Крокусы, обрамленные смертью

Апатия... Она ядовито-зеленым цветом проникала в мозг, все больше отравляя организм, забирая жизнь, лишая простых желаний. Не хотелось... ничего... Она могла читать книги, смотреть фильмы, заниматься многим, но вместо этого Кэролайн бесцельно бродила по дому, чувствуя себя ненужным придатком, бессмысленно смотрела в потолок, моля, чтобы все скорее закончилось, все вошло в привычное для нее русло. Она знала, что находится в этом плену неделю, но ее неуемная энергия, так же заключенная в клетку, покидала ее, как и сад, расположенный прямо под окнами временного прибежища девушки. Незнакомые люди мелькали, дни сливались, но ничто не могло разбудить Кэр, впавшую после последнего разговора с Клаусом в спячку, за исключением одного... Солнца. Его лучи пробились сквозь толщу туч, осветив комнату, продемонстрировав то, насколько слаба она стала, вызвав желание что-то изменить. Кэролайн выпрямилась и вдохнула полной грудью. Атмосфера дома по-прежнему была неродной, неуютной, но в голове Форбс уже зародилась мысль изменения этого места, к лучшему, как она надеялась. Осеннее солнце светило по-летнему, призывая не проводить этот день в четырех стенах, и Кэр вышла в сад, сжимая в руке мешочек, найденный во время уборки в библиотеке. – Вас давно следует подрезать, – произнесла она вслух, обращаясь к розам и подмечая фронт работ: кроме роз, разрослась и жимолость, а изгородь давно нужно было подровнять. И Кэролайн с воодушевлением принялась за работу, разговаривая то сама с собой, то с цветами. – Вот. Без этой веточки – щелк! – вам будет гораздо лучше. И без вот этой – щелк! – Интересно, почему ваш хозяин не наймет садовника? Или киллеру экстра-класса не предстало иметь ухоженный сад? Через некоторое время кусты были приведены в порядок, и Кэр решила преступить к самому главному. Она обошла сад, выбирая подходящее место, которое к тому же было бы видно из окна. Найдя отвечающую всем параметрам лужайку, девушка остановилась и потянулась за лопатой, найденной на чердаке. – Только не говорите, что вы убили Ника и теперь решили закопать его бренное тело в саду? Если это так, то вы выбрали крайне необычный дизайн могилы – голос Стефана прозвучал неожиданно, заставляя Кэр вздрогнуть от невольных воспоминаний их первой и, как она надеялась, последней встречи. – Вообще-то я копаю клумбу, – пробурчала недовольная девушка, сетуя в душе на то, что заинтересованный ее действиями Сальваторе подходит ближе к ней. – Крайне кособокую клумбу, – заметил мужчина, осматривая труды. – И так, если это не могила, то где Клаус? – Уехал часа два назад. Куда, естественно, мне не сказал. – Отлично, – заметил Стефан, выдавливая улыбку. – Значит, нам никто не помешает. – Не помешает чему? – переспросила удивленная Кэролайн, невольно делая шаг назад. – Нашему садоводству. Дайте сюда лопату, а не то клумба получится просто ужасной, – Кэр невольно усмехнулась и протянула орудие труда мужчине. – Что здесь будет? – Стефан наступил на край лопаты и вогнал ее в землю. – Цветы возрождения... Случайно нашла их семена в библиотеке, – ответила Форбс, делая лунки и заметив вопрошающий взгляд Сальваторе, пояснила. – Крокусы. Они цветут ранней весной, говоря всем о конце зимы, о начале новой жизни... – Возрождение... Актуально для Ника, как и для всех нас, впрочем, – заметил Стеф, вытирая испарину со лба. – Почему..., – Кэр запнулась и уже тише произнесла, не в силах сдержаться и, не надеясь на ответ. – Почему он выбрал это? Почему стал таким? Я видела преступников, слышала про них, но Клаус... Он не похож на них. – Преступник живет в каждом из нас, Кэролайн, – серьезно заметил Сальваторе. – Даже в тебе он проснется, если загнать тебя в соответствующие рамки. А Ник был загнан, хотя и пытался избежать такой судьбы. Это не делает его дьяволом, но и ангелом тоже не делает. – А кем тогда делает? – девушка была поражена тому, что Стефан все-таки ответил, и тому, как именно он ответил. – Гибридом, – одно слово и столько смысла. – Он Гибрид, и всегда будет им. – А ты? – вырвалось у нее невольно. – А я... Я тоже загнан. – Таем? – еще тише спросила Кэр. Стеф кивнул, отворачивая голову, но девушка успела заметить боль и ярость, промелькнувшую в его глазах. – Я... Я не знаю, почему он это сделал. Не знаю и не могу понять, так как знаю, что этому нет оправдания. Я... Я не знаю, что мне делать. До всех этих событий мне казалось, нет, я точно знала, что люблю Тая, но теперь... Я не знаю, что со мной творится. Я начала сомневаться в любви, а значит... – Что это не любовь, – закончил за нее Сальваторе. – Я любил, впрочем, я и сейчас люблю и могу сказать тебе только одно: сомневаешься в чувствах – уходи. Я в своих не сомневался ни секунды. Кэролайн с благодарностью улыбнулась и потянулась за луковицами. Она уже начала привыкать к тому, что разговоры со Стефаном толкали ее к переосмыслению очень многих вещей. Но сегодня... Сегодня это был странный разговор. Разговор, в котором дали ростки семена доверия.