Хроники города Энск

Зима, вопреки прогнозам синоптиков, пришла точно по расписанию. Проснувшись, как обычно в выходной, в 7 часов утра, Василий Остроухов выглянул в окно и ахнул: — Батюшки, снег! Он поспешно натянул теплые штаны и толстый свитер из овечьей шерсти, влез в загодя приготовленные валенки и, радостно потирая руки, вышел во двор. Светало. Небо на востоке было окрашено нежным румянцем. И хотя кое-где ещё мерцали звёзды, новый день уже вступал в свои права. Ночью выпал снег, и всё вокруг преобразилось. Утратив привычную угловатость форм, предметы стали похожи на пряники, покрытые белой глазурью. Там и сям вспыхивали и тут же гасли крохотные искорки, добавляя картине волшебства. — Хорошо-то как! — вместе с облачком пара выдохнул Василий, зачерпнул полные горсти снега и с наслаждением "умылся", энергично растирая вспыхнувшие жаром щёки. У него за спиной скрипнула приоткрывшаяся дверь. — Ва-ась... — тихонько позвал пришелец. — Ты там скоро? Смотри, не простудись. Мороз же... — Всего-то минус семь! — расхохотался Василий. — Мы в монастыре в такую погодку выбегали на утреннюю зарядку, да снежком растирались по пояс! — Ой! — ужаснулся Генри, поплотнее закутываясь в длинную, до пят, шубу с капюшоном — подарок самого товарища генерала. — Суровые у вас порядки! Ну, хватит, хватит. Заходи. Я чайничек поставил... Ты с чем чай будешь? — Бублики у нас ещё есть? — спросил Василий. — Из тех, которыми поделились Саломея и Луиджи. От мороза у него разыгрался аппетит. — Осталось пару штук, — кивнул пришелец. — Тогда разрежь их напополам, намажь маслом да положи кружка четыре колбаски. А я мигом! Генри беззвучно исчез за дверью. Василий, сделав несколько энергичных прыжков и приседаний, вскоре последовал за ним. Не успели друзья сделать по глотку крепкого сладкого чая, как из своих "апартаментов" выплыла Лиза. Просыпаться в такой ранний час было не в её привычках, а уж вставать — и того меньше. Впрочем, несмотря на это, она совсем не выглядела невыспавшейся. Как всегда, тщательно причёсанная до самого кончика хвоста, одетая в скромное домашнее платье из серой в мелкий грибочек фланели, она излучала довольство и своим счастливым, ухоженным видом радовала глаз. — Доброе утро! — поздоровалась она, приближаясь к столу. — Как спалось? — Ой, Лизочка! — обрадовался пришелец. — Доброе утро, солнышко! Спасибо, выспался отлично! Налить тебе чайку? — Пожалуйста, — кивнула Лиза, опускаясь на лавку радом с Василием. — С молоком? — С молоком. И лучше без чая. Пришелец вежливо рассмеялся: они с Василием всячески поощряли робкие попытки Лизы проявить чувство юмора. — Лиз... — с наслаждением жуя импровизированный бутерброд, начал брат-сержант. — А в вашем мире зима есть? — Зи... ма? — уточнила та. — Это как? — Это когда холодно. Очень холодно, — доходчиво объяснил Генри. — Да, — кивнула Лиза. — Есть. — И она протявкала на своём неудобопроизносимом языке несколько слов. — Очень информативно, — фыркнул Василий, но под укоризненным взглядом пришельца опустил глаза и потянулся ко второму бублику. — А как это выглядит? — спросил пришелец. Лиза крепко задумалась. — Выглядит... — протянула она. — Сухо. Пусто. Мертво. — Ой... — содрогнулся пришелец. — Совсем? — Совсем, — медленно закивала Лиза. — Все спят. — А... — облегчённо выдохнул пришелец. — То есть, все живы? — Не все. Взрослые — неживые. Спит мелкая личинка. — Мошки, да? — догадался Василий. — Комары там, мухи всякие... — Да. Растения... — Она глубоко задумалась, вспоминая нужное слово. — Грибы... А, споры! Все трое надолго умолкли, Лиза — вспоминая свою неприветливую родину, Василий и Генри — пытаясь её представить. Первым подал голос пришелец. — А снег у вас есть? Хотя... — Снег? — навострила уши Лиза. — Пойдём, покажу! — тут же вскочил Василий и, подхватив её под локоть, потащил к окну. — Всё вот это белое — это снег. — Похоже на сахар, — с интересом разглядывая пейзаж за окном, заметила Лиза. — Ага, — согласно кивнул Василий. — Только он несладкий. И вообще несъедобный. — Теоретически его можно использовать для питья, если растопить и отфильтровать... — тут же встрял неугомонный пришелец. — А также в быту: посуду там помыть, цветы полить... Волосы, говорят, от него хорошие... — ГЕНРИ, — железным голосом прервал его Василий, но было поздно: в глазах Лизы вспыхнул интерес. — Снег холодный! — затараторил Генри. — Когда свежий — он пушистый! Когда слежится — твёрдый! По нему на лыжах можно ходить! И на снегоступах! Лиза часто заморгала, пытаясь справиться с потоком информации. Увидев растерянное выражение на её лице, Василий сбегал в прихожую, вытащил из платяного шкафа своё пальто и, с триумфом размахивая им, ворвался на кухню. — Пошли смотреть на зиму!!! — Ой! — ступив лапой в снег, взвизгнула Лиза. — Холодно? — тут же забеспокоился заботливый Генри. — В дом заходи, лапы замёрзнут. — Нет! — решительно помотала головой лиса, сбрасывая пальто. — Тепло! Пушисто! — Тепло? — переглянулись Василий и Генри. Между тем Лиза присела на корточки, тщательно обнюхала снежную шапку, укрывшую клумбу, на которой летом красовались розы, а затем даже отважилась осторожно попробовать его на вкус. — Надо же! — восхитилась она. — Снег растёт как цветы! — Ну... не совсем, — засмеялся брат-сержант. — Он сыплется из облака и, когда на улице мороз, остаётся лежать там, куда упал. — А где облака? — Лиза тут же подняла голову к небу. — Ни одного нет... — Да. То есть, нет, — подтвердил Василий. — Весь высыпали и уплыли. — А когда приплывут снова? — А вот об этом мы узнаем из газеты, — объявил Генри. — Пойдёмте, ребятки, в дом. На первый раз хватит! Несмотря на отчаянные протесты двоих любителей зимних развлечений, пришелец (что случалось довольно редко) настоял на своём и Лиза с Василием неохотно вернулись в тепло. К их немалому удивлению, они пробыли на улице немногим меньше часа, а Лиза, не успевшая позавтракать, успела сильно проголодаться. На этот раз она не стала отказываться от большой чашки горячего сладкого чая, а на обед попросила куриного супчика, хотя раньше никогда не выказывала каких-либо предпочтений в еде. Вечернюю газету ждали все, в особенности Генри. За целый день Лиза успела успела все уши ему прожужжать, несколько раз порывалась выбежать во двор (в чём ей активно помогала шустрая дочурка), но пришелец был неумолим. — Без обуви и подходящей одежды я запрещаю тебе выходить! Вернётся Вася, примеришь всё, что он купит, тогда — другой разговор! Сразу после завтрака брат-сержант завёл "Бьюик" и отправился за покупками. — Когда он вернётся? — тут же пристала с расспросами Лиза. — Не знаю, — честно ответил пришелец. — Когда найдёт комбинезон и обувь твоего размера... К вечеру Василий не вернулся. К ночи тоже. Пришелец не находил себе места от беспокойства. Он едва притронулся к обеду, не стал ужинать, до полуночи не мог уснуть, а когда тревожно задремал рядом с телефоном, был разбужен резким звонком. — Алло! — испуганно крикнул в трубку пришелец. — Генри!!! — сквозь шум помех, услышал он далёкий голос Василия. — Ты меня слышишь?!! — Слышу! Слышу! Ты где?! — В монастыре!!! — отозвался Василий. — Что стряслось?! — ещё больше заволновался пришелец. — Двигатель заглох!!! Хорошо ещё, что недалеко от монастыря! Я сбегал туда, попросил помочь! Ребята отбуксовали "Бьюик" в монастырский гараж и сейчас его чинят! — Слава Богу! — облегчённо воскликнул Генри, который, к слову, был атеистом. Трубка пошуршала помехами, потом снова подала голос: — Лизон спит? — Рядом со мной стоит, — усмехнулся пришелец, покосившись на чутко прислушивавшуюся к разговору Лизу. — Тогда передай ей, что я купил всё, что нужно!!! Комбинезон, шапочку, шарфик и варежки. И белые сапожки!!! И Кире тоже!!! Как это в журналах называют?!! Семейный лук?!! — Вася... — содрогнувшись,осторожно спросил пришелец. — Ты размерам на этикетке доверился или кого-то просил примерить? — Примерил лично!!! — захохотала трубка. — Мне прямо страшно... — слабым голосом ответил Генри. — Что?!! — заорал Василий. — Возвращайся поскорей, говорю... На следующее утро, ещё до рассвета, "Бьюик" Василия Остроухова подкатил к воротам своего дома. Увидев свет в забранных морозными узорами окошках, брат-сержант сперва удивился, потом обрадовался. У него сразу потеплело на душе. Вытащив из багажника три огромных пакета, он стал искать по карманам затерявшийся ключ, как вдруг входная дверь отворилась и в ярко освещённом дверном проёме возник силуэт коротышки-пришельца, а за ним — статная остроухая фигура с пушистым хвостом. — Ну наконец-то!!! — вне себя от радости, воскликнул Генри, торопливо сбежал по ступенькам и заключил друга в объятия. — А мы так волновались... Так переживали... — Добро пожаловать! — умильно сощурив глазки и оскалив белоснежные острые зубы, широко улыбнулась Лиза. И Василий вдруг понял, что эта суровая, несгибаемая дочь пустыни из другого, чуждого ему мира тоже искренне рада его видеть. — Привет, котик! — поздоровался он с Генри. — Доброе утро, Лизок! А я вам тут подарочков привёз! Идёмте распаковывать! Комбинезон, торжественно извлечённый Василием из недр огромного пакета, был неописуемо прекрасен! Блестящий, ярко-розовый, с шикарной меховой опушкой на рукавах и капюшоне, он мягко шуршал при малейшем прикосновении и прямо-таки умолял: "Надень меня!" Стоило Генри, заметившему вопросительный взгляд гостьи, благосклонно кивнуть, как та мгновенно исчезла в своих хоромах и минут через десять явилась пред светлы очи обоих хозяев. — О-о-о!!! — простонали в унисон пришелец и брат-сержант, не в силах вынести этого сногсшибательного зрелища. Сияя счастливой улыбкой, Лиза покрутилась и так, и эдак, вертя пушистым хвостом (комбинезон был снабжён застёжкой-молнией с двумя бегунками от подбородка до поясницы), накинула капюшон и кокетливо опустила длинные ресницы. "Ну, как я вам?" — казалось, говорил её взгляд. — Хороша!!! — восхитились оба, наградив её дружными аплодисментами. — Спасибо!!! — ещё шире улыбнулась Лиза и упорхнула переодеваться. — Ты где такое сокровище откопал? — спросил Генри, подавляя истерический смех. — Ну, Вася... неужели не нашлось чего-то более... м-м-м... менее... м-м-м... нарядного? — Да не нашлось, — отмахнулся брат-сержант. — Или в ширину — как на грифона, или расцветки уж очень мрачные. А наша Лизон любит всё побогаче — яркое, блестящее, чтоб как глянул — сразу к окулисту! — Это да... — кивнул Генри. — Вкус у неё, как у сороки... — Почему? — пожал плечами Василий. — Может, через год-другой весь Энск в таких нарядах щеголять будет. Мода — она, знаешь ли, штука коварная. — Да не дай бог... — содрогнулся пришелец, представив себя в блестящем, как фольга, лиловом фраке. — Я этого не переживу. — Привыкай! — расхохотался брат-сержант, извлекая ещё один розовый комбинезончик, на этот раз маленький. — Это что, мне?! — ужаснулся Генри. — Ишь чего захотел! — притворно возмутился Василий. — Это Кире! А это шапки и шарфы обеим. Как тебе? — Ну, ты такие официальные выбрал — серые, с ушками... — покачал головой пришелец. — Ещё и с кошачьими мордасами... Ничего поярче не нашлось, да? — Гы-гы... — гоготнул Василий. — Были поярче, но без ушек. Не тот эффект! К ним ещё варежки прилагаются. С лапками. Генри согнулся пополам от смеха. — Представляю их в этих нарядах! — Так, — спохватился брат-сержант, нырнув в другой пакет. — Самое главное забыл! — Что? — поднял уши пришелец. — Как ты думаешь, насколько ты популярен? — Ну-у-у... скажем так, на улице узнают. — Холодно! — А-а, ты в этом смысле? Ладно. Хорошо. Точно знаю, что один ученик второго класса написал в сочинении, что я — его пример, и что он тоже хочет стать телеведущим, когда вырастет. — Неплохо, но по-прежнему холодно. — Ну не знаю я! — начал сердиться пришелец. — Наш народ такой темпераментный... Неужели памятник при жизни решили поставить?! — Почти! — захохотал Василий. — На! — Э-э-э... — растерянно захлопал глазами Генри, не двигаясь с места. — Это что? — Это ты!!! В "Детском мире" продают, в отделе мягких игрушек. — А что, похож... — согласился пришелец, осторожно взяв в руки свою уменьшенную копию. — Так вот я какой, оказывается! Даже интересно посмотреть на себя со стороны.