Феникс

      В далеком городке, где-то на окраине королевства есть одна таверна. Путники часто в ней останавливаются, ибо молва по землям ходит, мол, медовуха у них лучшая в мире. Верят немногие, но заведение уютное, словами не передать. Очередной путник открыл дверь и вошел внутрь. Упитые в край завсегдатаи поприветствовали гостя, и продолжили питиё. Плащ скрывал личность, почти полностью: капюшон свисал до носа, сама накидка полностью укрывала тело. Так что догадываться лишь оставалось кто это такой. Фигура прошла до барной стойки, сев на стул, и стянула капюшон. Пред трактирщиком сидела дива с каштановыми волосами, чьи кончики были алого цвета, с рубиновыми глазами, и чертовски красивыми чертами лица. — Не расскажете, что слышно в последнее время? — К сожалению, новостей особо-т и нету, мисс. Хотя недавно услышал кое-какую историю. О «жар-птице», если можно так сказать. Даже бард здешний пел, играя на своей гармони. Как там было то… А! В одном городке была птичка С судьбой незавидной жила, Семью погубила сестричка, А с ней городок весь сожгла Дальше вот не помню, зараза! Но там история о другом совсем. — Да, я ее слышала уже. Можно мне кружку медовухи? — Разумеется, красавица! — А я этой истории не слышал. Расскажешь? — Спросил один из путешественников за барной стойкой. — Конечно. Мне не сложно. Слушай тогда, — Трактирщик подал девушке кружку, — история не из коротких. Дело было в далеком городке…

Около семи лет назад…

-Элайза Тапьер, Вы приговариваетесь к смертной казни, путем сожжения, за убийство собственной матери и простых горожан, за отвергание влияния Церкви и за предательство своей страны!       Кажется, именно эти слова я услышала перед тем, как на меня нацепили кандалы и повели в камеру…— пронеслось в голове у прикованной цепями к тюремной стене девчонки, что обессиленно всхлипывала и тряслась. Ее имя — Элайза, как вы уже поняли. За что ее казнят?..       Давным-давно, когда ей было пять лет, ее отец ушел на войну. Его звал долг. Девочка осталась одна под опекой матери, которая хранила свое чадо как зеницу ока. Жаль, что недолго…       Ночью, через четыре года, в Элайзе проснулись способности… которые просыпаются обычно в пятнадцать… девочка не могла контролировать свои силы, и яркое пламя охватило дом, в котором они жили. Огонь перешел и на соседние здания. Пожарные не успели спасти их… среди переживших пожар оказалась лишь причина его возникновения, жертв же была дюжина. Отчаянный крик Элайзы разнесся громогласным эхом по городу, и в эту ночь уже никто не спал…       После этого девочку отдали в детский дом, где взрослые ее невзлюбили. В городе было немного волшебников. Да и тех, которые были, никто недолюбливал. На протяжении нескольких лет она была одна. Она зарабатывала себе имя, дружилась с жителями, подрабатывала, а на полученные деньги покупала литературу о магии. Самоучка своими способностями пыталась помогать городу. Все налаживалось… налаживалось до этого момента.        Церкви, как и священникам в целом, Элайза не нравилась никогда. После ее рождения, родители хотели было крестить девочку, но взглянув ребенку в глаза поп лишь помотал головой и заявил, мол, чувствует в ней злую силу и крестить ее будет лишь за немалую плату. Церковь в принципе крестила детей только тогда, когда их зажравшееся эго не чувствовало усталость или неприязнь, не говоря уж о других обязанностях… только тамплиеры и жрецы правителя города получали уважение со стороны фанатиков. Но без участия церкви в городе ничего не происходит. А если ты неверующий — рано или поздно отправишься на костер. Хотя это вы и так знаете.       И вот раздался скрежет петель камерной двери. Тяжелые шаги, затем… звон цепей и глухой грохот. Девушка упала на холодные плитки пола. Устало переведя взгляд на стражника, она увидела каплю сочувствия в его глазах. Однако не до этого ей было. Мужчина поднял Элайзу на ноги и повел, аккуратно тянув за цепи. Девушка в рваном балахоне еле перебирала ногами и часто спотыкалась. Они вышли из тюрьмы. Шел дождь… Улица, что обычно пустовала, казалось, собрала всех жителей города. Пройдя сквозь толпу, девушку вывели на большую каменную сцену. На сцене красовалась статуя Всевышнего и…крест. Деревянный. У его основания было много дров и хвороста. К нему ее и подвели. Стражник отпустил цепь, что была прикована к шее приговоренной и нацепил новые кандалы на ее руки. Из-за статуи вышли еще два стражника и трое священников. Один из них зашел за костер и дернул стоящий там рычаг. На мгновение зашумели шестерни и девчонка висела в метре над землей, прикованная к деревянному кресту. Все произошло очень быстро. Кандалы чуть не сломали ей руки и вопль бедняжки эхом разнесся по улице. Слезы вновь начали скатываться по щекам.       -Элайза Тапьер. Убийца. Ведьма. Еретик. Ты приговариваешься к смерти за содеянные грехи, за выступления против Бога! — вещал толпе священник — Нече отродьям, вроде тебя, по земле святой ходить! Именем Господа, отправляйся в ад и оттуда — не возвращайся!       Элайза хотела возразить им, рассказать все как есть, но из ее рта не доносилось ни одного слова. Лишь хриплые стоны… Семнадцать лет. Семнадцать лет она прожила в этом мире, и вот ее уже отправляют в иной. Священник начал громко читать молитву, а один из стражей вылил на костер масло из специального сосуда, второй же открыл решетку в лампе, поднес к костру, взял тоненький прутик, облитый маслом, зажег его о свечку и бросил под крест. Вспыхнуло пламя. Дождя не хватало, что б потушить огонь, и тот быстро перекинулся на девочку…

Люди…- самые скверные существа… которых только создала природа.

Огни, расползлись как тучи… Пламя то она не могла потушить… И тогда, яростью зажглось могучей Сердце ее, что жаром вспыхнуло…

       Сорвавшийся крик девы младой заполонил улицы. Костер загорелся словно солнце, если не ярче. Огонь начинал было потихоньку перекидываться на голый мокрый каменный пол сцены, но когда стих крик девушки — пламя потухло…

…

но…

      Вдруг на месте костра в небо ударил огненный столп, и через мгновение с туч падали не капли, а огненные шары! Вся сцена, да что там, вся площадь в одно мгновение вспыхнуло жарким пламенем! Огонь охватил весь город. Жители пытались спастись, но городские стены стали их капканом…       …и вот прошло уже…какое-то время…может пару минут… может час… может день… от города остались лишь черные от сажи груды камней, пепел, сожженная древесина и… обугленные трупы. Когда к девушке вернулось самообладание, она лежала свернувшись калачиком на месте креста, где ее жгли. Не веря глазам она поднялась на колени и взглянула на свои руки. Сажа. Они были по локоть в саже. Ее голое тело было одето в сажу, которая изображала рваные и округлые узоры. Ноги были по колено в той же саже, на спине красовалась ровная полоса до таза, от нее и вились те узоры, а на лице, на щеках были странные руны. Девушка окинула взглядом то, что осталось от города. Монстр. Еще хуже чем человек. Настоящий монстр. Элайза встала и, рыдая, пошла искать хоть что-то уцелевшее средь гор пепла. Все, что она нашла — плащ, накидка, которую приволокло ветром. Долго не раздумывая она надела плащ и пошла к… воротам… по пути она заметила еще одно новшество: ее распущенные волосы, которые развивались на ветру и мешали обзору, были немного темнее и кончики их были красными.       И вот, она одна стоит спиной к ее бывшему дому. На дворе стояла глубокая ночь, а вдалеке по дороге шла телега. У девушки возникла лишь одна мысль: если это торговцы одеждами — то одной проблемой меньше. Девушка спряталась в кустах у стены. За пределы города огонь не ушел, так что растительность осталась жива, хотя и пепел уносило ветром за стены. Телега подъехала к воротам. Торговцев было двое. Один из них спрыгнул и пошел к воротам. — Черт побери… Нэт! Иди глянь! — Чего там?! Ты вкурсе, что щас ночь?! — Тут нихера нету, Нэт! Второй торговец пошел к воротам, прихватив с собой лампу. В это время девушка проскользнула к телеге, обогнув ее сбоку и зайдя сзади. Они и вправду были торговцами, однако торговали они не одеждой. Под полотном Элайзу ждали дорогие качественные шкуры, слитки различных металлов, еда, но не одежда. Схватив пару яблок она спрыгнула с телеги и побежала прочь. Земля еще не до конца высохла после дождя, и девочка поскальзывалась на лужах, камни и ветки кололи стопы, а холодный ночной ветер постоянно одувал открытые части тела, пробирая бедняжку до костей.        По истечении сил, девушка остановилась, оглядывая местность. Рядом был небольшой лесной участок, куда она и поволоклась. Мягкая, но слегка скользкая из-за росы, трава не калечила ноги, хотя из-за порезов и ушибов идти было сложно. Лесной участок оказался небольшим водоемом, вокруг которого и росли высокие деревья. Правда чтобы выяснить это Элайзе потребовалось зайти в самый центр. Девушка свалилась с ног от усталости. Она все никак не могла восстановить дыхание, а при каждом вдохе ртом ее горло рвало от сухости. Голова немного кружилась. Чуть успокоившись девушка села, набрала в руки воды и прополоскала рот и горло. Воду она выплюнула под дерево. Затем она умыла лицо и посмотрела в воду. При свете луны девушка видела в ней свое отражение. Растрепанные волосы, заплаканные красные глаза полные ужаса и эти странные руны на щеках… Пташка скинула с себя плащ, положив его под дерево и медленно залезла в воду, чуть пискнув при первом касании ноги с холодной водной гладью. Элайза принялась смывать с себя сажу.       Дева вышла из воды. Вместо черных узоров на ее бледноватом, местами розовом, теле были лишь прозрачные капли воды, что отражали свет луны. Еще раз взглянув в отражение, она заметила, что рун уже нету, а глаза вовсе не выражают страх. Успокоилась. Девушка провела по всему телу ладонями, которые были нагреты магией. Также она подсушила мокрые волосы. Уставшая, она накинула плащ и легла под дерево, укутавшись в единственный элемент одежды. Элайза не заметила как уже погрузилась в грезы…