В руках Ледяного Принца

В уединении своей старой комнаты, Кан окончательно осознал, как ему хочется связать себя с Тином официально. И вообще – всеми возможными способами. Он бы сцепил себя с Тином намертво, если б мог. Кану было странно и непривычно думать о таких вещах, ведь в их отношениях он обычно выступал за независимость и личное пространство. А вот Тин как раз таки был ярым собственником до мозга костей и всегда стремился к тому, чтобы внимание Кана всецело принадлежало ему одному. Помнится, Кан с большим трудом добился того, чтобы Тин, по крайней мере, прекратил заявляться к нему на работу каждый день. Компромиссом послужили частые звонки и сообщения. Да что уж там, Тин даже стал общаться со всеми его друзьями на регулярной основе, лишь бы иметь возможность ходить на “бесконечные”, как называл их Тин, дружеские посиделки вместе с Каном. Хотя этому Кан в конечном итоге даже обрадовался, потому что постепенно его Ледяной Принц по-настоящему сдружился с ними и теперь те стали их общими друзьями. Но, в целом, если бы на то была воля Тина, то он бы спрятал Кана от всего мира, поселившись с ним в каком-нибудь домике в горах. И это не преувеличение. Тин как-то признался Кану, что действительно думал об этом. Однако как же всё обстоит на данный момент? К чему всё пришло? А к тому, что Кан сидит в своей старой комнате в обнимку с Гуччи и Арчи, думая о том, как бы так изловчиться и намекнуть Тину, что он уже совсем не против жизни в горах. Более того – теперь это он хочет спрятать своего Ледяного Принца от всего мира. Спрятать, чтобы никто его у Кана не отобрал. “Будда и все боги! Мы будем совершенно неприличными, ужасными, просто отвратительно ванильными молодожёнами, свихнувшимися друг на друге, если я не пресеку в себе эту хрень прямо сейчас!” - страдальчески пронеслось в сознании Кана, и он сокрушённо покачал головой. Затем его кривая логика повернула в другую сторону. Что, если... что если Тин передумает, когда узнает, что сегодня произошло? Вдруг из-за всей этой ситуации с Тулом он решит не связывать себя браком с Каном – парнем, которой не может в равной мере противостоять Тулу? Кан не считал, что оказал брату Тина достойный отпор и злился из-за этого. Ему следовало бы повести себя как-то более умно, но проблема в том, что он никогда не блистал особым умом. Сейчас Кан впервые по-настоящему расстроился, что он такой глупый. А Тин... Тин действительно может отказаться от идеи их бракосочетания, чтобы обезопасить его от Тула. Или ещё хуже: Тин передумает, но сделает вид, что не передумал, а через какое-то время расстанется с ним под каким-нибудь предлогом. И всё по той же причине – чтобы защитить его от Тула. В таком случае, Кану нужно поднапрячься и хотя бы на короткий промежуток времени стать чуть умнее, чем он есть. Ему необходимо придумать, как избежать подобного развития событий. От всех этих размышлений и нервного напряжения на Кана нахлынуло такое уныние, что он почувствовал, как в его горле собрался тугой ком.

***

Закрыв за собой дверь и выровняв дыхание, сбившееся из-за того, что он практически бежал сюда от самой машины, Тин некоторое время просто смотрел на непривычно бесстрастного Кана, сидящего в изголовье кровати. Просто смотрел, потому что осознал вдруг, что это – начало того разговора, который есть риск не выдержать. Тин не знал, как будет жить после этого разговора. Он побоялся об этом задуматься. Его буквально трясло от мысли, что он может потерять Кана. Поэтому Тин поначалу не знал, что сказать. Он стоял у двери, смотрел на Кана в окружении собак и не мог вспомнить, как нормально дышать. Он, проклятье, даже не мог вспомнить, как нормально дышать. А потом... - Кан... - горло Тина сдавило, и его голос почти сломался. - Кан, пожалуйста, скажи, что я не разрушил всё своей неискренностью. Спустя мгновение Кан удивлённо взглянул на него, перестав, наконец, гипнотизировать спящих рядом с ним собак. И лишь спустя ещё пару мгновений до него дошло, что Тин, прежде всего, винит во всём случившемся себя, а не своего брата. - Кан, я не рассказал тебе о встрече с той девушкой, потому что... - Тин тяжело сглотнул. - Наверное, я просто не хотел напоминать тебе о том, что когда-то давно встречался с другими людьми. Это малодушно с моей стороны, да. Но, пожалуйста, Кан... прости меня. И, поверь, у меня ничего с той девушкой не было. Не знаю, что наговорил тебе Тул, но, имея представление о его натуре, вполне могу сделать вывод. Кан... почему ты молчишь? Ты ещё любишь меня? Кан вскинулся. - Тин! Конечно, люблю. Напряжённые плечи Тина слегка расслабились. - Если бы я не любил тебя... - тихо продолжил Кан, пропуская меж своих пальцев шерсть Гуччи и крайне сосредоточенно глядя на Арчи. - И если бы я не был уверен в твоих чувствах, то во мне не было бы запаса прочности, чтобы иметь дело с чёртовыми кознями твоего брата. Вздохнув, Кан коротко посмотрел на Тина, потом снова перевёл взгляд на собак. - Тин, перестань тревожиться. Ничего не изменится. Ну, между нами, я имею в виду, - скомкано прояснил Кан, разглядев в глазах Тина признаки пока не до конца ушедшего отчаяния. - Ещё четыре года назад я поставил себя на твоё место, когда ты рассказал мне о себе, о Туле и о прочих членах твоей семьи. В общем, на твоём месте я был бы так напуган, что сторонился бы всех – абсолютно всех – и подошёл бы только к тому человеку, которому доверяю целиком и полностью. И ты, Тин... ты в конечном итоге выбрал меня. Ты впустил меня в свою душу, которую раньше бдительно охранял. Так, как я могу не отвечать тебе доверием на доверие? Я верю тебе, Тин. Я всегда поверю тебе. Волна невероятного облегчения окатила Тина с головой: Кан ему верит! Это самое главное. Всё остальное – ерунда. Кан настолько верит ему, что даже ударил Тула, чем показал, что готов драться за Тина, если надо будет. Тин почувствовал, что буря в его душе немного утихла. Ощущение вернувшегося счастья после болезненно перенесённых последних часов подействовало на него дурманяще. Однако теперь ему не давало покоя то, как Кан выглядел. Тот ведь всегда был чертовски гиперактивным, всегда болтал чересчур много, почти постоянно пребывал в беспечно-весёлом расположении духа. И видеть сейчас горький излом его губ, хмурый разлёт бровей, сутулость плеч... видеть, насколько сильно Кан выбит из колеи, насколько вдумчиво он говорит, насколько ему всё-таки больно, вопреки всему... это резало Тина без ножа. У него всё внутри переворачивалось и ныло от одного лишь взгляда на такого Кана. - Кан, между нами, правда, всё хорошо? - с волнением спросил Тин, по-прежнему не решаясь приблизиться к нему хоть на шаг. Кан снова вздохнул, и слова полились из него – плоские и свинцовые от боли, горькие и скрипучие: - Из-за Тула я тут поразмыслил, Тин, и... Мне неприятно то, что о нас с тобой будут думать такие, как он. Если бы дело касалось только меня, то мне было бы пофиг, но ты, Тин... Тебе и так приходилось годами терпеть разные несправедливые домыслы на свой счёт и прочее дерьмо, а в связи с нашей свадьбой прибавится ещё до кучи. Поэтому... Послушай, Тин, нам не обязательно оформлять отношения. Мы можем оставить всё как есть. Я останусь с тобой на любых условиях, которые ты мне готов предложить. Тин оцепенел. Всё это было так неожиданно, всё это было так непохоже на Кана – на его Кана! – и всё это... “Всё это никуда не годится, - мрачно заключил Тин. - Мой Кан не играет в эти “на любых условиях” игры. Посмотри, что ты наделал, Тул!” - Кан, взгляни на меня. При властном тоне его голоса сердце Кана бешено забилось. Но он не смел встретиться с Тином взглядом: ведь сразу же сомлеет, растечётся лужицей у его ног, истает, как капля дождя на горячем камне. Или лёгким парком взовьётся ввысь. - Тин... Я не хочу, чтобы тебя опять смешивали с грязью. Особенно из-за меня, - невнятно пробормотал Кан, даже не пытаясь разобраться в сумятице своих чувств. - Думаешь, меня волнует подобная перспектива? Хоть каплю? - мягко поинтересовался Тин, затем подошёл к кровати, взял Кана за руку и потянул на себя, пока тот не очутился в его объятиях. - Я тебе что всегда говорил? Ты – мой, Кан. И ты непременно станешь моим ещё и официально. А если Тул или вообще весь мир не захочет с этим смириться, то пусть катится к чёрту. А. Оказывается, Кан недооценил собственнические наклонности своего Ледяного Принца. За всеми своими переживаниями Кан и забыл, каким Тин может быть эгоистичным. Когда дело касалось Кана, Тин не желал быть благородным. И как только Кану до прихода Тина пришло в голову, что тот, возможно, решит расстаться с ним, чтобы уберечь от гадких поступков Тула? Да Тин скорее похитит Кана и вывезет из страны, сменив им обоим имена, чем бросит его из благородных побуждений или по каким-либо другим причинам. От осознания этого в груди Кана возникло щемящее тепло и у него на глаза моментально набежали слёзы, но он с силой прикрыл веки, чтобы удержать их. Нет, он не хочет плакать. Только не сейчас. Минуты текли, Тин держал его крепко, но бережно, как будто боялся, что он рассыплется. - Кан, ты... Ты что, плачешь?.. - как-то совершенно беспомощно спросил Тин, заглянув ему в лицо и ощутив, как его колотит. Кан в молчании помотал головой, опасаясь говорить, чтобы не разрыдаться в голос от переполняющих его эмоций. Он и не думал, что способен чувствовать так много всего одновременно. Тут было и невыразимое облегчение, и упоительная радость, и живучие остатки боли, и даже противоречивая смесь раздражения и счастья из-за того, что Тин такой, какой есть. Но, главное, Кан отчётливо чувствовал, что его, наконец, отпустило чудовищное напряжение. Их обоих оно отпустило. Тин чуть отстранил Кана от себя, но не выпустил, а ладонью стёр с его щёк пару всё-таки пролившихся из глаз слезинок. Потом – горячо поцеловал в губы, стискивая Кана в своих руках. У Кана едва получилось ответить на этот поцелуй. - Я никогда тебя не отпущу, - выдохнул Тин, оторвавшись от его губ. - Ты – это все мои ожившие мечты. Я люблю тебя, Кан. - Тин... - только и смог выговорить Кан. - Слушай меня внимательно, Кан, - голос Тина упал почти до шёпота, но звучал уверенно. - Я хочу каждый вечер приходить домой и точно знать, что ты либо уже там, либо скоро придёшь. Хочу, чтобы мы делили все трудности и успехи друг друга. Хочу, чтобы ты принадлежал мне на всех основаниях, на каких только возможно. Как и я – тебе. Но больше всего я хочу, чтобы мы просто были счастливы. Пойми, если мы отменим свадьбу, то это всегда будет нас преследовать. Кто-нибудь всего лишь произнесёт слово “свадьба” и ты в тот же миг расстроишься, вспомнив при каких обстоятельствах мы отменили свою собственную свадьбу. А я не желаю, чтобы ты расстраивался, Кан. Я желаю, чтобы ты как можно чаще улыбался, был радостным и ни о чём не сожалел. Кан смущённо поёжился в его объятиях. - Я желаю для тебя того же, Тин, - сказал он еле слышно, обнимая Тина за плечи. - Тогда успокой меня окончательно. Скажи, что идея со свадьбой остаётся в силе, - настойчиво прошептал тот, коснувшись его лба своим лбом и замерев так. - И скажи, пожалуйста, скажи, что никогда меня не отвергнешь. - Конечно же, не отвергну, Тин! - с жаром заверил Кан, для убедительности толкнув его спиной к двери с возмущённым видом. - Как ты вообще мог думать, что это грёбанный конец, когда заявился сюда? Затем поостыл и, поколебавшись, робко уточнил: - Но ты... Тин, ты уверен, что готов ко всему, что принесёт с собой наш брак? Тин вновь притянул его к себе, прижал своим телом к двери и быстро поцеловал в полураскрытые губы. - Вполне уверен, - вкрадчиво произнёс он. Кан резко выдохнул, мгновенно успокоившись. - Удивительный, - с ласковой улыбкой отметил Тин, скользнув по нему взглядом. - Какой же ты удивительный, Канталуп. Я, наверное, никогда не перестану поражаться этому. - Я? Удивительный? - Кан непонимающе приподнял брови. - Многие на твоём месте, Кан, отреагировали бы на аналогичную ситуацию в своей жизни совсем иначе, - пояснил Тин. - А ты... - А я – удивительный, - с неловкой усмешкой повторил его слова Кан. - Точно, - не переставая улыбаться, кивнул Тин. И с чувством добавил: - Спасибо, что доверяешь мне. Кан пожал плечами. - Наверное, даже если бы не доверял, то всё равно бы тебя понял. Та девушка – красотка, - проговорил он нарочито небрежным тоном. Тин хрипло рассмеялся. - Она и вполовину не так красива, как красив ты, - сообщил он убеждённым, лишённым всяких сомнений голосом. - Перестань, - закатил глаза Кан. - Не смей мне тут начинать эту хрень с комплиментами, ты знаешь, что я этого не выношу. К тому же, я не расстроился из-за этой девчонки. Ну, по крайней мере, не очень сильно расстроился. - В таком случае? - Тин выжидательно на него посмотрел. - В основном, из-за Тула, конечно, - вздохнул Кан. - Но ещё и из-за того, что люди вообще могут быть так жестоки. И я прекрасно понимаю, что ещё легко отделался. Твой брат мог и помощнее на меня нажать, причинив жуткие неприятности, которые я даже представлять не хочу. - Пусть только посмеет, - машинально вырвалось у Тина. Кан снова пожал плечами и, опустив взгляд, в итоге расплывчато сознался: - Но, возвращаясь к той девчонке на видео... ну... если уж быть до конца честным, то я всё же испытал неприятное, разъедающее чувство и... - Кан, - перебил его Тин, покачав головой. - У тебя нет и не должно быть причин ревновать меня, запомни это. То, что происходит между нами, не идёт ни в какое сравнение ни с чем из того, что было в моей личной жизни раньше. Я никогда не чувствовал к той девушке ничего даже отдалённо похожего на то, что чувствую к тебе. Кан тихо вздохнул, вновь уверяясь в своём доверии Тину. А ещё он вдруг понял, что они на редкость подходят друг другу – словно две части единого целого. И что они, как оказалось, имеют много общего в вопросах ревности и собственнических чувств. Кан осознал, что никогда уже не забудет того, что открылось ему сегодня о самом себе. Но Тину, разумеется, об этом знать совсем необязательно. Впрочем, возможно, Кан всё-таки намекнёт ему о медовом месяце в горах где-нибудь подальше от цивилизации. Внезапно в спину Кана со всей дури въехала дверь, вышибая из его лёгких воздух. - Ауч! - взвизгнул он больше от испуга, чем от боли. Тут же из-за двери высунулось шкодливое личико его сестры. - Ой, Пи’Кан, прости-прости... - ничуть не покаянно извинилась Лэмон. - Я только пришла спросить, не желает ли Пи’Тин выпить чая. - А спросить, не желает ли твой брат выпить чая, ты не хочешь? - возмущённо вспылил Кан. - В любом случае, мы дома попьём. Исчезни, Лэй! - А что вы, собственно, тут так долго делаете? - полюбопытствовала та, расплываясь в насмешливой улыбке. - Лэй! - Кан попытался на корню пресечь её любопытство своим коронным устрашающим взглядом, которому он вообще-то ещё только учился у Тина. Лэмон прищурилась, а потом прыснула со смеху. - Что у тебя с глазами, Пи’Кан? - подколола она. Кан поник. Судя по всему, у него этот взгляд получался скорее забавным, нежели устрашающим. - Ну, вот что, Лэй... - недовольно начал было Кан, но тут Тин, с улыбкой наблюдавший за ними всё это время, приобнял его за плечи. - Не груби сестре, Канталуп, - укорил его Тин, после чего повернулся к Лэй. - Лэмон, буду рад выпить с тобой по чашке чая. - Тогда пойду его приготовлю! - обрадованно пропела Лэй и метнулась на кухню. - Вот вечно ты к ней подлизываешься! - мгновенно обвинил Тина Кан, стоило его сестре скрыться из виду. - Ещё бы, - глубокомысленно хмыкнул Тин. - Именно она снабжает меня информацией о тебе. - По большей части постыдной информацией из моего детства, - буркнул Кан. - На кой чёрт она тебе? - Я хочу знать о тебе всё, - просто ответил Тин. И вот как Кану на такое реагировать? - Идём, Кан, выгуляем пока собак в саду, - Тин потянул его за руку, чтобы тот помог растолкать спящих на кровати Гуччи и Арчи. С ворчанием, но Кан подчинился.

***

Тину нравился дом семьи Кана. Атмосфера тут была умиротворяющей. Находясь здесь, казалось, что плохих вещей не существует. Поэтому Тин понимал, почему Кан приехал сюда сегодня после встречи с Тулом. - Кстати, забыл сказать, что мне очень понравилось то, что ты врезал моему брату. Удар у тебя сильный – по себе помню, - с мягкой улыбкой произнёс Тин, когда они остановились в затенённом уголке небольшого сада при доме, наблюдая, как резвятся Гуччи и Арчи. - Да, я бью от души, - фыркнул Кан. Затем его сердце вдруг сжалось от нежности: неужели Тин считает подобную мелочь существенной? Или его раньше никогда никто не защищал? “Вероятно, так и есть, учитывая всё, что я знаю о его жизни до меня”, - мрачно подумал Кан. - Тин, а ты... ты простил Тула? - неожиданно для себя спросил он, посмотрев Тину в глаза. - Не за сегодняшнее, а... ну, знаешь, вообще. Переварив вопрос, Тин попытался осознать ответ. - Наверное, - после недолгой паузы сказал он, не прерывая их зрительный контакт. - И в этом твоя заслуга, Кан. С тех пор, как мы вместе, во мне не осталось места для ненависти. Простить Тула и отпустить весь негатив по отношению к нему оказалось легче, чем я полагал. Хотя, конечно, я ничего не забыл. Однако... я больше не злюсь на него до искр перед глазами. Тин пожал плечами. - Да и, в конце концов, ему тоже пришлось нелегко в своё время. Даже хуже, чем мне, - ровно продолжил он. - И я, пожалуй, ещё не до конца над всем этим поразмыслил. Но хочется надеяться, что постепенно жизнь расставит всё на свои места. Возможно, всё будет в порядке... со временем. - Я всё равно не понимаю, - нахмурился Кан. - Не понимаю, почему он думает, что имеет право поступать так плохо с другими людьми. - Я тоже понял не сразу, даже когда узнал о том, что он пережил, - согласно кивнул Тин. - В конечном итоге я пришёл к выводу, что все мы просто по-разному справляемся с болью. Некоторые закрываются в себе, другие делятся своей болью с кем-то близким. Тул же... справляется с болью иначе. Он убедил себя, что имеет моральное право принимать те решения, которые принимает. Для него это единственный способ примириться с болезненной действительностью. Он трансформирует свои застарелые страдания в жестокие поступки. Тул не в состоянии справиться с болью как-то по-другому. По крайней мере, в одиночку. К этому моменту уже почти стемнело и в сгустившемся сумраке витали запахи травы, растений, цветов. Во влажном воздухе чувствовалось дыхание приближающейся грозы. И вскоре в небе, в самом деле, сверкнула молния. А через несколько мгновений прогремел гром. Затем всё стихло. Кан поднял голову и всмотрелся в надвигающиеся тучи. - Промокнем, - равнодушно сообщил он. - Нет, до начала ливня ещё есть время, - уверенно заявил Тин и прижал его к себе. В небе снова сверкнула молния, и Кан стиснул плечи Тина своими пальцами. - Тин, - приглушённо и немного нерешительно заговорил Кан, - что, если бы... Что, если бы я всё же дал тебе уйти? Сразу поняв, о чём конкретно Кан спрашивает, Тин покачал головой. - Я бы никуда не ушёл, - твёрдо ответил он. Стоя в темноте, они обнимались. А вдалеке природа управляла своим феерическим оркестром, и время от времени всполохи света пронизывали вечернюю тьму. Зарывшись пальцами в его волосы, Тин стал целовать Кана, пока от желания у него не перехватило дыхание. Жар, пламенеющий между ними, возрастал, как и грохот гремевшего вдали грома. Закрыв глаза, Тин неожиданно испугался, что это всё нереально, и что вот-вот его фантазии о счастливом воссоединении с Каном будут разрушены. Но когда он открыл глаза и посмотрел на Кана, тот по-прежнему был рядом – фантастически прекрасный при всполохах ярких молний. И по-прежнему принадлежащий ему. По крайней мере, в этот самый момент мечты Тина не растаяли, как он того боялся.