Красная бабочка

0. Призрак розы Тридцать лет спустя. Страна Огня Двери закрылись с тихим пневматическим шипением. Безлико-мелодичный голос дикторши, разбавленный треском динамиков, объявил: — Следующая станция, Танзаку-Гай. Исаму включил планшет, ехать было ещё долго, и он собирался провести их за просмотром новой псевдоисторической драмы. Сюжет был довольно избит — девушка самурай, чьи родители были убиты, мстит за них с помощью ужасного снаружи, но доброго внутри нукенина. Ничего общего с реальностью. Впрочем, и хорошо, что теперь такое могут принимать за чистую монету, а великие деревни как и ниндзя-отступники остались в прошлом. Настоящие нукенины были отбросами даже по меркам великих деревень, а их дела пахли отнюдь не розами. Эксперименты над людьми, бессудные убийства и откровенный геноцид. Вспомнить ту же резню в скрытом тумане или события в дожде после третьей войны шиноби. Коллеги считали Исаму немного сумасшедшим, его теории поднимали на смех, а его публикации в приличном обществе предпочитали не упоминать. Конспиролог с буйной фантазией, ничем не подкрепленные утверждения, абсолютно ненаучные работы — на эпитеты они не скупились. Сама тема была маргинальной — история шиноби. Архивы были давно подчищены, а очевидцы или умерли, или не желали говорить. Как ни стыдно было признаться, но Исаму действительно по большей части оперировал домыслами и слухами. Не выдержав и десяти минут — сериал резал ему глаз всем от подбора актеров и костюмов, до слащавых реплик и идиотских анахронизмов — Исаму с раздражением закрыл видео и принялся набрасывать план интервью: имело смысл привести мысли в порядок и выделить самое важное, потому что другого такого шанса может и не представиться. На экране один за другим появлялись вопросы. Исаму вычёркивал одни, вставлял другие, изменял формулировки и пытался понять, чего он собственно пытается достичь — история, настоящая история того, что случилось была слишком важна, но он сомневался, что Хитоми Хьюга согласится ещё на одно интервью. Было вообще удивительно, что она ему ответила — тема четвертой войны шиноби и всего, что ей предшествовало была полнейшим табу. Об этом никто из участников не говорил, как будто дав нерушимую клятву молчания. 忍 Полуденное солнце забирало из мира все краски, заставляя щурить глаза и прикрывать их ладонью. Поминутно останавливаясь и нещадно потея, Исаму дошел до маленького домика с выцветшей голубой крышей, окруженного заросшим садом. Еще раз сверившись с навигатором, он решительно постучал в калитку. Ждать пришлось не долго. Хитоми Хьюга была молода и красива лет двадцать, а может тридцать, а может и пятьдесят назад — Исаму не взялся бы угадывать ее возраст — некоторые шиноби старели очень быстро, другие сохраняли внешнюю юность до самой смерти. Хитоми же была чем-то средним — ее лицо избороздили морщины, но тело было поджарым и сохранившим все нужные изгибы и выпуклости. В ее причудливо собранных снежно-белых волосах были воткнуты спицы — сенбоны, поправил себя Исаму, — с небольшими бумажными бирками с иероглифами. Кажется, на одной из них изящными росчерками кисти было написано «взрыв». На лбу Хитоми уродливым выцветшим пауком расположилась печать побочной ветви. Это могло было быть как и знаком приверженности к старым традициям, так и презрения к ним. Исаму знал об обычае клана Хьюга — все члены клана были обязаны беспрекословно подчиняться главной семье, и печать обеспечивала это повиновение. Пыточное устройство, способ устранение неугодных и страховка от попадания величайшего сокровища Хьюга — их глаз — в чужие руки. 忍 Они расположились на веранде, заросшей диким виноградом. Хитоми разлила чай по небольшим чашечкам, и Исаму вежливо сделал глоток, внезапно замявшись. Планы вылетели из головы, оставив себя пустоту. Вопросы, которые он хотел задать, показались ему слишком личными, слишком цепляющим за живое. На мгновение Исаму испугался — женщина напротив была подобна старой кобре, греющейся на солнце. В целом безобидна, но упаси вас нарушить ее покой. Хитоми не торопила его, давая собраться с мыслями. — Я надеялся, услышать от вас о Рассвете, — неловко начал Исаму. — О Рассвете? — Хитоми тоже пригубила из своей чашки.- Их было как минимум три. Рассвет Яхико. Рассвет Нагато. И, наконец, Рассвет Генноске. О котором из них вы хотите услышать? — Генноске? — переспросил Исаму. — Я знаю о первых двух, и даже кое-что написал… — По правде, простите грубость старой женщины, вы и о них тоже мало что знаете. Я прочитала ваши книги. Полная чушь, скажу вам откровенно, но по крайней мере вы пытаетесь докопаться до истины. Поэтому то я и ответила на ваше письмо. — Я очень вам благодарен, — поклонился Исаму.- Очевидцы больше предпочитают отмалчиваться. — Вина выжившего, — вздохнула Хитоми. — каждый из нас мучается вопросом, могли ли мы сохранить свой мир, поступив как-то иначе… Знаете, для меня очень важно, что вы меня выслушаете. Думаю, рассказ поможет мне самой ответить на этот вопрос. Исаму включил запись на планшете: — Не возражаете что я буду записывать? — Никаких возражений. Итак, что именно вы хотели узнать? Исаму быстро спросил — Вы были знакомы с Генноске? Упустить такой шанс он не мог — это был одна из самых загадочных фигур четвертой мировой. Одни ставили его в один ряд с Мадарой, другие приписывали его к клану Оцуцуки, третьи и вовсе считали Генноске собирательным образом — групповым антагонистом мира шиноби. — Не так хорошо как хотелось. Сначала мы были врагами, потом он был пленником, а затем… затем просто не случилось Она горько вздохнула и Исаму быстро спросил, чтобы прервать ее мысли: — Правда ли, что он был наполовину Узумаки? Хитоми тихо рассмеялась — Только если характером. Его друг — Нагато, по слухам был из этого клана. А так не верьте этой писанине. Генноске никогда не был шиноби. Он даже не мог почувствовать чакру и одно время зарабатывал ярмарочными фокусами и написанием писем для безграмотных крестьян. — Откуда вы это знаете? — Он сам мне рассказал, — Хитоми улыбнулась, и разлила чай по чашечкам. — Если вы готовы слушать… Исаму с готовность кивнул. Хитоми подняла ладонь ко лбу, тонкие музыкальные пальцы пробежали по выцветшим зеленым линиям фуин: — Прежде всего, поймите. Я не жалею. Абсолютно ни о чем. 忍 48 год от основания Конохи. Страна Огня. — И чего мы тут забыли? Твои жуки не летают, Ренья ничего не унюхает, разве что тайчо что-то увидит… — Инузука Данше привычно ворчал — их бросили на границу с Дождем прямо с фронта, сразу после подписания перемирия, не дав ни отпуска, ни даже возможности расслабиться на какой-нибудь легкой миссии. По всем раскладам засунули их в самую задницу. Формально команда Хьюга Хитоми была на территории страны Огня, да вот только погода плохо различает государственные границы — и если у соседей идет дождь, то и у тебя будет лить. А дальше, все как сказал Данше, жуки Абураме Мурэ почти не летают, а партнер Данше, мохнатая, как медведь, сука по имени Ренья, ничего не чует, и только и остается, что периодически осматриваться бьякуганом, надеясь, что не пропустишь какой-нибудь смертельно опасный сюрприз. Всякой нечисти в этих местах шастало в избытке. Дезертиры, контрабандисты, торговцы живым товаром и торговцы мертвым, охотники за головами и беглецы всех мастей. Подразумевалось, что Хитоми со своей командой должна хранить покой границ страны Огня, но пока выходило так, что они больше прятались и, по возможности, отправляли донесения. Пытаться пресечь трансграничное броуновское движение было бессмысленно и смертельно опасно — большинство оперирующих в этих местах были далеко за пределами их весовой категории. Сюда бы джинчуурики девятихвостого, чтобы выжечь эту клоаку раз и навсегда, думала Хитоми, в который раз за сутки складывая печать концентрации. — Замолчать тебе следует, Данше, мешаешь ты капитану нашему. — Спасибо, Мурэ, — поблагодарила его его Хитоми, — пока все чисто. — Ну хоть что-то радует, — закатил глаза Данше. — Мы только и делаем, что драпаем как зайцы. — Оповещать следует нам Коноху о нарушителях, не пытаясь самим вступать в бой, если не уверены в своей победе мы, — прокомментировал Мурэ. Внезапно он насторожился. Капельки дождя на его темных очках блеснули в лучах пробившегося сквозь облака солнца: — Мои партнеры ощущают чакру. Дождь мешал кикайчу Абураме, и, если Мурэ предупреждал их, то возможный противник был уже совсем близко. Хитоми снова сложила печать концентрации, напряженно оглядывая окрестности, пытаясь засечь подобравшегося врага. Своих здесь быть не могло. Хитоми всматривалась до боли в глазах, пока наконец ее бьякуган не заметил движение: — Двести метров, к югу, приближаются. — просигналила она напарникам. — Трое. Один раненый. Несут. Маскировка у них была на уровне. Если бы не предупреждение Мурэ, Хитоми могла бы их и не увидеть. Стандартная экипировка шиноби — жилеты, маски, танто, закрепленное на спине. — Атакуем? — Данше, уставший прятаться, рвался в бой. Мурэ кивнул: — Попробовали их партнеры мои, по силам нарушители нам. Удивительное единодушие. Если даже обычно осторожный Мурэ проголосовал за атаку, то стоило прислушаться. Постоянная игра в прятки подрывала уверенность команды, им следовало дать отдушину, возможность выплеснуть накопившееся напряжение. Что еще важнее — захваченные пленные это повод провести ночь на опорном пункте, возможность выспаться в тепле, съесть что-то отличающееся от пищевых таблеток, на которые без тошноты могли смотреть только Акимичи. Они использовали стандартное построение — Хитоми без слов сорвалась вперед. Ренья и Данше взяли чуть левее, заходя во фланг. Мурэ окутался роем злобно жужжащих кикайчу — его задачей будет добивающий удар по связанному боем противнику. Еще один прыжок, и Хитоми мягко приземлилась за спиной нарушителей, синхронно нанося удар руками им между лопаток. Те прыснули в стороны уходя от атаки, оставив раненого на земле. Мужчина. Половина головы замотана бинтами, сквозь которые пробивались непокорные вихры черных волос. Зеленый жилет залит кровью, левая рука перебита чуть выше локтя и перехвачена импровизированным жгутом. Единственный глаз выглядел провалом во тьму. Раненый попытался поднести здоровую руку к губам, готовя какое-то дзюцу, но Хитоми ударила его прямо в грудь, выплескивая чакру через тенкецу пальцев. На мгновение Хитоми ослепило, по нервным окончаниям ударило током, мышцы свело судорогой — ей подсунули молниевого клона. Из подлеска раздавались звуки боя — Ренья и Данше трансформировались и только бьякуган позволял различить где есть кто. Две фигуры в звериных масках уворачивались от ударов когтей, и, казалось, теснили напарника, но глаза Хитоми видели правду — оба были покрыты кикайчу Мурэ и теперь было только вопросом времени, когда они упадут без сил. Впрочем, Хитоми не собиралась ждать — оставался еще один, раненый, который мог вмешаться в самый неподходящий момент. Она взяла на себя шиноби в маске белки, почувствовав в нем более сильную чакру. Белка почувствовал ее внимание, развернулся, выставив перед собой меч, но Хитоми оказалась уже слишком близко, чтобы это движение имело смысл. Она ударила его ладонью в плечо, перекрывая ток чакры, и, еще до того как клинок выпал из ослабевшей ладони, добавила ногой по лодыжке, сбивая на землю. Хитоми добила упавшего двумя ударами: запечатала чакру первым и лишила сознания вторым. К моменту, когда она закончила, Данше уже разобрался со своим. — Стареешь, Хитоми, тебя поймали на клона, — ухмыльнулся он. — А где же наш подранок? — Не вижу, — напряженно проговорила Хитоми. — Как будто сквозь землю провалился. — Ну почему как, красавица? Как думаешь, кто из них мастер Дотона — левый или правый? — Земляную чакру чувствуют партнеры мои от того, что в маске куницы, — Хитоми была готова поклясться, что еще секунду назад Мурэ рядом не было. — И еще одну интересную вещь заметили они. Мурэ задрал рукав Куницы, обнажая до боли знакомую татуировку. — Это наши АНБУ. Дерьмо, — прокомментировал Данше. АНБУ. Хитоми вздохнула — они вляпались прямо в черную операцию Конохи. 忍 Первым очнулся Куница. — Где третий? — спросила его Хитоми. — Мы доставим вас на опорный пункт. Куница отреагировал безумным взглядом сквозь прорези маски. Он задёргался, не реагируя на ваивающуяся в тело проволоку, которой его связали. Всего лишь предосторожность — никому не хотелось удара в спину от «своего». Может быть у этой команды был приказ уничтожить всех свидетелей. — Где третий, — повторила Хитоми.- Мы окажем вам содействие. Внезапно Куница захрипел и Хитоми резким движением сорвала с его лица маску. — Вот дерьмо! — который раз за день воскликнул Данше. АНБУ были карающим мечом Деревни Скрытой в Листве. В их рядах были те шиноби, что не могли жить дальше, потеряв все, что им было дорого в жизни. Специальный отряд давал им возможность обрести цель, посвятить всего себя деревне. Туда в принципе не могли отбирать до тринадцати лет — Скрытый Лист был основан в том числе и для того, чтобы больше не приходилось слать на смерть детей. Кунице было от силы лет десять — он еще должен был учиться в академии, в лучшем случае начинать карьеру шиноби, но для специального отряда он был слишком мал. Бледная кожа лица выдавала в нем кого-то, кто слишком долго был под землей, между тонких бесцветных губ потоком шла кровь. Куница откусил себе язык, лишь бы не отвечать на вопросы. Хитоми силой открыла ему рот, фиксируя челюсть пальцами. Партнеры Мурэ волной метнулись к ране, впрыскивая мощный коагулянт, способный остановить кровь даже из самых сильных ранений. — Клан мой об этом оповещен будет, — мрачно проговорил Мурэ, снимая маску с Белки. — Почему? Потому что противоречит это всему, что есть Деревня наша. Белка если и был старше, то не на много. Хитоми пожалела, что с ними не было Яманака — Куница и Белка были детьми с промытыми мозгами, спрятавшие раненого, но тот… Хитоми видела его клона — это старый шиноби, наверняка знавший о тех, кто организовал это непотребство, о тех, кто наплевал на все то, чем был Скрытый Лист. Она еще раз осмотрелась бьякуганом, пытаясь найти малейшую неправильность, малейшую неоднородность, которая бы выдала укрытие. Ее противник был опытен, он наверняка знал об особенностях бьякугана, возможностях кикайчу и повадках нинкенов. Он спрятался так, чтобы ничем не выдать себя, но для Хитоми теперь было вопросом принципа обнаружить его. Бьякуган видел чакру. Черно-белое сплетение энергий, постоянно текущее, постоянно меняющееся, картину, прочитать которую мог только обладатель додзюцу. Кто бы ни учил скрываться ее противника, он мог сказать «вижу» или «не вижу», но не мог объяснить почему, потому что его ученик не был Хьюга. Следовательно, маскировка не была идеальной — должен был быть изьян, который мог увидеть только другой Хьюга благодаря особенностям своих глаз. Чакра утекала в никуда, мышцы вокруг глаз кололо, Хитоми чувствовала подступающий озноб, первый признак того, что она перенапряглась, что заплатит за это выматывающей болью и унизительной слабостью, но все равно продолжала искать. Для того, чтобы скрыть себя от сенсоров, шиноби мог замедлить ток чакры, но, оставаясь в одном месте, он невольно создавал «яркое» пятно, которое можно было увидеть при известном навыке. Если шиноби двигался, то и его чакра перемещалась, образуя специфический «след». Печати оставляли в пространстве регулярные фигуры, и требовался особый талант, чтобы спрятать узоры фуин. Клоны могли помочь спрятаться в горячке боя, но при внимательном рассмотрении в них было слишком много отличий. Хитоми слышала о легендарных теневых клонах — запретной технике Второго, которые до мельчайших деталей совпадали с оригиналом. Еще были почти мифические мудрецы — люди, способные сливаться с природным фоном чакры, но таких, к своему счастью, Хитоми еще не встречала. Хитоми была опытным разведчиком. Она знала, что могла ошибиться в горячке боя — быстрое принятие решений не было ее коньком, но сейчас все обстояло иначе. Хитоми твердо знала, что противник неизбежно как-то выдаст себя, и все зависело только от того, хватит ли ей чакры, чтобы найти несовершенство в его маскировке. 忍