Крокусы, обрамленные смертью

Гул в голове у девушки стоял оглушительный. Кэролайн казалось, что там поселилось сотня маленьких упрямых барабанщиков, которые играли странный ритм, причиняя невыносимую боль. Но это было не все. Во рту у девушки все пересохло, губы запеклись, а к горлу поступала страшная тошнота – последствия введения снотворного, и Форбс понимала, что вряд ли они будут единственными. Кэролайн ощущала себя в пустыне. Ужасной раскаленной пустыне, которая захватила ее и не отпускала, приковав железными цепями к пальме и оставив под палящим солнцем. Аккуратно повернувшись на другой бок, Кэр постаралась взять себя в руки и вспомнить советы Тайлера. «Не торопись открывать глаза. Успокойся, постарайся почувствовать: одна ты в помещении или же нет», - мягкий голос родного человека плавно вошел в ее сознание. Кэр осторожно пошевелила пальцами и, наконец, поняла, что ее руки облачены в грубые, туго стянутые наручники и закованы спереди. Вскоре девушка определила, что лежит обутая и одетая; лежит, словно кукла, брошенная на диван уставшим от своей ноши человеком; лежит совершенно одна (это блондинка выяснила воспользовавшись привычным женским трюком – взглядом через ресницы) в непонятном месте. С трудом разлепив глаза, она попыталась осмотреться. Уютная, даже элегантная комната, с трудом соответствовала своей столь странной гостьей, но явно недавние приобретенные детали интерьера говорили о том, что похититель, кем бы он не был, к делу подошел серьезно. Железная решетка гармонировала с полотнами Тернера, наручники оказались полицейскими, дверь – закрытой, но Форбс ощутила себя уверенней, наткнувшись жадным взглядом на графин с водой. Покачнувшись, она мелкими шагами прошла к столику и попыталась наполнить стакан. Из-за закованных рук это получилось не сразу, и блондинка негромко выругалась, когда пролила часть столь драгоценной жидкости на себя. Кэр села в кресло, уставившись невидящим взглядом в фарфоровую статуэтку ангела, и стала размышлять о том, что ей делать дальше. Но уставший от потрясений мозг был против скрупулезного анализа и выдачи информации, хватаясь за знакомые сознанию вещи. «Франция. Первая четверть девятнадцатого века. Материал: бисквит», - машинально отметила она, вспоминая о своей работе. И тут Кэролайн подскочила окрыленная внезапным проблеском. Работа! Она шла на работу! Нащупав в немного растрепанной, но по-прежнему строгой прическе несколько шпилек, девушка улыбнулась и вытащила одну. У нее появлялся шанс, если она сумеет грамотно воспользоваться парочкой уроков, полученных от Тая. Она вспомнила, как несколько месяцев назад под смешки Локвуда, сидящего в кресле и наблюдавшего за ней любящим взглядом, пыталась освободиться от наручников, которые сама на себя и надела. Тогда это у нее получилось, но сейчас, когда это действительно было необходимо, хрупкая вещица сломалась, не выдержав столь нервных попыток. Приказав себе не расстраиваться, Кэролайн достала следующую. Теперь она действовала аккуратнее, стараясь нащупать, подцепить невидимую металлическую грань, отделявшую ее руки от долгожданной свободы. Щелчок, прозвучавший через пятнадцать минут, показался девушке необычайно громким. Вздрогнув, она отбросила с себя «железные украшения», потерла болевшие запястья и подошла к окну. Неуютный одинокий сад больше походил на загадочный лес, и Кэр приободрилась, не заметив охраны или ограды. С решеткой, установленной не так давно, она провозилась гораздо меньше, и уже потянулась к ручке, которая должна была привести ее к долгожданной свободе, когда услышала звук приближающихся шагов и запаниковала. Звук разбитого стекла был оглушающим. Кэролайн спрыгнула на сырую землю и тут же побежала, не давая себе передышки, так как прекрасно понимала, что наделала слишком много шуму. Она приказала себе бежать и не оглядываться, поэтому не видела мужчину, появившегося в «ее» комнате через десять минут после ее побега. Она не видела, как решительный, даже озлобленный взгляд сменился снисходительной усмешкой безумно уверенного в себе человека. Человека, который привык держать все под контролем. Все. Даже спонтанные побеги. Время текло бесконечно. Намеренно забредя в лес, Кэролайн не видела в нем выхода и не понимала, что ей делать дальше. Казалось, что после побега прошло несколько часов, а она все брела и брела, спотыкаясь, падая и снова вставая, дабы продолжить свой путь. Брела, не ощущая каких-либо признаков погони. Деревья башнями нависали над ней, листья трепетали от легкого дуновения ветра, вызывая странные противоречивые эмоции наслаждения и страха. Кэр покачала головой, заставляя себя выкинуть лишние мысли, и огляделась: она держала путь в гору, твердо уверенная, что поднявшись, сможет отыскать правильный путь. Под ее ногами стелился мягкий лишайник, цепляющийся за поваленные бревна вековых деревьев, а их кривые ветви загораживали тропинку, словно предупреждая людей не вступать в темный глухой лес. Тропинка с каждым шагом становилась тенистее, вокруг царило молчание, изредка оглашаемое звуком крыльев птиц или скрипом сучка под ногой. Скоро воздух сделался влажным, слышалось журчание воды. Кэролайн вгляделась в завесу ветвей и увидела извилистый берег речушки. Вода омывала речные камни, гладкие и блестящие, отполированные годами. Шум воды нарастал, доносясь откуда-то издалека, но с каждым шагом он усиливался, вызывая непреодолимое желание взглянуть на это чудо. Кэролайн, преодолев последние заросли, вышла на свет и замерла. Ее уши заложило от гула, а сердце на секунду остановилось от такой красоты. Вода, каскадом падающая вниз с отшлифованного плато, безудержным потоком устремлялась вниз и там превращалась в дикую воронку, убегая по затопленным деревьям и скалам. Высокие голубые скалы тянулись во все стороны, насколько видел глаз. Природа замерла в своей первозданной, нетленной красоте. У Кэролайн дрогнуло сердце. Как давно не наблюдала она такого мира и покоя! Как смешно, что она нашла его здесь. Нашла свободу, спасаясь от преследования. Абсолютную свободу. Мягкий шелест ветра в деревьях освобождал ее от тягостных пут, кружевные тени и солнечный свет, просачивающийся сквозь толщу листвы, наполняли силой, звук падающей воды лился прямо в уши, а на ум приходили мысли о вечной красоте и гармонии. Задумавшись, а точнее залюбовавшись такой красотой, она расслабилась и не сразу услышала звук тяжелой мужской поступи: - Я думал, что вы предпочитаете бегать только по утрам, мисс Форбс? – незнакомый мужской голос заставил девушку вспомнить, как она оказалась в этом месте, и обернуться. В нескольких шагах от нее находился мужчина, с хитрым прищуром смотря на нее. Он улыбался, но пистолет в его руках сводил эту улыбку на нет, заставляя бояться. Сглотнув, блондинка невольно сделала шаг назад, чем вызвала еще одну усмешку. - Осторожней, я не хочу так быстро лишаться столь ценной добычи. Кэролайн усмехнулась: - Конечно, вы, наверняка, предпочитаете убивать сами. Она казалась спокойной, но за этой абсолютно безэмоциональной маской, нацепленной ради безопасности, скрывалась смятение мыслей. «Он убьет меня. Убьет! Я знаю это наверняка, но… я не дамся ему. Пусть лучше я упаду в бурлящую воду; по крайней мере, у нее появится шанс спастись, выплыть на берег, появится шанс умереть самой, чем это сделает этот мерзавец», - лихорадочно размышляла Кэр, стремясь не показывать своего отчаяния. - Теперь я вижу, что ты умная девочка, хотя, сбежав, поступила очень глубоко, - между тем разглагольствовал незнакомец. – Ты не думаешь, что нам пора вернуться? - Не думаю, - пожав плечами, ответила Кэр. - Что ж, тогда мне придется тебя заставить, - мужчина вытащил пистолет и взвел курок: Кэролайн не шелохнулась. - Ты хочешь, чтобы я выстрелил? – приближаясь, заметил он. - Зачем? Лучше, я сама убью себя, чем это сделает какой-то грязный омерзительный преступник, настолько слабый, что предпочитает скрываться где-то в лесу и драться с девушками. Услышав это, мужчина схватил Кэр за руку, но она с силой оттолкнула его. Он попытался удержать девушку, но та оказалась проворнее. Шаг… Другой. И расширенными от ужаса глазами мужчина наблюдал за ее падением в пучину.