Третий о тебе блокнот

Последние шесть километров пейзаж за окном не менялся. Старенький пикап разрезал воздух на небольшой скорости, проезжая мимо нескончаемой рощи, впитывая своими железными боками солнечное тепло, и тихое урчание мотора терялось в порывах ветра. Дерек приоткрыл окно и высунул руку, ощущая ладонью влажную прохладу – недавно прошел дождь, а сейчас чистое небо не оставило об этом даже воспоминания, кроме легкой свежести и разводов на асфальте. Безумно хотелось пить и найти кров на грядущую ночь, и если с первым не было совершенно никаких проблем – протяни руку и достань из рюкзака литровую бутылку, – то со вторым не везло. Уже трижды они со Стайлзом ночевали в машине, накрываясь тонким покрывалом и используя вместо подушки собственную руку или свернутую толстовку. Из удобств – кусты в лесу, а на десерт – вкусная дикорастущая малина. Дерек к этому привык. А вот Стайлз... Стайлз просто следовал за ним. Куда бы Дерек ни пошел, какой бы ни выбрал штат, как следующее пристанище, какой бы ни выбрал маршрут – Стайлз всегда был рядом. Всегда поддерживал, подавал запчасти, когда нужно было починить сцепление, или уходил на поиски хвороста далеко в незнакомую чащу, чтобы развести костер. Он согревал свои ладони над огнем, смотрел на Дерека, но в его взгляде не было претензий или злости. Во взгляде Стайлза была какая-то странная, всеобъемлющая любовь, которой, по сути, быть не должно. Дерек чувствовал сердцем каждую правдивую эмоцию, слышал спокойное сопение Стайлза по ночам, вместо вопля от мучающего кошмара, видел его улыбку и никак не мог понять, чем всё это заслужил. Где ненависть? Почему пошел за ним? Почему не уходит? За что любит? Стайлз не переставал удивлять. Там, в Бикон-Хиллз, у него было всё: друзья, любящий отец, учеба и хорошие оценки для поступления в колледж. У Дерека в Бикон-Хиллз была только боль от неизменного прошлого. ...и Стайлз. Когда спонтанное решение было принято, когда ступать обратно было уже бессмысленно, Дерек не звал его за собой. Не ставил его перед выбором, не пытался отлучить от семьи и забрать у Стайлза будущее, становясь его настоящим. Просто Дерек не имел представления, где окажется завтра, будет ли ему удобно спать и уснет ли вообще, как скоро вернется обратно и вернется ли. Дерек был уверен только в одном: чем дальше он уедет от Бикон-Хиллз, тем легче ему будет. Ну а Стайлз просто сел к нему в машину, забросив перед этим небольшую спортивную сумку на заднее сиденье. Молча. Дерек до сих пор не знал, когда прервется это согласие. Но в искренности Стайлза не приходилось сомневаться – никакой лжи, только чистая, хрустальная любовь. У Дерека не хватало смелости рассказать о своем чувстве вины, а Стайлз не заводил подобной темы. Они просто колесили по дороге, изредка находя мотели и обветшалые забегаловки, и шутили на разные темы, слушали музыку, целовались. Стайлз казался счастливым. Дерек не верил, что так оно и есть. От штата к штату, от маленькой квартирки на окраине до вонючего номера в заброшенном районе; от спокойного сна до секса под открытым небом, от распахнутого окна и жалящего солнца до ураганного ливня и страха в глазах, что этот километр – последний. Стайлз принимал всё. Стайлз привык к этому – они так жили. Дерек обернулся и посмотрел на его спящее лицо: ресницы подрагивали, приоткрытые губы пересохли от сквозняка. Стайлз, поморщив нос, скрестил руки на груди и попытался лечь в другую позу – опущенное сиденье было узким и неудобным, и Дерек вспомнил, как вчера Стайлз битый час возникал о необходимости сменить эту чертову машину. Она, конечно, была гораздо удобнее брошенного в Бикон-Хиллз джипа, но Стайлз всё равно вспоминал о нем с завидной периодичностью, говоря, что они сделали неправильный выбор. В такие моменты Дерек считал, что это скрытый крик о помощи. Что это Стайлз сделал неправильный выбор, но не может сказать об этом прямо; не может признать свою ошибку и сказать, чтобы его вернули на прежнее место, туда, где на подъездной дорожке у двухэтажного дома скучал его раздолбанный джип. В такие моменты Дереку хотелось выть. – Я знаю, что ты смотришь на меня, – прошептал Стайлз хриплым голосом. – Перестань. – Мне нравится смотреть, как ты спишь, – ответил Дерек и перевел взгляд на дорогу: бесконечную, обрамленную густым лесом. – Мне, кстати, тоже нравится, когда ты спишь. Просто спишь, даже при условии, что я на тебя не смотрю. – Стайлз приподнялся, размял затекшие кости и зевнул. – Но вот скажи мне, когда ты в последний раз нормально спал? Когда мы останавливались в мотеле, а не ночевали в лесу с мошками-людоедами? Тебе нужно отдохнуть, чувак, дорога сильно выматывает. – Ты устал? – Дерек насторожился и включил все свои волчьи рецепторы. Стайлз был спокоен, его сердцебиение оставалось прежним. – Нет, я вроде выспался, – сказал тот, нахмурившись; протянул руку и достал из бардачка початую бутылку Пепси. – Блядь, она уже теплая. У тебя нет прохладной? И желательно газированной. – Мы скоро приедем в город, там можно купить немного еды и напитков, – Дерек сделал небольшую паузу, прокашлялся и добавил: – Ну, или навестить родных и нормально поспать. – Что? – непонимающе переспросил Стайлз. – Мы скоро приедем в Бикон-Хиллз. Дерек замолчал. Он даже смотреть на Стайлза боялся, потому что знал, что тот либо согласится и останется в городе, бросая Дерека и его дурацкую затею найти жизнь где-нибудь за пределами этой нескончаемой боли, либо разозлится на открытый намек. – Я всего лишь попросил бутылку свежей газировки, – Стайлз закатил глаза и злобно выдохнул через нос, пытаясь контролировать свои эмоции, – я не просил, черт возьми, возвращать меня в Бикон-Хиллз. Второй вариант. – Стайлз... – начал было Дерек, но его прервали. – Ты заебал, Дерек! – выкрикнул тот, не сдержавшись. – Мне нечего делать в этом городе, если там нет тебя. Когда ты уже поймешь? – Я всего лишь хочу для тебя лучшей жизни, – Дерек крепко сжал руль и украдкой посмотрел на Стайлза: его теплые карие глаза отражали в себе неподдельную обиду. – Я не могу обеспечить тебе то, что ты заслуживаешь. Стайлз не отвечал. Отвернувшись к окну, он облокотился на пластмассовый бортик и закусил косточку большого пальца – это значило, что он размышляет. Дерек знал каждую его повадку, каждую мелочь в нем, каждую родинку и каждый сантиметр тела. Дерек не мог представить свое существование без него, свой путь и свое одиночество, если Стайлза не будет рядом. Но, в то же время, Дерек был готов отпустить его, потому что любил. Так сильно, так глубоко, так ярко, что голова шла кругом. Это и было причиной всех прозвучавших слов. – Мы не задерживаемся долго на одном месте, – продолжил Дерек, пользуясь тишиной, – я никак не могу найти то самое, что может меня удержать, но это мой путь, Стайлз. Мой выбор. А тебе нужен дом. – Там где ты, там и есть мой дом. Стайлз не обернулся. Он по-прежнему смотрел в окно и не пытался что-то добавить. Наверное, здесь и нечего было добавлять – всё самое важное он сказал в одной лишь фразе. А Дерек окунулся с головой в его слова и улыбнулся: наконец-то в груди стало по-настоящему легко. Не говоря ни слова, он протянул руку и сжал в своей ладони ладонь Стайлза – сжал крепко и с чувством, – а потом свернул на ближайшем повороте, объезжая Бикон-Хиллз по касательной. Через несколько километров будет еще один город. Без родных, без друзей, но с едой и свежей газировкой. Может быть, там найдется мотель или захудалая квартирка, которая задержит их дольше, чем на двое суток. Может быть, там и приживется новый дом, который они возят с собой – внутри. Теперь всё стало чуточку понятней: почему Стайлз пошел вслед за ним, почему не уходит и за что любит. Нужно было просто сказать – честно и с тяжестью в каждой букве. Дереку просто нужно было знать, чтобы поверить: он не отбирает – он дает. ~ Дни, километры за стеклом, И там где ты, там и есть мой дом...