За сценой

— Где его носит? Парни сидели в черном фургоне, в котором, по идее, должны были ехать в отель. Должны были. Но Пак Чимин, который увлекся своим позерством на камеру, так не думал. — Как всегда, пока со всеми не сфотографируется — не успокоится, — возвел очи горе Чонгук, уже почти засыпая, едва его пятая точка опустилась на мягкое сиденье, а голова — на плечо Тэхена. — С одной стороны, это и хорошо. Мы — лентяи, а он вон, чуть ли не в лепешку расшибается, лишь бы АРМИ было нормально, — задумался Хосок, — а с другой стороны — ждать его перспектива так себе. Тут с ним не могли не согласиться парни. Серьезно, Чимин уже больше получаса стоит возле выхода из концертного зала, а дойти до фургона, который в пяти шагах от него, не может. — Юнги-хен, притащи его, пожалуйста, — просит Намджун, пытаясь разглядеть хоть что-то через тонированные окна машины. — Сам придет, не маленький, — отозвался хен. — Ты же знаешь, что он придет только, в лучшем случае, через час, — вздыхает Джин и открывает дверь фургона. Сразу громче слышаться крики фанатов и музыка из полупустого концертного зала. Чимин и правда стоит около входа и фотографируется абсолютно со всеми. — Если бы Шихек видел…- покачал головой Намджун, — но благо его нет. — Это точно, — согласно кивнули парни. — А куда менеджеры смотрят? — Тэхен нахмурился и подался вперед, заставляя Чонгука чуть привстать, мямля что-то вроде «ну, хен», — Его сейчас там пристрелят и все. — Стоп, что, — у Намджуна в голове всплыли не очень приятные воспоминания о том, что было буквально несколько месяцев назад. Перед камбэком Чимину угрожали. Причем нормально так угрожали. Но Пак, хоть и боялся до одури, но вида не показывал. Как всегда — веселый, улыбчивый, громкий. А внутри — страх, боль, непонимание. Вообще, Намджун не знал, что бы он делал на месте Чимина. Наверное, заперся бы в комнате и не выходил без особой надобности. Нет, вообще не выходил бы. Намджун выглядывает из-за дверцы. — Чимин, быстрее ногами шевели! — говорит он, и Пак, на удивление, не только его слышит, но еще и выполняет. Снег пойдет, явно. Как только он забирается в машину и садиться на свое место рядом с Юнги, то все, даже почти заснувший Чонгук, начинают испепелять его взглядом. — Что? — наконец не выдерживает Чимин и обводит парней взглядом. — Надоело мне, вот что, — складывает руки на груди Намджун, — каждый раз мы ждем лишь тебя, Чимин, имей уважение. Ладно, макнэ — им пофиг, они подождут еще и денег заплатят, чтобы не торопился. Но хенов заставлять ждать — это, как минимум, неуважение. Чимин хмурится и искренне не понимает в чем проблема. Он всего лишь проявил дружелюбие и вежливость к фанатам, которые делают буквально все для них, а этим лишь бы в номер пораньше завалиться и бухнуть знатно. Нет, ну, бухнуть и он не против, но это сейчас не важно! — А что в этом такого? — Чимин, мы ждем тебя в машине полчаса, и ты спрашиваешь, что в этом такого? — Тэхен пытается как можно вежливее донести до друга то, что он не прав. — Вот видишь, даже макнэ-лайн возмущается, — пожимает плечами Намджун. — Вы просто бесчувственные и вам все равно на АРМИ. А мне — нет, — Чимин не обращает внимание на то, что Юнги активно пихает его под ребра, чтобы тот замолчал, и продолжает гнуть свою. Тем временем, машина тронулась, вместе с нервами парней. — Да как ты смеешь?! — чуть ли не пищит Джин — местный борец за права и любовь АРМИ. — Чимин, правда, хватит, все забудь. Перегибаешь, — кивнул Тэхен, не сводя глаз с друга, который не желал смотреть вообще ни на кого. Он упрямо полил в окно и сложил руки на груди. За коном пролетали огни большой дороги, что били по глазам в темноте и часто-часто менялись машины. Поток автомобилей был настолько сильный, что не проходило и секунды, чтобы их не обогнала или они не обогнали хотя бы одной машины. Но пробки, на удивление, не было. — И все же, — нарушил тишину Намджун. — Нет, Намджун, лучше сейчас помолчать, — одернул его Джин, серьезно смотря на лидера. — Давай, я сам решу? — нахмурился Намджун. Джин явно затронул его лидерское самолюбие. — Ты тон смени, для начала, — парировал Ким-старший, возмущенный таким гонором в его сторону. — Я разговариваю нормально, а вот ты — нет, — Намджун не желал уступать Сокджину и упрямо смотрел ему в глаза. Тот фыркнул и отвернулся, уткнувшись в телефон. Опять повисло тяжелое молчание, и никто не хотел его прерывать. Что-то явно не так, в воздухе буквально чувствовалось напряжение, нависшие между мемберами грозной тучей. Причем, нормальной такой, грозовой. Знаете, как начинается гроза? Собираются тучи… — Хен, что происходит? — сонный Чонгук, которого разбудили злые хены, едва смог разлепить свои глаза. Из-за темноты видны были лишь очертания парней, но даже так было видно, что все погружены в свои мысли. — Ничего, Чонгук, спи. Тебе же вообще не в чем принимать участие не нужно! — съязвил Юнги. — Ко мне какие претензии? — макнэ был явно обескуражен такой, с ходу кинутой, предъявой. — Никаких! Совершенно! Потому что ты ничего не делаешь, абсолютно, — ну, как говорится, пультаорыне. Шугу понесло. — Да? По-крайней мере, это не я валяюсь на диване целыми днями, говоря о том, как же мне надоело жить и переписывать завещание по сто раз на дню! — Чонгук взбодрился. Бодрячком прямо, будто выспался. Но нет, это всего лишь адреналин. Он понимает, что за такой тон, да еще и с Юнги, он может не хило так получить. — Гук, — предостерегает Тэхен, чуть потянув младшего за рукав, но тот вырывается, одаряя Тэ разъяренным взглядом. — Не трогай меня сейчас, Тэхен, — с металлом в голосе говорит он и переводит взгляд на Юнги, который, видимо, не желал продолжать разговор на эту тему. Чонгук задел за живое. Насыпал соль на рану, как хотите называйте, но лучше бы он помолчал или хотя бы подумал. Намджун, который до сих пор находится в шоке от дерзости макнэ, заметил, как рядом разгоралась еще одна ссора. — Йа, мелкие совсем страх потеряли, — покачал головой Хосок. — Зато старшие такие умные, я смотрю, — вступился за братьев по лайну Тэхен, — вместо того, чтобы прекратить это все, они распаляют. — Тебе-то что не нравится? Сидишь, молчишь да за Чонгуком бегаешь, как мамочка, даже не понимая, что он делает за твоей спиной, — сердце екнуло, когда Хосок это сказал, а Тэхен, нахмурившись, повернулся к Чонгуку. Тот, услышав слова Хосока, отвернулся к окну и вздохнул, машинально проверив телефон. — О чем он? — Ни о чем! — огрызнулся Гук, нервно дергая плечом. Огни города виднелись где-то вдалеке, а дорога, кажется, не кончалась, а желательно, чтобы поскорей это все закончилось. Вернёмся к грозе. После того, как собрались тучи, начинается гром, молнии… Самое страшное действо, в общем. Предвестники грозы. Напряжение можно было резать ножом, серьезно. Оно звенело в воздухе и, казалось, сейчас полетят искры. Чонгук не мог смотреть на Тэхена, который, в свою очередь, не отрывал от него взгляда. Намджун часто дышал от возмущения и злобы, пока Джин скрипя зубами, старался делать вид, что ничего не произошло. Чимин молчал, и иногда смотрел на Хосока, который, закрыв глаза, пытался спать. — Мы надоели друг другу, — наконец выдает Намджун. — Лично меня все устраивает, — ерничает Джин в ответ, — кроме, конечно, того, что ты — тряпка. Парни замерли, смотря на старшего. Даже Чонгук повернулся и наткнулся на взгляд Тэ. — Что происходит, Чонгук? — спрашивает Тэхен, испытывающим взглядом смотря на макнэ. На фоне Намджун и Джин продолжали ссориться, но Чонгук услышал лишь «Что ты сейчас сказал?!». — Я не понимаю, о чем они, хен, — пожимает плечами Гук, чем привлек внимание Намджуна, теперь лидер прислушивался к разговору макнэх. — Не ври. Что значит «за твоей спиной»? — Тэ, я серьезно… — Кому ты врешь, Чонгук? — встрял Намджун, привлекая к себе внимание неразлучников, — Давай, расскажи ему, как и с кем ты переписываешься. Чонгук испуганно смотрит на Тэ, а тот удивленно моргает и пытается что-то сказать, но не может. — Тэ…- лицо Чонгука тут же меняется. Он хмурится и поворачивается к Намджуну. — Сначала разберись в своей жизни, потом в мою лезь! Намджун, в который раз прифигевший от наглости макнэ, не знал, что ответить, открывая и закрывая рот. — Ну и что ты молчишь? Не можешь ему ответить?! — сразу накинулся Джин, не дав даже все обдумать. — Я сам знаю, что мне делать, — огрызнулся в который раз лидер. — Да прекратите оба! — не выдерживает Юнги, — разбирайтесь где-нибудь в другом месте, пожалуйста! — Я лично прослежу, чтобы они беспрекословно выполнили Ваш приказ, — возвел очи горе Хосок, парируя над Юнги, — уйми Чимина, а потом уже на других гавкай! — Я вообще сидел и молчал! — возмутился Пак. — Зато перед этим раздавал направо и налево, — цокнул языком Хоби, поворачиваясь к макнэ-лайну. — Может, потрудишься объяснить, Чонгук? — спрашивал Тэхен, а Чонгук молчал. Он не знал, что ответить. Понимал, что будет больно не только ему, но и Тэхену. А меньше всего Гуку хотелось причинять боль ему. Он просто пустым взглядом смотрел на Намджуна и Джина. — Почему ты ничего не можешь?! — уже чуть ли не кричал Джин, в то время, как Намджун совсем запутался. Где они? Где те парни, которые были друг другу, как братья. Где? — Тебе вечно все не нравится! — Я виноват во всем! Всегда! — Боже, хватит строить из себя жертву! И… Гром. Резкий толчок и звук тормозов, который прервал перепалку парней. Все дружно замолчали и, переглядываясь, начали открывать двери. — Сидеть всем на месте! — раздраженно и в то же время испуганно кричит менеджер и сам выходит из машины. — Что случилось, Сэджин-хен? — хмурится Чимин, и подсаживается ближе к водительскому сиденью. — Авария, сидите на своих местах. Не высовывайтесь, — коротко бросает менеджер и выходит из машины вслед за своим коллегой, а немного напуганные парни замерли на месте. — И что теперь делать? — обескураженный Джин переводил взгляд с одного мембера на другого. — Ничего! Уже ничего! Если бы кто-то не орал на всю машину и не отвлекал водителя, то всего этого не было бы! — бурно жестикулируя, кипит Намджун. — Ах, это я виноват? — верещит старший. — Вы можете хотя бы сейчас не кричать? Надо думать, — закатывает глаза Юнги. — О, я даже знаю, что ты придумаешь. Спать, — вернул Хосок. — Я не пойму, у тебя претензии какие-то? — в этот раз Юнги решает не уходить от разговора, а идти лоб в лоб. — Нет, что ты. Просто ты пылишь на Гука, якобы, он ничего не делает. А сам спишь целый день, в то время, как все трудятся в поте лица. Все замолкли. Вот что-что, а отдыхать себе Юнги позволял не часто. Каждый день он допоздна сидит в студии и возвращается под утро только потому, что это нужно. Для ребят, для группы, для БигХит. Без его труда, который требует не мало жертв, как например: личная жизнь, свободное время, отдых, без его труда и жертв не было бы и Бантан. Разве трудно понять, что Юнги постоянно карит себя за свою слабость, за свою лень, но отдых тоже нужен. Поэтому, он не считает себя виноватым и лишь удивленно вскидывает брови на такую предъяву от Хосока. От кого, а от него он такого не ожидал. — Перебор, — выдает наконец Намджун и смотрит на Юнги, который продолжал сверлить взглядом неблагодарного друга. — Да чтоб ты знал, — металл в голосе Юнги свидетельствует о том, что это уже не Шуга, а Агуст Ди, следовательно, пора валить, — я ни разу за последний месяц не высыпался, веришь или нет, мне плевать, но просто знай. Знай, что я страдаю от гребаной бессонницы уже который месяц и только днем могу лишь прикрыть глаза.- Хосок открыл рот и просто слушал тираду старшего, не смея сказать что-либо в ответ. Начали сверкать молнии, — Знай, что я каждый долбаный день провожу в студии, пока вы развлекаетесь в общаге, потому что у вас выходной. И знаешь? Я даже извинюсь перед Гуком. Нет, правда. Я наехал на него, потому что считаю, что он ничего не делает, и это было в какой-то степени эгоистично. Чонгук, — Юнги переводит взгляд на Гука, который, кусая губы, неотрывно смотрел на Тэхена, — прости. Я виноват. — Не бери в голову, хен, я понимаю, — кивает Чонгук, — ты тоже прости. — И что ты теперь скажешь? — Мин с какой-то не читаемой эмоцией смотрит на Хосока, у которого губа трясется, а глаза на мокром месте, — Думаю, ты понял. Снова повисло молчание, но ее прервали огни подъезжающей патрульной машины и звук сирены полицейской машины. — Это уже серьезно, — Намджун открыл дверь фургона и вышел. Следом последовали и остальные, а Тэ и Гук остались на своем месте. — В чем проблема? — Намджун подошел к Сэджину, а тот прожег его яростным взглядом. — Я же сказал сидеть в машине, — шипит менеджер, и возводит очи горе, видя за спиной Намджуна остальных мемберов, — вы неисправимы. — Только не говорите мне, что мы виноваты, — качает головой Джин и жмется ближе к Намджуну. — А где вторая машина? — Юнги хмурится и осматривается. — После столкновения водитель автомобиля скрылся, — пояснил Сэджин, смирившись с тем, что парни никогда его не слушают. — Значит, мы не виноваты! — воспрянул Джин. — Не факт, — к парням подошел мужчина в полицейской форме и осмотрел всех, — ваш автомобиль? — Да, — кивнул Сэджин, — этот фургон… — Должны были сопровождать две полицейские машины, но, по неизвестной причине, в последний момент отказались, — перебил менеджера Намджун, — поэтому, не вижу смысла винить нашего водителя. Если бы многоуважаемые сотрудники полиции не поленились и соизволили сопроводить наш автомобиль хотя бы до конца автомагистрали, то, возможно, этого не было бы. — Намджун, — подал голос менеджер. — Вы хотите сказать, что водитель вашего транспортного средства не виноват? — Да… Как известно, за громом и молнией следует дождь. Сильный ливень, последствия которого непредсказуемы. Парни вышли, оставив двух макнэ одних. — Ничего не хочешь мне сказать, Чонгук? — Тэхен сразу перешел в наступление, силой повернув Чонгука к себе. — Я…- Гук делает вид, что не понимает, о чем говорит Ким. — Хочешь сказать, что парни придумали то, что ты с кем-то переписываешься за моей спиной? — Тэхен начал злиться. — Тэ, послушай… — Нет, Чонгук, скажи правду, — требует старший, — хоть один, чертов, раз скажи правду! — Я никогда тебе не врал, — ошарашено произносит Гук, глядя на то, как глаза напротив наполняются слезами, которые старший старается скрыть, — То есть… Боже, Тэ, пожалуйста…- Чонгук тянется к Тэхену, чтобы обнять, но тот отстраняется, вытирая слезы. — Как же я устал, Чонгук. Устал от твоего вечного вранья. Пожалуйста, блять, единственный раз, скажи мне правду! — Тэхен старается не кричать, но выходит хреново. Он обещал себе, что не будет кричать на Гука никогда, но сейчас другая ситуация. — Тебе не понравится, — качает головой макнэ. — Мне уже плевать, — с некой горечью и иронией говорит Тэ, а от этого уже у Чонгука все плывет перед глазами и в голове лишь одна мысль: «нет, пожалуйста». — Я… Ох, черт. Да. Я уже почти два месяца переписываюсь с Ютой. И пару раз виделись. И я так виноват. Я подумал, что было бы неплохо отвлечься. Черт, мне просто стало банально интересно, что будет дальше. Дальше было больше. Дальше я все больше чувствовал себя виноватым перед тобой. Я бесконечно винил себя за то, что врал тебе. Я пойму, если ты не простишь меня. Но просто знай, между нами с Ютой ничего не было и быть не могло, — Чонгук, который до этого не смел смотреть на Тэхена, поднял на него взгляд и просто испугался, когда увидел, что Тэхен чуть ли не бьется в истерике. Парень просто беззвучно рыдал, то и дело, вытирая слезы рукавом, кусая губы до крови и иногда держась за сердце. Больно. Правда, больно. Осознание того, что человек, которого ты безумно любил, оберегал и дышать без него не мог, за твоей спиной недвусмысленно общался с другим… Это равносильно измене? По мнению Тэхена — да. Но и Гука тоже можно понять. Он ведь совсем еще молод. Ему, безусловно, хочется покрутить романы, хочется осознавать то, что его хотят. Боже, да все через это проходили. Только вот, Тэхен никак не мог понять, где он так накосячил, что ему досталось вот такое наказание в виде измены. — Тэхен, прости меня, пожалуйста, — Чонгук задыхался. Начал задыхаться еще тогда, когда увидел слезы на любимом лице, но теперь, кислорода чертовски не хватало, — я так сильно люблю тебя, малыш. Прости, — Чонгук притягивает к себе Тэхена, который до последнего вырывается, и обнимает так сильно, что даже вздохнуть больно. Но это уже ничего не изменит. Тэхен смотрит на Чонгука. Глаза в глаза. Подается вперед. Их дыхания переплетаются. Губы соприкасаются. Чертовски горячие с чертовски солеными. Так привычно. Так по родному, что слезы начали бежать с новой силой и Тэхен не выдерживает, болезненно скуля в поцелуй. — Тэ? — Чонгук отстраняется, смотря на парня с беспокойством. Тэхен вздыхает глубоко и поджимает губы, вместе с этим дверь машины открылась. — То есть, как это «до выяснения обстоятельств?», — пищит Чимин, которого держит Юнги, — нам домой нужно! Да и как вы собираетесь выяснять обстоятельства — водитель скрылся! — Не проблема, возьмем записи с камер, — спокойно пожимает плечами полицейский, записывая что-то в блокнот. — Понимаете, нам завтра очень рано нужно вылетать отсюда в другую страну…- попытался договориться Хосок. — Ничего, поедете прямиком отсюда. — Что?! — теперь встрял и Джин, — Да Вы знаете кто мы?! — Так, молодой человек, успокойтесь, иначе, мне придется принять меры, — хмурится представитель власти. — Мне плевать! — Намджун подоспевает во время и перехватывает Джина. — Успокойся! — с металлом в голосе приказывает он, держа старшего в крепком захвате, — Юнги-хен, бери хена и Чимина… и Хосока тоже бери, и садитесь в машину. Я разберусь. Юнги кивает и ведет сопротивляющихся парней в фургон, закрывая за ними дверь. — Что ты задумал? — спрашивает Сэджин у лидера, который достал свой телефон. — Нам с парнями нужно валить, пока не приехали СМИ. Звоню Шихеку, пусть вышлет машину, — уже приложив телефон к уху, говорит Намджун. — Ты — гений.

To be continued…