Змеи цвета индиго

      Когда я очнулся, то увидел перед собой белый потолок, затем почувствовал холод на своем лбу - кажется, это был какой-то компресс.       -О, господи, Чези, наконец-то ты очнулся! - это была моя девушка Линдси.       Расскажу немного о ней: Линдси - тот самый катализатор отношений, между мной и Мэдом, - или другими словами, она та самая девушка, которую я у него увел.       Я был до безумия влюблен в эту рыжую бестию до этого самого дня!       Но все почему? Потому что после вчерашнего, как мне кажется, я больше никогда не смогу быть с ней! Да и вообще с какой-либо девушкой. Но это никак не означало то, что я готов был стать гомосексуалистом...       -Что случилось? Почему тебя привез какой-то парень? Он бил тебя? - Не унималась она.       -Линдси, успокойся!       -Я принесу тебе чай...       -Лин, не надо! - но она меня уже не слышала, а просто скрылась за дверью.       Я находился в самой отвратительной девчачьей комнате. Линдси любила розовый цвет так, что и вся комната была в этом тошнотворном цвете, а точнее, и более того, она была однотонной. Один большой, отвратительно бледно-розовый цвет: розовым было все - мебель, пушистый ковер на паркете, стены, рамки для фотографий, мягкие игрушки, техника! И только паркет был охристо-деревянный.       Затем дверь в комнату открылась, и в дверном проеме показалась она: высокая, девушка в розовой пачке, в блестящих, фиолетовых капроновых легинсах, покрытые фиолетовым конфетти, в фиолетовых лабутенах, в ультра коротком, розовом топе, с большим вырезом на груди, и с иллюстрацией какого-то медвежонка на нем. Я посмотрел выше: в руках она держала бронзовый (хоть что-то не розовое) поднос с тостами на тарелке, по которым стекало арахисовое масло. Апельсиновый сок в прозрачном стакане, из которого как поплавок торчала розовая трубочка. Выше были, длинные, прямые рыжие волосы, и смазливая, конопатая мордашка. Тонкие губы накрашенные, ядовито-розовой, жидкой помадой. Тонкие, темно-рыжие ниточки бровей. Веки были густо подведены тем же цветом теней, что и помада, и густой, черной подводкой, а объемные длинные ресницы выглядели на столько неестественно, что невозможно было разглядеть цвет ее голубых глаз. Обычная "кукла Барби". Она была как раз под стать к моей неестественно пластмассовой жизни.       Она положила поднос на покрывало своей кровати рядом со мной. И я начал жадно уплетать тосты, потому что отбитый кишечник и журчащий желудок напомнили о своей принадлежности моему организму.       -Это ведь Мэд тебя так, да? - Неужели она окончательно хочет добить мою самооценку своими допросами?       Смотря в одну точку на розовом ковре, я лишь призренно усмехнулся, а дожевав остатки пищи, заговорил.       -Линдси... Мне иногда действительно кажется, что ты немного недалекая... - Секунда. Вторая. И ярая, горячая пощечина красовалась на моей физиономии.       - Честер. Чарльз. Беннингтон, тебе не кажется, что ты забываешь, кто я? И почему мое снисхождение пало именно на тебя?       -Знаю, Линдси! Знаю, это банально, как вчерашний день! Ты для Мэда стала неинтересна, и, боясь одиночества со своей привычкой получать все, чего только захочется, выбрала меня! - Честно, я не хотел всего этого говорить, но слава сами слетели с моих губ прежде, чем я смог понять, что это может обидеть девушку. И чтобы хоть как-то загладить свою оплошность, я немедля примкнул к ее губам. Но не почувствовал ничего, только мерзкую мокроту ее губ.       -Честер, я хочу тебя!... - она стала меня раздевать, целовать, но я не чувствовал ничего, словно был опустошен, и из-за этого возбудиться у меня так и не получилось. И тут я неожиданно понял, что это крах!..       -Честер, что случилось? - Обнаженный, я лежал на кровати Линдси и прокручивал в голове мысль о том, что ей ответить... Поднявшись с ее постели, в спешки начал одевать свои вещи.       -Линдси, я наверное пойду, хорошо... - В глазах Линдси стояли слезы, а взгляд олицетворял потерянность, и непонимание происходящей ситуации.       -Честер, я что, тебе больше не нравлюсь?.. - Боже, как я ненавидел это ее состояние вечной жертвы обстоятельств, после которой она начала рыдать.       - Дорогая моя Линдси, дело не в те...       - А в чем же тогда? У тебя кто-то появился, да? В этом все дело?!       - Нет! Я пойду, ладно? Выпусти меня и... - я уже подошел к двери, но открыть мне ее так и не дали, потому что между мной и выходом протиснулась злая, с заплаканным лицом, Линдси.       - Нет, Беннингтон! Я не отпущу тебя пока не услышу имя этой шлюшки, которую ты трахаешь за моей спиной!       - Л-линдси, я никогда не изменял тебе!..       - А почему же ты тогда убегаешь от меня посреди ночи?! А знаешь, что? Катись-ка к черту! Ты мне не нужен! Да Мэд по сравнению с тобой всегда любил меня!       - Линдси, меня трахнул один из папиных дружков! - На эмоциях я и сам не понял, зачем это сказал. В комнате повисла гробовая тишина. Я отвернулся от неё: мне хотелось провалиться на этом самом месте! Чувствовал, как все, что я строил, дало одну сплошную трещину! Все мои мечты: то, как я после окончания школы, поступил в кулинарный техникум, как уехал из этого чертового провинциального города, как я купил дом в центре Нью-Джерси, как зажил там с самой красивой девушкой в классе. Я посмотрел на нее. На мою самую любимую девочку! На ту, с которой хотел провести остаток всей свой жизни, в эти бездонные голубые глаза, которые смотрели на меня с отвращением, будто она вступила в зловонную кучу!       -Что, мерзко, да? - Я смотрел на неё сверху вниз, с таким же пренебрежением на лице, как и у неё в данный момент. В моем горле встал ком. Я почему-то мог предположить то, что она ответит... Мимика ее так и не изменилась, лишь ее лицо исказила потекшая от слез подводка. Она, шмыгая, своим маленьким, аккуратным, конопатым носиком, заговорила, в её голосе чувствовалась весьма ощутимая дрожь...       -Я н-не поним-маю, зачем т-ты в-вернулся тогда ко мне? Чтобы самоутвердиться в том, что ты не педик? Ты хоть понимаешь, какой ты аморальный человек?! - Она стала смеяться, своим истерично-писклявым смехом, - так ты теперь у нас неполноценный! Хотя нет, ты теперь по мальчикам ас! - Писклявый смех оглушал и давил. Я дрожал. Нет, меня лихорадило. Боль постепенно сменялась другим чувством. Ярость; замах; удар по ее лицу. Она коротко взвизгнула и начала негромко всхлипывать. Маленькие капельки слез, медленно скатывались по конопатой, покрасневшей щеке.       -Линдси, с-солнышко, я...       -Убирайся отсюда, чтобы я тебя больше никогда не видела! Урод! - тихим, приговорным тоном прозвучали её слова. Она, открыв мне путь к выходу, указала пальцем в его направлении. Я быстрым шагом поперся прочь из ее дома.       По дороге мне в нос ударил запах сырости, а саму дорогу заполонил туман. Маленькие капельки дождя со звоном бились об асфальт, я чувствовал себя одиноким воробьем, промокшим насквозь. Я дрожал, кашлял, а сопли мерзко текли из моего носа.