Время придет

Я только там, Где нет меня – вокруг тебя невидимый. Ты знаешь, без тебя и дня, Ты знаешь, без тебя и дня прожить нельзя мне видимо.

День 150. О том, как И.Б. спешит на работу после отпуска. Возвращаться после долгого перерыва всегда достаточно сложно, нужно пересилить себя, чтобы снова войти в рабочую колею. И даже если твоя работа одна из самых лучших на свете, а именно так думал Игорь, выходить после летнего отпуска было достаточно напряженно. Он долго гладил рубашку, напевая один из романсов, что разучивал еще в институте, а затем медленно пил чай из огромной кружки, наслаждаясь каждым глотком и как можно сильнее оттягивая момент выхода. Наверняка в ход пошла бы и вторая кружка чая, но Балалаев вдруг, совершенно внезапно для себя, подумал, что сегодня был не просто его первый рабочий день, но и общий сбор труппы, а значит, будут присутствовать практически все, в том числе и Александр. Маракулин. В груди что-то кольнуло, почти неощутимо, и Игорь почувствовал как где-то внутри него вспыхнул маленький огонек радости. Да, он будет рад увидеть коллег по цеху, в том числе и Александра, конечно же. Игорь старался не выделять его для себя даже в такие моменты, когда был наедине с самим собой, тем более он искренне надеялся, что за эти пару месяцев его симпатия даст слабину и этот необъяснимый трепет, преследовавший его раньше в присутствии зеленоглазого короля, исчезнет. Но трепет не исчезал. В зале было многолюдно, все артисты рассредоточились группками по всему периметру и весело переговаривались между собой, в ожидании начала собрания. Игорь замедлил шаг, оглядываясь по сторонам и заметил Белявского, сидевшего в компании двух танцоров из ансамбля. - Привет, как лето? - поинтересовался мужчина, подсаживаясь к Андрею. - О! Рад видеть. Нормально все, - радушно пробасил актер протягивая Игорю руку. В ход пошли разговоры о погоде, о последних кастингах в разные проекты, но при всем интересе Игоря к беседе, он бросал осторожные взгляды по сторонам, разыскивая предмет своей неуемной симпатии, именно сейчас он отчетливо ощутил, что очень соскучился по своенравному Маракулину. Он обшарил глазами весь зал, и уже почти отчаявшись, почувствовал на себе чей-то взгляд. Вряд ли это вообще можно ощутить, но сработало какое-то шестое чувство, осязание дало сбой и кровь начала приливать к его затылку, заставив немного нервно обернуться дабы убедиться, что все это ему почудилось. Однако, это был он, ровно секунду они смотрели друг другу в глаза, а затем почти синхронно отвели взгляды. Была во всем этом какая-то скрытая неловкость. Лицо Игоря слегка порозовело, а в глазах появился радостный блеск. Он здесь. Одна эта мысль, казалось, наполнила его жизненными силами и отличным настроением, он заерзал на стуле, усаживаясь удобнее, и еще активнее влился в разговор, только теперь обретая внутреннее умиротворение. Ответ на свой главный вопрос он получил и теперь, казалось, был совершенно счастлив и спокоен. Игорю необязательно было смотреть на него, чтобы знать, что Александр рядом, в каких-то десяти метрах от него, к тому же постоянно оборачиваться было лишним и слишком рискованным искушением для того, кто хотел бы скрыть свою мучительную симпатию. Возможно, они встретились взглядами совершенно случайно, но в этот день, ради исключения, Игорь предпочел думать, что кто-то, упустим его имя, тоже скучал по нему самую малость. День 210. О том, какой стресс переживает ИБ, зная, что АМ сидит перед ним в зале Это должно было когда-то случиться. В конце концов все хотя бы раз, но ходили на спектакль, чтобы просто посмотреть его со стороны, из зала, или составить компанию каким-то важным для них гостям. Одно дело торчать на репетиции или смотреть за действом из-за кулис, но сидеть в зале - значит стать полноценным зрителем. И вот так случилось, что Александр будет в зале сегодня. "Случайность" - так называл это Игорь и нервно, чаще обычного, бросал взгляд на часы на стене, отсчитывая секунды до начала первого акта. От природы выдержанный и спокойный, он практически никак не выказывал своей внутренней паники в отличии от других. Из коридора то и дело разносили голоса Сани Постоленко и Теоны Дольниковой, казалось все сегодня сошли немного с ума, хотя многие и старались выказать меньше напряжения, чем было на самом деле. Из-за двери показалась голова Валерия Яременко: - Ну что, готов? - Да, наверное, - неуверенно протянул Балалаев и уклончиво улыбнулся, пытаясь казаться максимально невозмутимым. - Да ладно, все нервничают. И на мои спектакли ребята захаживали, и я сам ходил посмотреть, интересно же. У них одна роль, и каждый видит ее по-разному, вкладывает что-то свое. Нередко в такой ситуации портятся отношения даже между очень хорошими друзьями, и Игорь это прекрасно знает. Вот только Маракулин для него не только соперник в битве за лучшее исполнения роли Фролло, он еще и его кумир. Человек, чья игра для него сродни эталону. И хотя он не копирует ее, прекрасно зная, что все равно не сможет именно так, но восхищается. А потому он просто не может быть готов к критике от Александра, даже зная наперед, что она будет. А она всегда бывает, когда актеры делят роль. Может быть он ничего не скажет ему в лицо, но после где-то там в кулуарах отзовется в насмешливом пренебрежительном тоне и это обязательно разнесут по театру, как это происходит обычно. "Это просто случайность." Игорь повторяет эти слова почти как мантру, стараясь убедить себя в том, что Маракулин не станет заострять на нем свое внимание. "Наверняка он пришел ради Теки" - еще одна крайне убедительная для Игоря мысль, он не раз замечал, что между ними достаточно своеобразные отношения, особенные, не похожие на остальные. Он волновался. Казалось, что даже его намертво прилипшая улыбка, померкла и потеряла былое очарование. Балалаев старательно убеждал себя внутренним, чересчур строгим голосом, что нужно просто забыть, что он в зале, забыть, что есть зал, и просто играть, так, как он это делал раньше, жить на сцене. Время вышло, нужно было идти на сцену. Игорь бросил последний критичный взгляд в зеркало на свое отражение и глубоко вздохнув, набираясь мужества, вышел из гримерки. В дальнейшем все шло как в тумане, он действительно постарался максимально абстрагироваться от ситуации, в которой очутился, и это ему даже удалось. Лишь в паре мест, как ему казалось, он не дотянул и не смог передать смятение в полной мере. И все же уйдя со сцены он, как перфекционист, до конца доволен не был, и если бы ему дали такой шанс, он тотчас бы снова отыграл этот спектакль, только лучше, ярче. Но увы, шанса не будет, и все, что ему оставалось, как и всем остальным, это ждать критики. И возможно, она будет болезненной. Но боль такая вещь, сколько к ней не готовься, ты ее все равно ощутишь. Каково же было удивление Игоря, когда ни следующий день, ни через день, ни через неделю он не услышал о своей игре ни слова. Все наперебой обсуждали брошенные вскользь обрывки фраз Александра, сказанные о других актерах, но ни одного упоминания о Балалаеве не было. Поначалу он даже тихо радовался подобному стечению обстоятельств, но потом ощутил непривычную недосказанность между ними, поводом для которой могло послужить что угодно. В голове роились не самые приятные догадки, но идти к Маракулину за ответами он бы никогда не посмел и решил ждать тот момент, когда Александр все же выскажет хоть что-то на его счет и прольет свет на всю эту ситуацию. День 215. О том, что иногда пьяная выходка АМ не такая уж и пьяная После дневных спектаклей Александр редко задерживался в театре, но сегодня ему совершенно не хотелось идти домой, он проторчал в гримерке с коллегами до самого вечера, шутил, балагурил и пил коньяк в "исключительно малых" дозах. И все прошло бы без происшествий, если бы на выходе из театра в компании своих излюбленных друзей, Постоленко и Ли, он не заметил Игоря, фотографировавшегося с поклонниками. Алкоголь мгновенно дал знать о себе и Саня уверенной походкой пошел украшать собой кадр, он невозмутимо забросил руку на плечо коллеги и, сверкнув глазами, выдал свою коронную пьяную лыбу. Щелкнул затвор мыльницы, казалось, можно было уже расходиться, но Маракулина было уже не остановить. Со стороны все выглядело так, что он просто дурачится, но на деле, он ухватился за мельчайшую возможность повзаимодествовать с человеком, давно привлекавшим его внимание и вызывающим в нем столь странные и непривычные чувства, что в их природе он даже и не думал копаться. Александр просто наслаждался моментом, когда мог вот так иронично держать руку на плече Игоря и ловить на себе этот исключительный, полный теплоты взгляд. Он чувствовал его каждой клеточкой кожи, мягкий скользящий по его лицу с нескрываемым интересом и внимательностью. - Щелкни нас двоих, а то у нас нет общей фотки, - на полном серьезе попросил Маракулин, кивая девушке с фотоаппаратом и, скорчив милую рожицу, повернулся к Игорю, дабы хлопнуть невинно ресницами и выдохнуть на него немного паров алкоголя. Он знал, что тот давно уже не смотрит в объектив, а смотрит на него, наблюдая все это время за этой дурацкой сценкой и забавляясь происходящим. - Игорь, надо улыбаться и ждать птичку, - немного пьяно бормочет подвыпивший Саня, глядя в темные светящиеся добротой глаза мужчины, и растягивает свои губы еще шире. Должно быть он чертовски много выпил, но сейчас ему так хорошо, так спокойно и он как будто бы счастлив. Почему ему так хорошо рядом с ним? Игорь давно уже отвернулся, а зеленоглазый король все любуется им и продолжает нести какую-то чушь под вспышками камеры. - Маракулин, пошли уже! - Ли нетерпеливо топчется в паре метров от них. - Какой же ты у меня красивый! - шальная рука напоследок лохматит Игорю волосы из лучших побуждений, а Постоленко, стараясь держать лицо перед поклонниками, таки оттаскивает друга от коллеги. - Фотку принеси! - отойдя метров на двадцать вспоминает Маракулин и, обернувшись, рьяно машет девушке с фотоаппаратом рукой. День 238. О том, что иногда друзья, в лице Сергея Ли, задают неудобные вопросы. Когда один из твоих близких друзей психолог, то рано или поздно он сделает тебя объектом своего пристального изучения. Он заметит куда больше, чем другие, хуже того, он может заметить то, чего ты сам в себе никогда не заметишь, если тебя, конечно, не ткнуть в это носом. Но и тогда велик шанс, что ты продолжишь все отрицать. За время работы над мюзиклом Александр очень сблизился с Сергеем, они проводили вместе много свободного времени. Оба веселые, громкие, любящие быть в центре внимания, они очень часто вместе возвращались домой после работы и этот день не был исключением. Уставшие они зашли в вагон метро и встали в самом конце, продолжая свою беседу о последних событиях в жизни театра. - А что у тебя с Балалаевым? - совершенно не делая никаких акцентов, практически между делом спросил Сергей, максимально скрывая свой интерес к теме. - В смысле? - у Маракулина комок застрял в горле. Это что вообще было сейчас? Может он услышал что-то не так? Какой нахрен Балалаев и почему его об этом спрашивает Ли? - Мне кажется, он тебе нравится... - очень издалека начал уточнять Сергей, заглядывая своими темными глазами в возмущенные маракулинские, - ну, как актер. - на всякий случай добавил артист, ощущая как тревожно нарастает напряжение в их разговоре. - А.. это... - Саня выдохнул и скривил лицо, гримасничая, словно бы анализируя игру своего коллеги, - нравится, - в итоге сухо заключил он и плотно сжав губы, зубами прикусил себе щеку, втягивая воздух. Перед глазами у него все еще проносились картинки, как Игорь мечется на сцене, как склоняется к Эсмеральде, и фоном звучал его сильный надрывный голос, так не вязавшийся с его внешностью. В этот момент он думал о нем, совершенно забыв, с каким вниманием следит за его реакцией друг. - Ты ведь даже на спектакль к нему ходил... - Ли продолжает аккуратно ворошить "палочкой" глубины маракулинской души. - Не к нему. - Саня резко обрывает друга, пытаясь оправдаться, но ловит его "понимающий" взгляд и отступает, признавая очевидное для Сергея. - Ладно, хотел посмотреть из зала, как он играет. - Все, чего он хочет в этот момент, чтобы его последних слов хватило для Ли и он увел тему их разговора в другое русло. Как бы там ни было, но сейчас он признался не только Сергею, но и себе, что на спектакль он ходил в большой степени все-таки из-за этого совершенно нераскрытого для него актера. - Но мне кажется, он тебе и как человек нравится... - выверенным тоном психоаналитика добавляет дипломированный психолог и сканирует взглядом реакцию Александра, пока у того тяжело вздымается грудь и резко возрастает внутричерепное давление. -Да нормальный парень, я как-то не думал об этом. - мямлит Маракулин и беспокойно вслушивается в голос диктора в вагоне, уж не его ли там станция? Отчасти он говорит истинную правду, он действительно никогда не думал об этих вещах. По природе своей он никогда не анализировал собственное отношение к другим, и задумывался над этим, лишь когда его направляли на подобные мысли. Волей-неволей, но вопросы Сергея заставляли его задуматься, если раньше он и не предполагал, что у него может быть какая-то симпатия, то сейчас ощутил ее в себе и был глубоко этим поражен. И это чувство, упрямо игнорируемое ранее, теперь обретало в нем новую силу, заполняя собой все его сознание. Как могло это случиться? Откуда вообще могла взяться эта симпатия? Он не смог бы ответить на эти вопросы ни тогда, ни годами позже, ему оставалось лишь принять ее как факт. - О! Моя, давай пока! - с чувством невероятного облегчения он торопливо прощается и выходит из вагона, стараясь тут же на ходу выбраться из всех этих дебрей собственных эмоций и отношений, в которых он так мало что-то смыслит, если дело касается его самого. День 252. О том, как АМ дурачится. Прогоны не являются полноценным представлением и потому, несмотря на всю их серьезность, на них часто происходят курьезные ситуации. В тот день все шло как по маслу, все работали как часы, не сбиваясь по времени, ровно до того момента, пока у Светиковой не зазвонил телефон, и она не исчезла в коридоре, игнорируя свое появление во время арии "Ты гибель моя". Игорь в недоумении посмотрел на режиссера, не зная, начинать ли ему петь без девушки. В этот момент на сцену с самым непринужденным видом выплыл Маракулин и возлег на место цыганки перед Балалаевым. Режиссер тут же прикрыл лицо рукой и, издав короткий сдержанный смешок на происходящее, кивнул Игорю, давая добро на исполнение, находя подобную замену приемлемой. Чего нельзя было сказать о самом священнике, к горлу которого при виде его кумира мгновенно подступил ком. Будь на сцене вместо него кто-то другой, должно быть он испытал бы некоторое умиление от очередной выходки Маракулина, но петь должен был именно он и все это могло быть очередным экзаменом на прочность. "Ладно, будет тебе гибель" - проскрипел про себя Игорь и, собрав волю в кулак, проникновенно запел, обращая свой чувственный мученический взор на Александра. Почти сразу актер с некоторым удивлением осознал, что в тексте этой песни было что-то сродни тем чувствам, что он сам испытывал к тому, кто сейчас был для него Эсмеральдой. Что бы он там себе не думал, как бы он этого не отрицал, но симпатия к этому человеку была очевидной и иногда настолько сильной и пугающей, что он и сам чувствовал себя на краю бездны. Да, Маракулин гибель его. И нет у Игоря раскаяния, а лишь отчаяние... Отчаяние, что его так сильно охватило восхищение им. Он осторожно вскинул руку вперед, словно бы желая к нему прикоснуться, и тотчас болезненно одернул ее назад и отвернулся. Балалаев пел, и голос его лился мощно с надрывом, он словно на какое-то мгновение позволил себе высказать все, что накопилось в нем за это время. С одной стороны он все-таки был далек от страстного вожделения в отличии от его героя, но с другой, и сейчас он дал себе в этом отчет, хотел до него дотронуться: оправить волосы, сжать ему руку или хотя бы просто стоять так близко, чтобы их плечи соприкасались и он мог чувствовать его рядом физически. Маракулин же полностью вошел в роль и, виляя бедрами подошел к колодцу, после чего под гогот всего закулисья самозабвенно омывал ножку невидимой водой. "Чертов гений," - с преклонением отметил про себя Игорь, вкладывая в слова своего персонажа куда больше эмоций, чем когда-либо прежде. Он вел над ним руками, и пальцы лихорадочно дрожали от напряжения. Он будто дал слабину, и теперь через маленькую брешь в его самообладании прорвалась лавина эмоций, которые он не мог обуздать. Спасения нет. Прощения нет. Ты гибель моя. Поникшим голосом закончил свое исполнение песни Игорь и упал рядом с ним на колени, в очередной раз подтверждая свое бессилие перед властью Александра над собой. Многие зааплодировали, кто-то даже зычно крикнул "Браво", Маракулин играючи поднялся на ноги и поклонился благодарно своим преданным "зрителям", а после ушел за кулисы. Для Балалаева все было не так легко, он столько вложил в эту песню, что теперь испытывал слабость во всем теле и душевное опустошение, он боялся даже смотреть на своего кумира, ведь тот мог догадаться, что на самом деле сейчас происходило на этой сцене, благо, что сам Саня сохранял совершенно невозмутимый вид и не обращал на него больше никакого внимания до конца дня. Лишь перед самым уходом домой Маракулин подошел к Игорю и незаметно от всех остальных коротко извинился, после чего тут же удалился, не дожидаясь ответа. День 277. Когда ИБ выступает в роли дипломата. Это бросилось в глаза не сразу, но уже через пару месяцев знакомства Игорь заметил, что Александру совершенно не нужно прилагать усилий, чтобы быть в центре внимания, он и без того притягивал внимание других людей. Все происходило так легко и естественно, что иной раз причиняло самому "центру" дискомфорт и порядком раздражало, хотя бывало и наоборот, он входил в раж и заставлял окружающих даже против их воли смеяться. Игорь же стал его благодарным зрителем, всегда стоявший в стороне он с интересом наблюдал за своим тайным кумиром и любовался, всегда молча и неизменно улыбаясь. И даже если он не всегда одобрял очередную шутку Маракулина, он не мог выжать из себя осуждение, в конце концов уж он-то точно знал, что это просто ребячество и по своей сути совершенно невинная шутка. На репетиции жертвой нового подкола стала Теона, которая достаточно болезненно переносила выпады в свой адрес, и хотя раньше у них с Александром были достаточно теплые отношения, но в последние дни актер явно вызывал у нее едва сдерживаемое раздражение и очередная шутка об её роли прошла мимо кассы. - Идиот. - с неприязнью бросила девушка и торопливо ушла со сцены, выпустить пар. Злясь сейчас даже не столько на него, сколько на свою восприимчивость к его дурацким шуткам. Свидетелями их небольшого конфликта были многие, но по-настоящему озаботил он только Игоря, который, выждав несколько минут, пошел за Теоной, чтобы выразить ей свою поддержку и внимание. Мужчина увидел её недалеко от окна и, мягко неслышно ступая, подошел к ней со спины, по-дружески заботливо приобнимая за плечи и своим убаюкивающим бархатным голосом проговорил: - Он просто шутил, ты же знаешь его манеру. - Он всегда "просто шутит". - в голосе сквозила враждебность и недовольство, девушка узнала говорящего и была ему очень благодарна за проявленную тактичность и заботу, но чувство обиды все еще терзало ее. - Но так и есть. Стоит ли тебе переживать о том, о чем он сам не вспомнит уже через несколько минут? И в этих словах была истина, с которой Теоне было чертовски сложно спорить. Она замолчала, еще раз переосмысливая произошедшее, но теперь уже смотря на все глазами Маракулина и признавая самой себе, что вряд ли тот и сам понял, как сильно ее задел. - Может и не стоит. Ты прав, - наконец изрекла она и с благодарностью посмотрела на Игоря. Раньше они почти никогда не общались, но сейчас она словно бы разглядела, какой это добрый и чуткий человек, и невольно восхитилась им. И возможно они простояли бы так еще какое-то время, но их единение прервал Александр, оказавшийся рядом с ними. Он пришел сам, когда увидел, что Игоря в зале нет, догадаться где он особого труда не составило. Внутри него вырос непривычный и сильный протест, суть которого он улавливал плохо, но появилось острое желание не дать им быть там вместе. И даже если он сам виноват, и даже если Балалаев просто успокаивает девушку, ему эгоистично хотелось, чтобы он либо был рядом с ним, либо на худой конец один. Все, лишь бы ни с кем не делить его внимание. Маракулин окинул их взглядом совершенно ничего не выражавшим, что было абсолютно ему не присуще, скрывая тем самым свои эмоции, а затем выстрелил в обоих своей дурацкой обезоруживающей улыбкой. Она была настолько клоунской, что смотреть на него серьезно, а тем более с обидой было уже нельзя, и он всегда мастерски этим пользовался. - Милые бранятся - только тешатся. - Саня театрально склонился над рукой Теоны и запечатлел на ней показательный поцелуй, мол скорблю больше всех, что обидел вас мадам и готов всеми силами искупить свою вину. Он тут же шутливо смерил Балалаева ревнивым взглядом и, аккуратно под локоток увел свою Эсмеральду репетировать. И все было проделано так искусно и артистично, что никому и в голову бы не пришло, что ревновал Маракулин совсем не свою партнершу. Игорь смотрел им вслед и одобрительно улыбался, испытывая странное облегчение от того, что в очередной раз ему удалось сгладить острые углы и сохранить для Саши нормальные отношения с коллегами. Он и сам не очень понял, как начал проявлять о нему подобную заботу, и если бы кто-то со стороны спросил его, зачем он это делает, то он бы счел это непроизвольным желанием сохранить дружескую атмосферу среди актеров и сам бы поверил в это. Очень сложно признать и уловить тот момент, когда наша симпатия трансформируется в заботу, тщательно маскируемую благими намерениями. Не обязательно сидеть в первом ряду партера или царской ложе, чтобы быть для кого-то главным зрителем, ложи №5 вполне достаточно. День 320. О том, что "а нЕ фига" или кто-то очень собственник - Ну и что ты бесишься? Может уже стоит пойти и сказать ему, что всё его внимание должно принадлежать исключительно тебе? - напряженный шепот Ли. - С чего ты взял? - С того, что Саня Постоленко впал у тебя в немилость на весь вечер, только за то, что занял твое место рядом с ним. - Это не так. - Расскажи это кому-нибудь другому, но я то вижу, что после каждой своей шутки ты проверяешь его реакцию. - Нет, - голос Маракулина ушел в глухую оборону. - Саш, ты мне можешь это отрицать, но самому себе пора бы уже признать. И в этом нет ничего такого, чтобы могло бы тебя пугать, иногда люди просто притягивают друг друга... Что было дальше Игорь уже не слышал, он рванул от двери по коридору вперед, слетел по лестнице вниз и выскочил на январский мороз, как был в рубашке и темном свитере. С голосами он ошибиться не мог, это были Александр и Сергей. Но самое убийственно было другое, рядом с Постоленко сидел он сам. Отрицание. Либо они не о нем, либо Ли ошибается, в конце концов, Маракулин же отнекивался, конечно, не совсем убедительно, но факт оставался фактом - признания не было. Но... Он и сам бы все опровергал, до последнего, даже если бы за руку поймали. А Александру - тем более. Он никогда не допускал прикосновений к нему, никогда не заводил разговор первым, он даже смотреть на него не позволял себе вдоволь, только если так делали все вокруг или же когда точно знал, что за ним никто не наблюдает. И что теперь? Игорь зарылся пальцами в волосы, царапая кожу головы ногтями, и посмотрел себе под ноги. Сердце звучно билось в его груди, не желая успокаиваться. Он был так взбудоражен, что совершенно не чувствовал холода, пока он не сковал все его тело и оставаться на морозе в таком виде стало невыносимым. Вернувшись в гримерку, первым, что он ощутил на себе, был долгий хмурый взгляд Александра. Игорь не понимал, что именно было тому причиной, его длительное отсутствие или какие-то мрачные мысли самого Саши в отношении него. Впрочем, он мог вовсе не быть с этим связан, и за эту мысль, как за соломинку, схватился замерзший артист, усаживаясь обратно на свое место к Постоленко. Через какое-то время он по-товарищески приобнял его рукой и со странной детской радостью наблюдал, как сжимаются в узкую полоску губы Маракулина, а лицо его искажается в неприязненной гримасе. Игорь старался не смотреть в санином направлении, особенно тревожил его контакт глаз, ведь внутри начинало скрестись чувство вины. В конце концов это было действительно нечестно с его стороны, ведь он знал, что подобные действия могут зацепить Александра, но пошел на это совершенно сознательно. Чертов соблазн разобраться, прав был Ли или нет. И вот, разобрался, а теперь не знал, что делать с этой информацией, как воспринять ее и как теперь продолжать избегать тесных контактов с ним. Раньше от опрометчивых поступков Игоря очень удерживал страх, что его руку оттолкнут, что его внимание сочтут навязчивым, а его самого - скучным, а к той мысли, что этого может не случиться, он готов не был. Вечер уже подходил к концу, все постепенно встали из-за стола и начали собираться по домам, когда зеленоглазый король в присущей ему шутливой манере, играючи подобрался к Игорю со спины и, перехватив рукой за талию, прижал к себе, укладывая ему на плечо свое самодовольное лицо, с расплывшейся по нему плутовской улыбкой. Сам по себе подобный жест от Маракулина странным не казался никому, он спокойно мог позволить себе вольное поведение с кем-то из друзей в их узкой компании, да и Игорь сегодня весь вечер провел в их кругу, но та сила, с которой его прижали, не оставляла никаких сомнений в истинном отношении к нему Александра. Никто ничего не заметил. Маракулин как ни в чем не бывало продолжал весело общаться с товарищами, и только рука на поясе Балалаева ясно давала понять последнему собственнические настроения Сани. Он хотел было вывернуться из этой хватки, испытывая колоссальное напряжение от их близости, но не мог себя заставить. Игорь врал себе, что не хочет обидеть своего любимого артиста, но на деле просто не мог отказаться от этого властного прикосновения его руки к себе. Он не придерживал его аккуратно ладонью, нет, Александр крепко стискивал его пальцами вдавливая в себя так требовательно, что наверняка чувствовал, как вздымается грудь его жертвы при дыхании. Игорь боялся представить, что за мысли сейчас кружат в его голове, но именно теперь он точно решил для себя, что больше никогда не станет его провоцировать, потому что это может погубить их обоих. Но как же... как же сложно будет отказаться от этих объятий, особенно теперь, когда ему дали их распробовать.