В омуте страха

Первое, о чем подумала Шарлотта, вскочив с кровати в холодном поту: кто-то влез в дом, открыв окно её комнаты нараспашку, загнал внутрь холодный воздух. Шарлотта вытерла лоб рукавом ночной рубашки и потянулась за стаканом воды, стоящем на кривоногой прикроватной тумбочке рядом с ночником. Лампочка чуть заметно мигнула, заставив девочку отшатнуться, а затем погасла. В темноте ночи, обдуваемая лишь морозный ветром, сочившемся через открытое окно, раздался испуганный детский всхлип, а за ним ещё один. Шарлотта потянулась за фонариком, который всегда лежал у неё под подушкой на крайний случай, и включила его. Несколько раз он мигнул подобно лампе, ранее отключившейся, а затем слабый луч света рассеялся в чёрной темноте. Плечи девочки напряглись и едва заметно затряслись, когда она соскользнула с кровати и босыми ногами прошлепала к окну. Створки пронзительно заскрипели подобно крику старого ворона, покачнулись занавески, слово под ними находился кто-то невидимый. Шарлотта продолжала медленными и неуверенными шагами приближаться к открытому окну. Бурная детская фантазия нарисовала кучу разных картинок — монстры под кроватью, тянущие свои мерзкие когтистые лапы к её худым ногам; жуткие пауки, вылезающие из углов комнаты; мертвенно-бледные призраки, от движений которых занавески на окне так пугающе развиваются. Какие ещё ужасы хранит детская комната? — Мисс Перегрин., — прошептала девочка, а фонарик выпал из рук, покатившись по деревянному полу, и мигнув напоследок бледным лучиком, погас. — Мисс Перегрин! — всхлип перерос в дикий, пронизывающий вопль, словно кричал зверь, изводя последнее дыхание. Шарлотте казалось, что там, за кустами сидит человек, и он выжидает, как бы проникнуть в дом. Девочке казалось, что человек на улице придёт стоит ей только посмотреть в окно, а потому она отвернулась, прикрыла дрожащие веки, на ощупь пытаясь найти ручку и прикрыть окно. Когда старая рама скрипнула, отрезая Шарлотту от улицы, на которой оживали самые жуткие её страхи. Она решилась открыть глаза и прислонившись щекой к холодному окну, всмотрелась вдаль, словно не чувствуя холода, пронизывающего детскую кожу. И вновь ей показалось, что там кто-то есть… Шарлотта моргнула, пытаясь отогнать фантазию, и тут же увидела, как от одного дерева к другому метнулась чёрная тень. Тёмная ткань плаща развевалась за спиной человека, и девочка отшатнулась, но споткнулась об упавший раннее фонарик и вновь закричала. — Пожалуйста, мисс Перегрин! Детский страх — самый чистый, неподпитанный какими-либо другими эмоциями вроде злости или ненависти — просто чистая паника. Чувство превосходства чего-то первобытного, высокого и непокоренного над человеком. Люди эволюционировали, да, но им остались присущи все фобии мира, страхи. Самым страшным опасение каждого из них, несомненно была смерть, но для Шарлотты сейчас не существовало ничего, кроме ужасных монстров, придуманных её бурной фантазией. Шарлотта обхватила себя руками и скрючившись на полу в позе эмбриона, начала медленно качаться из стороны в сторону. Тело бил сильный озноб, по коже пошли мурашки — не то от холода, не то от испуга — и поглаживание рук не помогало согреться, лишь добавляло какой-то панической нотки во всю эту ситуацию. Послышались шаги, стук по лестнице двух пар ног, а затем дверь распахнулась от сильного толчка, ударившись о стену и скрипнув, словно жалуясь на жестокое обращение. В дверном проеме появилась мисс Перегрин и… Гораций. Юноша бросился закрывать вновь открывшиеся окно, через которое и задувал холод, а женщина кинулась к Шарлотте и попыталась поднять её с пола. Девочка отчаянно закричала, отбиваясь всей силой ослабевшими руками и ногами, продолжая дергаться в конвульсиях и кричать от страха. — Монстры! Они под кроватью, за окном был человек! — вновь и вновь повторяла малышка, и глядя на это, у имбрины сжималось сердце, словно в тисках. Ей было мучительно видеть все это, но она уже отчаялась понять, как можно помочь воспитаннице. — Шарлотта, девочка моя! Это мисс Перегрин, — отчаянно произнесла она. — Я тут, я тебя не обижу. Слышишь, Шарлотта? Это я. Предприняв ещё одну попытку схватить воспитанницу, женщина почувствовала, как удары девочки ослабевают, а дыхание становится чуть более ровным, чем до этого. Женщина издала едва заметный вздох облегчения, затем подняла девочку на руки, словно та ничего не весила — Шарлотта и правда была очень худенькой и казалась хрупкой, словно хрусталь — а затем уложила на кровать, прикрыв одеялом. Подняла с пола сломанный фонарик, включила лампу, ранее погасшую, и поцеловала воспитанницу в лоб. Гораций сел на край кровати, беря холодную руку Шарлотты в свою теплую. — Гораций?.. Ты останешься? — нахмурившись, спросила мисс Перегрин, переводя взгляд с девочки на юношу. В ответ блондин лишь кивнул, и имбрина поспешила удалиться из комнаты.