Третий о тебе блокнот

Улыбаться. Ему нужно улыбаться. Несмотря ни на что, даже если внутри очень больно, даже если внутри невыносимо тоскливо. Он должен, обязан. Иначе заподозрят, а допустить нельзя, ведь Бриттани не поймет. Проклянет. Испепелит. Тайлер и сам не до конца понимает, как умудрился вляпаться в это дерьмо. По уши. Просто, нахрен, по уши. Шаг в сторону, улыбка, вспышка фотокамеры. Снова шаг. Снова улыбка. Автограф, селфи всем кастом – и тут снова нужно улыбнуться. Сделать вид, что всё хорошо, что всё идет по плану, что так и должно быть. Всем абсолютно похуй, как паршиво в груди – важна оболочка, игра, персонаж, щетина, мускулы... да что угодно, только не ты. Тайлер устал от этого. Тайлер хочет просто увидеть его, впервые, после долгой информационной тишины. Взглянуть на смешного паренька и вновь показать свое профессиональное безразличие. Как по заученному сценарию. Ничего сложного. Дожить бы до конца этого дня и открыть недопитую бутылочку виски, потому что заебало. Так сильно заебало, что уже невозможно молчать, особенно тогда, когда давно признался самому себе. Черта за спиной. Назад смотреть нет смысла. Тайлер знает, что на этой конвенции будет один, без Дилана. Выискивать взглядом бесполезно – Джефф будто специально не приглашает их одновременно, давая четко понять, что отношения между ними выдуманные, неправильные. Тайлер включает режим похуизма и отвечает ему кивком головы на ироничную фразу: "И как им это в голову взбрело? Выдумщики". Типа соглашается с противоречиями, которые скапливаются в глотке и хотят вырваться наружу в виде отборных матов и крика: "Это ты виноват! Ты и твои ебучие хлебные крошки!". Но официально – лишь кивок и натянутая белоснежная улыбка. Да, надуманно. Не по-настоящему. Только сердце срывалось на марш-бросок перед каждой совместной сценой, реплики забывались, а карие глаза выбивали мысли из больной головы. Да, надуманно. Да, не по-настоящему. Нет, от этого не легче. «Иди ты нахуй, Дэвис», – хочет сказать, когда видит список приглашенных гостей. Практически весь новый каст, кроме одного человека. Дилан на другом конце Америки: у него съемки, у него карьера, у него там жизнь. У Тайлера без него смерть. Настоящая. Не надуманная. Смерть от гнили, что собралась под кожей от ненависти к себе и своим поступкам. Сбежал. Решил, что так будет лучше. Теперь он расплачивается и верит, что однажды увидит его глаза. Хотя бы на секунду. Хотя бы один раз. Никто из присутствующих не знает, как Тайлер скучает, как грызет ногти до мяса перед запланированным звонком со следующей конвенции, где будет Дилан. И опять порознь, опять на разных концах одного штата. Он услышит голос, на часах будет три часа ночи, а рука начнет беспощадно тянуться к члену, чтобы воспользоваться редким моментом. Тайлер еле слышно молится, чтобы Бриттани была на промо-акции. Молится, чтобы не сорвалось, чтобы не передумали. Улыбается. Снова улыбается на камеру и отвечает на вопросы, заранее зная, что не будет ни одного, касаемо Стерека. Запрещено. Пусть и не наказуемо. Улыбается, когда слышит долгожданное: «Как вы относитесь к пейрингу Дерек/Стайлз?» Внутри теплеет. Память поглаживает сознание всплывающими картинами сцен в лифте, в спальной комнате, в бассейне, в раздевалке. Внутри светло и ярко. На лице невозмутимость. – Я предпочитаю Стидию, – ответ, уводящий в сторону, как и прописано. Ответ, который убивает его душу из раза в раз.