В руках Ледяного Принца

- Так... - Чамп прокашлялся. - Это правда или я повёлся на пьяные бредни Текно? У тебя будет свадьба? - Ага. Похоже на то, - усмехнулся Кан, отправляя в рот шестую креветку. Они с Чампом обедали в небольшом кафе при спортивном центре, в котором оба работали. - Обалдеть, - впечатлённо произнёс Чамп. - Тогда поздравляю! - Спасибо, - принял поздравление Кан, отпив воды. - Хотя я пока так и не определился, как к этому относиться. Всё наметилось очень неожиданно. Он немного помолчал, а потом вдруг неуверенно спросил: - Пи’Чамп, как, по-твоему, я свихнулся? Ведь у меня с Тином всё и так прекрасно. Может, нам с ним всё же не стоит устраивать эту шумиху в честь наших отношений? Тебе как со стороны кажется? Чамп коротко хохотнул. - Бери уж тогда выше, Кан, - весело сказал он, глотнув кофе. - Ты свихнулся ровно в тот момент, как влюбился в него. Все влюблённые – сумасшедшие. Ты скоро просто перейдёшь на новую ступень безумия. Затем уже чуть серьёзнее добавил: - Но лично я одобряю. Думаю, все парочки должны встряхивать свою совместную жизнь такими вот событиями. Кстати, вы уже обращались к монахам? Они назначили дату свадьбы? - Да, церемония пройдёт в апреле, - ответил Кан, рассеянно тыкая вилкой в последнюю креветку на своей тарелке. - То есть, довольно скоро? - вскинул брови Чамп. - Угу, - кивнул Кан. - Хотя я бы провернул это “дельце” ещё скорее, уж слишком оно заставляет меня нервничать. Как представлю себя и Тина в центре внимания... Утешает лишь то, что у нас будет не традиционная свадьба, а свадьба по новому образцу. - Фамилию его возьмёшь? - полюбопытствовал Чамп. - Неа, оставлю свою. И, наверное, это единственное решение, которое я в состоянии принять относительно собственной свадьбы, - флегматично хмыкнул Кан. - Серьёзно, Чамп, я оказываюсь в полнейшей прострации всякий раз, как Тин, мама или Лэй интересуются у меня, например, в каких цветах и оттенках я хотел бы видеть скатерти и чёртовы салфетки на столиках для гостей. - Всё очень плохо, да? - рассмеялся Чамп, позабавленный его словами. - Катастрофически, - уныло подтвердил Кан, снова отпив воды. - А ещё – странно. В смысле... Я стал чувствовать себя странно. Смахивает на то, как я чувствовал себя, когда мы с Тином только начали встречаться. С какого-то перепугу я вновь стал неловко себя с ним вести, стал волноваться по каждому поводу, ронять предметы, краснеть и всё в таком духе. В общем, я будто бы и не прожил с Тином под одной крышей кучу времени – такое у меня ощущение. Чамп в очередной раз хохотнул. - У тебя просто предсвадебный мандраж, - утешающе сообщил он. - Потому я и говорю, что свадьба – это сплошная нервотрёпка, - буркнул Кан. - Знаешь, тебе следует сосредоточиться на главном, - посоветовал Чамп. - На чём это? - не понял Кан. - На твоём будущем муже, балда, - фыркнул Чамп, поражаясь его несообразительности. - Скоро о том, что он принадлежит тебе, узнают все. Тин станет твоим на бумаге и его имя, наконец, перестанут мусолить в прессе, которая каждый месяц подбирает ему новую невесту. Забыл уже, как постоянно жаловался мне на это, а потом ходил раздражённый, распугивая всех наших посетителей? Лицо Кана просветлело. - Точно, - с улыбкой протянул он, - после свадьбы вся эта хрень с невестами прекратится. А ещё я смогу звать Тина мужем, что наверняка ему понравится. Таким образом, появится новый способ делать Тина счастливым! - А это – то, что ты любишь, - улыбнулся Чамп, наблюдая за его удивительным преображением. - Очень люблю! - согласно закивал Кан, выглядя крайне довольным от замаячившей перспективы. Ведь в нём так много любви к Тину, что порой ему кажется, что он не выдержит и взорвётся. Вот только Кан не всегда знает, как выразить свою любовь, как донести её до Тина. Кан часто думает, что того, что он делает для Тина – недостаточно. Поэтому он находится в постоянном поиске новых способов, как заставить Тина сиять от счастья, как заставить его улыбаться каждый день, как заставить его забыть о каких-то проблемах на работе и прочее. Так что, если свадьба и всё, что с ней связано, помогут Кану в осуществлении его главной ежедневной заботы, то тогда все муторные предсвадебные хлопоты определённо того стоят.

***

- Тин, ты счастлив, что скоро я стану твоим со всеми потрохами ещё и в глазах всех вокруг? - не удержавшись, спросил Кан вечером, когда они возвращались домой из ресторана, где ужинали с его мамой и Лэй. - Безмерно, - мгновенно ответил Тин, слегка пугающе ухмыляясь. - Надеюсь, это, наконец, отпугнёт всех назойливых “мушек”, что липнут к тебе на твоей работе. - Да никто ко мне там не липнет, - Кан театрально закатил глаза, как делал всегда, когда слышал от Тина подобные заявления. - Это всё твои фантазии. Серьёзно, Тин, ни до тебя, ни при тебе никто не проявил ко мне ни малейшего интереса. Вот на тебя постоянно вешаются! Когда мы ещё учились, я хотя бы мог, благодаря Питу, это как-то отслеживать, а теперь, когда мы оба работаем, это практически невозможно. - Значит, Пит был твоим информатором? - подловил его Тин, когда они уже вышли из лифта и пошли к квартире. - Ну, я его об этом не просил, но ты же знаешь Пита. Он – добрая душа, - сказал Кан, с улыбкой пожав плечами. - И если он видел, что я переживал на твой счёт, то старался держать меня в курсе того, где ты и с кем. - В чём совершенно не было необходимости, - вставил Тин. - Особенно во время подготовки к экзаменам, - не слушая его, продолжал Кан, - когда мы с тобой специально не виделись друг с другом, чтобы не отвлекаться. Я бы свихнулся без поддержки Пита в тот период. Мне тогда казалось, что если ты не будешь видеть меня каждый день, то забудешь и быстро переключишься на кого-то другого... кого-то более привлекательного. Настал черёд Тина закатывать глаза. - Чем только была забита твоя глупая голова? - со смешком хмыкнул он и притянул Кана к себе, вслушиваясь в заливистый лай Арчи, который заслышал их шаги. Затем пёс удивлённо пронаблюдал, как его хозяин и Кан, со смехом ввалившись в квартиру, упали на диван и, не заботясь о том, чтобы расстегнуть все пуговицы и снять одежду, погрузились в торопливые, нежные ласки. В итоге Арчи, на всякий случай, цапнул охваченного страстью Кана за лодыжку. И одновременно с этим зазвонил телефон Тина. - Продолжим позже, - Тин поцеловал Кана в губы и, тяжело вздохнув, приготовился к долгому разговору со своим коллегой по работе. Поправив на себе одежду, Кан обиженно взглянул на Арчи и потёр ногу. - Почему ты кусаешь всегда только меня? - тихо проворчал Кан, склонившись над собакой. - Ты любишь Тина больше, чем меня? Ну, ладно-ладно, не рявкай. Я тоже люблю Тина больше всех, так что я тебя понимаю, приятель. Арчи повёл ушами и, постоянно оборачиваясь на Кана, побежал к кухне, тем самым намекая, чтобы его поскорее накормили.

***

- На моей работе все теперь просто без ума от Тина, - недовольно поведал Кан сестре, пока та кропотливо составляла список гостей на его свадьбу. - Это несправедливо. Мне или завидуют, или считают, что я его не достоин. Он валялся на диване, а сверху на нём распластался Гуччи и Кан периодически охал под его тяжестью. - До чего же тебе повезло с Пи’Тином, - с блаженной улыбкой вздохнула Лэй, привычно пропуская жалобы брата мимо ушей. - Он такой замечательный! Просто потрясающий! Ты видел ту последнюю статью про него в Интернете? Мои подруги так завидуют, что я с ним знакома! Они чуть с ума не сошли, когда я рассказала, что Пи’Тин встречается с тобой и скоро у вас будет свадьба. Она вся светилась энтузиазмом. - Не могу дождаться этого события! - воскликнула она, а Кан вздохнул. Нечто подобное он теперь слышал от своей сестры буквально каждый раз, как приходил к ней и маме. Фыркнув, Кан устроился с Гуччи поудобнее, а потом вдруг улыбнулся, поняв, что тоже не может дождаться своей свадьбы с Тином. Да, он всё ещё не мог в полной мере осознать всей важности этой затеи, но Кан определённо проникся открывающимися возможностями. После свадьбы ему станет проще делать Тина счастливым и, главное, делать это адекватными способами, не чувствуя себя совсем уж глупым. А ведь он это обычно ещё сдерживается, однако в конечном итоге всё равно ведёт себя крайне несуразно. По сравнению с романтичными поступками Тина – уж точно несуразно. На взгляд Кана, требовалось срочно что-то менять. И свадьба как раз-таки предоставляла множество нормальных вариантов. Пока же время свадьбы не наступило, у Кана был только один адекватный и неглупый вариант.

***

Они уже почти подъехали к своему дому после посещения ателье, где прошла их первая примерка свадебных костюмов, когда Кан внезапно выпалил: - Тин, я тебя люблю. Он произнёс эту фразу так быстро, что сразу же засомневался, расслышал ли Тин его. Тин, играющий до этого с кондиционером и направляющий потоки горячего и холодного воздуха прямо в лицо Кана, бросил на него странный взгляд. - Хорошо сказано, - наконец, ровно отреагировал Тин, хотя его зрачки расширились и глаза сделались почти чёрными. Кан нервно облизнул губы. - А ты точно понял, что я тебе сейчас сказал? - Да, спасибо, - тем же ровным тоном голоса отозвался Тин. Однако уже через мгновение он съехал на обочину дороги, нажал на газ, не спеша выключил зажигание и убрал ключи в карман брюк. Установилась тишина. Мимо пронеслась машина. Кану совсем не нравилась реакция Тина на его признание. Раньше тот всегда счастливо улыбался, когда слышал это. Что вдруг случилось? - Тин? - осторожно позвал Кан, взглянув на него. - Что не так? Почему ты так реагируешь? Тин смотрел на лобовое стекло машины, сощурившись от слепящих лучей солнца. - Хочу наказать тебя за то, что ты очень редко мне это говоришь, - слегка рассерженно ответил он, постукивая пальцами по рулю. - У меня даже несколько раз мелькала мысль, что ты любишь меня не так сильно, как тебя люблю я. - Это неправда! - с жаром запротестовал Кан. - Значит, ты меня любишь так же сильно, как и я тебя? - напряжённо уточнил Тин. - Разве это не очевидно? - Кан искренне недоумевал. - Да, твои эмоции практически всегда очевидны. Но ты действительно редко признаёшься мне в любви, - обвинил его Тин. - Я просто... - растерянно пробормотал Кан, не зная, как объяснить. - Кан, ты всё обо мне знаешь, - добавил Тин с прежним напряжением. - Ты в курсе истории моей жизни, которая до твоего появления в ней была полностью лишена любви. И я полагал, что за то время, что мы вместе, ты уже убедился в том, насколько я жаден, когда дело касается тебя. Кан... мне всегда будет тебя мало, всегда будет мало твоих чувств в отношении меня. Поэтому, пожалуйста, не жалей для меня ничего из того, что ты способен мне дать. Я нуждаюсь в подтверждении твоей любви постоянно. - Я не жалел для тебя признаний или чего-то ещё, Тин. Никогда не жалел, поверь! - лихорадочно произнёс Кан, не отрывая от него взгляда. - Мне просто казалось, что... ну, что я буду выглядеть слишком навязчивым в твоих глазах, если всё время буду прыгать вокруг тебя со своими чувствами. Тин, их так много, что иногда я даже задыхаюсь! И разве ты не устанешь от меня, если я каждый день буду глупо набрасываться на тебя с возгласами о том, как безумно я тебя люблю? - Да как ты смеешь, Кан? - яростно прошипел Тин, резко к нему повернувшись. - Я правильно понял? На протяжении всех этих чёртовых четырёх лет ты осознанно лишал меня львиной доли своего внимания всего лишь из-за какого-то своего дурацкого заблуждения, что будешь выглядеть глупо, и я от тебя устану? Тебе сейчас придётся очень сильно постараться, чтобы я тебя простил! И, схватив Кана за воротник рубашки, Тин рванул его на себя. Кан и опомниться не успел, а Тин уже впился в его губы жгучим болезненным поцелуем, который с каждой секундой становился всё более страстным и пылким. В какой-то момент Тин откинул Кана на сиденье, и они оба засмеялись, когда их одежда стала цепляться за рычаг коробки передач. Но они всё равно целовались и целовались, случайно включая и выключая радио, откинув люк, открыв окна и бардачок. Даже когда сиденье поднялось на несколько сантиметров, оба продолжали фыркать от смеха и осыпать друг друга поцелуями. И Тин, и Кан вели себя как подростки. В салоне автомобиля было тесно, и они крушили всё вокруг. Мимо них пронеслась ещё одна машина, но ни Тин, ни Кан не обратили на неё никакого внимания. Впрочем, никакого внимания они не обратили и на то, что их собственная машина пришла в движение. Две воздушные подушки безопасности вылетели в тот момент, когда Тин запустил руку Кану под рубашку. Одна подушка угодила Тину в колено, вторая – Кану в лицо. В завершение машина налетела на дорожный знак. Хотя она оказалась крепкой, и столкновение не оставило на ней ни единой вмятины. - Что случилось? - Тин удивлённо уставился на Кана. - Или у меня земля ушла из-под ног от твоих поцелуев, или машина тронулась с места, - весело высказался Кан, после чего поднял голову и посмотрел в боковое стекло. Пейзаж за окном явно изменился. - Да, это машина тронулась, - подтвердил Кан. Снова рассмеявшись, Тин стал рыться в карманах своих брюк. Вывалив на сиденье телефон, бумажник и кредитки, он, наконец, смог достать ключи. - Может, не надо? - хохотнул Кан, догадавшись, что Тин задумал. - Где-то должна быть инструкция, в которой сказано, как засунуть подушки безопасности обратно. - Где-то наверняка есть, - улыбнулся Тин. - Но мне не хочется отпускать тебя сейчас ни на минуту. Не задумываясь, он проткнул обе подушки ключами и вновь жарко поцеловал Кана. Поцелуй получился таким долгим, что Кан пожалел, что они не оставили хоть одну подушку как источник кислорода. - Поехали быстрее домой, Тин-Тин, - нетерпеливо выдохнул Кан, забираясь пальцами Тину в брюки.

***

Освободившись, наконец, от всей одежды, Кан устроился под Тином на кровати и обхватил его ногами. А тот, поцеловав Кана горячо и томно, скользнул в него смазанными пальцами. Кан стал дышать быстрее, но сейчас ему не требовалось долгих ласк. Всё, что он хотел, – это как можно скорее почувствовать Тина внутри себя. Раздвинув ноги чуть шире, однако всё ещё сжимая Тина бёдрами, Кан плотнее притянул его к себе и закусил губу, более остро ощутив интимные прикосновения. Руки Кана сжимали спину Тина – сначала поглаживая, а потом царапая, когда Тин заставлял его откидывать назад голову в наслаждении, смешанном с едва заметной болью. - Больше не могу... - с придыханием прошептал Кан и, не выдержав, за какую-то пару мгновений перевернул Тина на спину. - Непослушный мальчишка! - засмеялся Тин. Кан, тем временем, хитро ему улыбнулся и сел сверху, расположив свои ноги по обе стороны от бёдер Тина, после чего начал медленно-медленно на него опускаться. И вот так, напрягая мышцы живота, Кан опускался и поднимался, полностью контролируя скорость и глубину проникновения Тина в него. Затем он нагнулся и начал целовать Тина в губы. Тот крепче прижал его к себе, проникая языком ему в рот и пытаясь перехватить инициативу в движениях их тел. - Не двигайся, Тин-Тин, - с проказливой усмешкой приказал ему Кан, оторвавшись от губ Тина и проведя по его груди ладонью. - Сейчас я управляю. С каждым движением вниз он замирал на миг и напрягал мышцы ягодиц и бёдер как можно сильнее. Тину это, судя по несдержанным вздохам, срывавшимся с его губ, безумно нравилось. Глаза Тина были закрыты и, казалось, он уже на грани экстаза. Его руки гладили бёдра Кана, но он покорно не вмешивался в процесс. - Кан... Кан... - хрипло стонал Тин, и у Кана от его сексуального голоса мутилось в голове. Голос Тина вообще всегда будоражил его, но в постели он воздействовал на Кана особенно мощно. Вот как в этот миг, например. Потому что перед глазами Кана всё резко начало терять свою чёткость, а через тело будто проходил электрический ток. - Ты великолепен!.. - с чувством прошептал Тин, выделяя каждый звук в этих словах, когда Кан, всхлипывая от удовольствия, стал двигаться всё быстрее и быстрее. Однако спустя несколько минут Кан смутно осознал, что больше не находится сверху. Тин улучил момент, опрокинул его обратно на постель и, получив, наконец, возможность вновь руководить процессом, начал двигаться с неистовой силой. Всё тело Кана тут же ещё невыносимее загудело и задрожало от наслаждения. К тому же, Тин входил в него под таким углом, что Кан ощущал себя абсолютно открытым. - Ах... Тин, притормози... - прерывисто простонал Кан, но восторг, слышимый в его голосе, и настойчивость его рук, которыми он притягивал Тина за ягодицы снова и снова, свидетельствовали, что он хотел сказать совсем не это. Кан чувствовал настоящее головокружение от удовольствия. В темноте спальни он видел перед своими глазами яркие разноцветные вспышки, словно это был фейерверк, создаваемый жаром и энергией их тел. - Кан!.. - глухо рыкнул Тин, становясь просто бешеным, как будто вся его жизнь зависела от способности раствориться в теле своего любовника. Кан извивался под ним, то и дело вскрикивая, – приближающаяся эйфория чуть ли не разрывала его на части. Их страсть всё возрастала, распаляемая уверенными ласками. А их любовь была такой яростной, такой отчаянной, какая бывает только у тех, кто уже давно прикипел друг к другу душами. У Кана не прекращала кружиться голова от эмоций, он вцепился в Тина мёртвой хваткой, впиваясь пальцами в его плечи и опять обвив его ногами. Между тем, сердце Кана превратилось в кипящую от любви лаву. Он отдавал Тину всё то, что по глупости и из опаски отпугнуть его таил в себе на протяжении четырёх лет. Всё, что накопилось в нём за эти годы, вырвалось из того угла его души, куда он это загонял, и теперь все барьеры рухнули, как песочные замки под волной прилива. Лёгкий ветерок, дующий из приоткрытого окна спальни, не приносил облегчения. Накатывающая волна обжигающего экстаза предвещала такой оргазм, который Кан любил испытывать больше всего. В предвкушении кусая губы, он сильнее сжал ягодицы Тина, чувствуя, что приближается феерическая кульминация. Кан ощущал себя невесомым, словно он покинул своё тело и испытывал оргазм далеко-далеко, на другой планете... - Ти-и-и-ин... люблю тебя... - протяжно выдохнул он. Кан был до краёв полон желанием, любовью и легко освобождался от накопившегося в нём напряжения. В этот момент и Тин почувствовал разрушительную волну оргазма. Сила этого оргазма была всеохватывающей, проходя через каждую частичку тела Тина, всё усиливаясь и усиливаясь, как волны накатывались одна на одну. По прошествии некоторого времени, отдышавшись и окончательно придя в себя, они вдруг, непонятно из-за чего, может, освободившись от напряжения, оба почувствовали желание смеяться. Что они и сделали, перемежая смех поцелуями.

***

Проснувшись ранним утром, Кан долго наблюдал за спящим Тином. Тот лежал рядом с ним обнажённый и такой уязвимый. “Этот красивый Ледяной Принц действительно будет любить меня всегда”, - потрясённо подумал Кан. Но его отнюдь не пугала перспектива на всю жизнь взять на себя ответственность за эту любовь. Ведь он и сам будет любить Тина всегда. А ещё Кан неожиданно понял, что рядом с ним лежит парень, для которого он – это весь мир. И которому в нём нравится всё. От этих мыслей Кану стало удивительно легко и радостно. Настолько легко и радостно, что маячившая впереди свадьба предстала перед Каном в новом свете – как новый символ их отношений. Такой же символ, каким являются их парные “метеоритные” кольца. Проснувшийся Тин открыл глаза и, часто моргая спросонья, изумлённо поглядел на радостного Кана. - Что такое? Чему ты улыбаешься? - заинтересованно спросил он. - Просто я тут решил выучить фразу “я люблю тебя” на всех языках мира, - решительно сообщил Кан. Тин вскинул брови, а потом усмехнулся. - А справишься? - поддразнил он. - Ради тебя – бесспорно! - с уверенностью закивал Кан.