прислушивались и спрашивали совета. Иногда он мог позволить себе резкость с коллегами по цеху, но это чаще всего списывалось на сложный характер и быстро забывалось. Вот только его строгость к другим не шла ни в какое сравнение со строгостью Маракулина к себе. Число его спектаклей перевалило за сотню, а он с прежним упорством продолжал работать над своей ролью и находить для нее что-то новое. Это безумно впечатляло Игоря, и он старательно наблюдал за объектом своего восхищения, не подходил, не задавал вопросов, но при каждом удобном случае он следил за его игрой и ловил каждый звук его голоса. Внешне не проявляя никакой заинтересованности, он буквально жил их короткими встречами, чувствовать близость Александра стало для него какой-то навязчивой потребностью, скрытой для всех за его отстраненной улыбкой и равной со всеми доброжелательностью. Со стороны было сложно сказать, избегал ли он общения с Маракулиным, но одно было понятным для всех: он не стремился к нему в отличии от многих других. Игорь был так сдержан в их крайне редких коротких беседах, что со временем зеленоглазый король сам заинтересовался в его истинном отношении к себе. Задавать какие-то вопросы было ниже достоинства Александра, но он начал краем уха прислушиваться к сплетням, которые хоть как-то касались Балалаева, а в его присутствии обязательно отпускал какую-нибудь шуточку, чтобы вызвать улыбки у всех присутствующих. Но поскольку они играли в спектаклях одну и ту же роль, их встречи были так редки, что их можно было пересчитать по пальцам. Больше того, никто из этих двоих не сделал ни одного шага, чтобы хоть как-то их продлить. Так началась их игра в кошки-мышки, где никто не хотел признаваться в своем интересе к другому. А в дневнике Игоря появилась еще одна запись, касавшаяся его коллеги: "Он почти неуловим, но каждый раз, когда он появляется, я не могу не улыбаться." День 62. О том как А.М. находит что-то достойное похвалы. - Сань, ты в Пельмешку идешь? - Постоленко застыл в дверях, рассматривая рывшегося в телефоне Маракулина. - Нет, у меня встреча через час, да и я обещал на репетицию зайти, к Ли, - зачем-то уточнил актер. - Давай, до завтра. Постоленко понимающе кивнул, он уже привык, что друг стал частенько задерживаться, под тем или иным предлогом, и добродушно ухмыльнулся: - Ладно, хоть скажи, кто она? Впрочем улыбка быстро спала с его лица, Александр смерил его серьезным взглядом, явно давая понять, что ни о каких амурных делах речи не шло. - Иди давай, романтик. Из гримерки парни вышли вместе, уже в коридоре они снова попрощались и Саша пошел в зал, занимать свое излюбленное место в дальних рядах партера, поближе к искусству, подальше от начальства и назойливого внимания коллег. Туда, где он мог в спокойной обстановке наблюдать за талантливым новичком. Он делал это уже далеко не единожды, и каждый раз находил игру Игоря "занимательной", а исполнение некоторых арий было "достойно похвалы". Маракулин был скуп на комплименты, но только когда он говорил о Балалаеве его лицо сосредоточенно замирало, словно теряя свой природный дар передавать все свои впечатления одной лишь мимикой. Он открыто признавал его мастерство, но свои впечатления ревностно держал при себе. Он всегда держал наготове емкую похвалу для друзей и ехидную шуточку для не в меру обидчивых коллег, но, когда дело доходило до обсуждения Игоря, Александр замолкал. Больше, чем что-либо, в тот момент его интересовало одно: а как сам Балалаев оценивает его игру. Вот только тот был так тактичен и скромен, что никогда никого не критиковал, изредка выказывая свой восторг короткими душевными фразами и добрым подбадривающим взглядом, от которого по всему телу расходилась необъяснимая теплота. Взглядом, который он почувствовал на себе лишь однажды - в день их знакомства. Это было странно, но Маракулин вынужден был признаться себе, что он испытывал острое неприятие, когда ловил этот особый взгляд Игоря на ком-то другом, и он не упускал случая задеть этого человека шутливым комментарием, осаживая, словно бы спуская с небес на землю. Это была ревность. К чертовому вниманию одного актера, к вниманию, которого у него, главного любимца публики, никогда не было, как ему казалось. День 75. О том, как познавательно бывает иногда выключать свой гипердвигатель. Эта игра могла продолжаться бесконечно долго, вот только, как это часто бывает, все решил случай. После дневного спектакля Александр как всегда включил свою первую космическую на выходе со служака, но, заметив Балалаева, стоявшего в окружении поклонниц и о чем-то активно говорящего, резко сбавил обороты, прислушиваясь. - Я восхищаюсь его талантом. Больше того, если так можно выразиться, то я главная маракулька, - с долей иронии, но совершенно искренне добавил Игорь, даже не подозревая, что за его спиной это произвело такой же эффект, что и дефибриллятор для замершего на пару секунд сердца. Лицо Александра исказилось в мученической гримасе, и он, мгновенно вспомнив про первую космическую, покинул служак быстрее, чем когда-либо, стараясь делать вид, что ничего не слышал. Эффект разорвавшейся бомбы терзал его еще несколько дней. Нравится. Как сладко те слова ласкали его слух и самолюбие. "Маракулька". Пожалуй, Саня впервые рассмеялся над этим словом, слишком мило оно звучало из уст его коллеги. Он уже слышал, что так между собой именуют себя его поклонницы, но слышать что-то подобное от Игоря - совсем другое дело. В душе он ликовал, казалось бы, обычное признание, коих он слышал тысячи, но это было сказано так непринужденно и со всей откровенностью, что невероятно его располагало. Говоря это, Балалаев не стремился ему понравиться, не подкупал лестью, а лишь признавал талант, превосходство, восхищался. И он никак не мог знать, что слова его будут услышаны не только поклонниками.