- Чем планируешь заняться, когда закроешь сессию?
Они стояли на мосту и наблюдали, как заходящее за горизонт солнце, бросало на землю свои прощальные теплые лучи, окрашивая все в розовые и персиковые тона, что придавало моменту какой-то непонятной романтичности.
- Собираюсь забить на все и отдохнуть.
- Хочешь куда-нибудь съездить?
- Возможно, – с еле заметной задержкой.
- Уже решил куда?
- Не совсем, не думаю, что от меня это вообще как-то зависит.
- Вернешься к началу учебы?
- Нет. Неуверен – вместо никогда.
- Задержишься?
- Можно и так сказать.
Прохладный ветерок играл в волосах, легко перебирая пряди, облизывал открытые участки кожи и, кажется, пробирался под нее, чтобы унести с собой все плохое.
- Хен.
ХоСок обернулся на привычное обращение от младшего и посмотрел прямо в глаза. Повисла тишина. Однако она не казалась какой-то неловкой, а наоборот такой уютной и правильной в данный момент. Сколько они так стоят? Минуту? Две? Пятнадцать? Никто не знает. Гюн смотрит в глаза напротив и видит там вселенную и не подозревает, что в его видят тоже самое, но не замечают, что она рушится. Молчание нарушает тихое
- Прости.
- Эй, за что ты извиняешься? – Хо не понимает, что Им имеет ввиду и смеется, посчитав это забавным.
- Сейчас ты видимо, не понимаешь, но потом обязательно поймешь.
- Блин, твоя серьезность меня пугает, не делай так! – легкий удар по плечу.
- Прости…
А теперь он нависает над бездыханным телом, зажатым в неловких объятиях, и не может прийти в себя, снова и снова прокручивая в голове их последний диалог. Перед глазами мутная пленка. Трясущимися руками убирает челку с бледного лица, оглаживает холодные щеки и начинает похлопывать по ним, в надежде разбудить. Лихорадочный поток мыслей грозится взорвать мозг.
- Нет, быть не может. Гюн, открой глаза, ты не мог! Я ведь собирался сказать, как сильно люблю тебя…
Его находят на следующий день без сознания с мертвым ЧанГюном на коленях и скомканным клочком бумаги с подписью “Хену” в руке, который он нашел рядом с телом.
Похороны прошли тихо, никого кроме родственников и близких друзей. ХоСок не пришел. Не смог. Два месяца он сидит в своей квартире, как затворник, не произнеся ни слова, периодически падая в обмороки от недоедания и нехватки сна. Когда все таки удается уснуть, а не вырубиться на полпути, Шин надеется, проснувшись, вновь увидеть эту еле касающуюся лица улыбку.
Однажды проснувшись с относительно ясной головой, он вспоминает о смятом листке и находит его среди кучи хлама на столе. Прочесть решается не сразу. Боится узнать что-то, от чего станет только хуже, а потом решает, что вечно убегать бессмысленно и разворачивает комок макулатуры.
Мне наплевать на мнение других,
Ведь я люблю тебя не их.
Но ты ничего не замечаешь,
И этим много боли причиняешь.
Мой мир стал холодным адом,
Смотрю на тебя пустым от эмоций взглядом.
Хочу забыться,
Но перед этой пропастью очень трудно остановиться.
Дышать все сложней,
Твой запах воздуха важней.
Хочу запомнить каждое слово,
И как мантру повторять снова и снова.
В душе из эмоций ураган,
А разум нежным голосом пьян.
Хочу заткнуть уши,
Но эта пустота душит.
Чувства больно на ребра давят,
Кажется, будто стены скоро раздавят.
Не думать о тебе очень сложно.
Сомневаюсь, что вообще возможно.
Пронесу через время этот крест,
Но для таких как я в этом мире не уготовано мест.
Поищу его в другой вселенной,
Не хочу быть для этой ношей бренной.
И позволь мне все же в последний раз,
Заглянуть в бездонный омут твоих глаз.
Там на струнах моих нерв играют черти,
С каждой нотой все ближе к смерти.
Все скопившиеся за это время тяжким грузом эмоции вырываются наружу жгучими слезами и отчаянными криками, содранными в кровь костяшками и хаосом в доме. Кажется, что легкие сдавливает в огромных тисках и дышать ужасно тяжело, да и не хочется.
ХоСок совершает две попытки суицида, но обе не удачные. Каждый раз его спасает ХенУ - лучший друг. В первый раз как-то так получилось, что именно в этот день он раньше освободился. А второго он просто ждал, постоянно находясь поблизости.
После этого Шин полгода лежит в психиатрической клинике, сотрудники которой уверенно называют это место санаторием для душевно больных. Выйдя оттуда, он делает себе тату на левом запястье, как небольшое обещание самому себе. “I not afraid. I not need you. I’ll forget you.”
Во время дождя, он часто останавливается, подставляя лицо ударам холодных капель. В такие моменты Хо чувствует его присутствие. Гюни любил дождь. Иногда ему кажется, что кто-то невесомо обнимает его за плечи.
После окончательного признания своей психической стабильности, восстанавливается в университете, получает диплом. Жизнь налаживается…
Его нашли на могиле Им ЧанГюна. На левом запястье поверх тату аккуратно вырезано острым лезвием “It’s lie”.
