Хроники города Энск

Покинув музей, все собрались ненадолго вернуться в зооуголок, чтобы посмотреть на попугаев, но тут Хаякава заметила, что её обычно румяная дочурка неестественно побледнела и стала замедлять шаги. – Что с тобой, солнышко? – забеспокоилась молодая женщина. – Где болит? Не тошнит? Маритаими помотала головой и, прижавшись к матери, тихонько попросила: – Можно, я немножко полежу? – Ложись, ложись... – проговорила Хаякава, помогая девочке разуться и устроиться на ближайшей скамейке. – А головушку ко мне на колени... Вот так... Закрывай глазки и немножечко вздремни. Едва сомкнув ресницы, Маритаими тут же провалилась в сон. Хаякава медленно гладила её по голове, слегка почёсывая кончиками пальцев кожу у корней волос: это всегда помогало девочке расслабиться и за несколько минут полностью восстановить силы. Лиза и Кира, присев на скамейку напротив, встревоженно переглянулись и сочувственно уставились на крепко спящую Маритаими. – Твой дочь заболел? – спросила Лиза, жалобно подняв брови. – Нет, просто устала, – ответила Хаякава. – Слишком много впечатлений... – Да... – кивнула Лиза. – Понимаю... Её собственная дочурка опустила ушки и грустно вздохнула. Пожалуй, ей бы тоже хотелось, чтобы мама подружки погладила её по головке. О том, чтобы попросить об этом собственную маму, она сперва не подумала. Потом украдкой покосилась на Лизу, вздохнула ещё печальнее и наконец, приняв окончательное решение, подлезла головёнкой ей под лапу. – Ты тоже устал? – удивлённо спросила Лиза, осторожно почесав дочурку за ушком. – Дя! – подтвердила Кира, сворачиваясь клубочком на материнской юбке, чтобы Лизе было удобнее её гладить, и крепко зажмурилась... Так они и сидели в трепещущей тени старого тополя до тех пор, пока Маритаими, отлично выспавшаяся, не открыла глаза. Чутко прислушивавшаяся с тому, что происходит, Кира мигом выскользнула из-под материнской лапы и бросилась к подружке. – Куда пойдём? К попугаям? – Нет, – вместо дочери ответила Хаякава. – Вначале мы должны немножко перекусить. Сегодня очень жарко. Как насчёт мороженого? – Ур-ра!!! – в один голос завопили девочки. – А ты, Лиза? Ура? Или как? – Или как, – не торопясь ответила та. – Мороженое – сладость. Сладость не люблю. Хаякава с минуту раздумывала, потом спросила: – Ты пробовала шоколадное мороженое? Лиза вопросительно взглянула на подругу. – Коричневое? – Да. – Про-бо-ва-ла. Вкусно. Но мало... – Вот и отлично! – облегчённо рассмеялась Хаякава. – Возьмём тебе шоколадное. А что ты будешь пить? – Молоко, – быстро сказала Лиза. – Холодное. Можно? – Надеюсь, что можно. Они довольно скоро отыскали крошечное кафе, выбрали себе уютный столик и заказали напитки и мороженое. Девочки получили по огромной порции шоколадно-ванильно-фисташкового, щедро политого шоколадом и посыпанного дроблёными грецкими орехами, которым тут же замурзались до самых бровей, и по стакану сладкой газировки. Лиза неторопливо смаковала своё шоколадное, запивая каждую ложечку молоком из широкой глиняной кружки. Хаякава, тоже не любившая сладкого, пополдничала стаканом кефира и с наслаждением принялась за лаймово-лимонное, которое, как уверяла хозяйка кафе, "никто и в рот не берёт, вы – первая, а ведь оно отлично освежает... вот вам ещё две порции, за счёт заведения, кушайте на здоровье!" После столь плотного "перекуса" никуда идти никому уже не хотелось. Даже Кире, которая бегала вокруг смирно стоящей Маритаими безо всякого энтузиазма, только чтобы немного размяться. Что до Лизы и Хаякавы, то они предпочли бы и вовсе вернуться домой, если бы... – Ма-ам!!! – вдруг звонко крикнула Маритаими. – А что такое тир? – Тир? – подняла брови Хаякава. – Вообще-то, место, где учатся стрелять. А что? – Там, на домике, написано "Тир". Это оно, да? – Не знаю, – пожала плечами Хаякава. – А тебе зачем? Никто же из нас не умеет стрелять... – Стрелять? – вдруг оживилась Лиза. – Я умею! Я очень хорошо стреляю! – Правда? – удивилась Хаякава. – Ладно... Тогда пойдём... Полчаса спустя они вышли из тира, нагруженные лизиными трофеями, хохочущие до слёз и совершенно счастливые. Хаякаве и в голову не могло прийти, что поход в подобное заведение может оказаться настолько приятным. Лиза, в своём цветастом тёмно-зелёном платье похожая на барыню с картины старинного художника, выглядела там столь странно, если не сказать – неуместно, что несколько представителей мужского пола, по чистой случайности зашедших выпить квасу, а заодно пострелять, едва не подняли её на смех. Один грубоватого вида толстяк и вовсе предложил ей помериться умением. Лиза, до этого в глаза не видевшая местного оружия, на ломаном русском попросила владельца тира показать, как пользоваться винтовкой, после чего одержала победу с таким сокрушительным преимуществом, что толстяку ничего не оставалось, кроме как отвесить почтительный поклон и извиниться перед ней в присутствии приятелей. В качестве призов Лиза получила четыре мягкие игрушки, три из которых она с радостью подарила дочери и своим спутницам, а самую большую по праву победительницы оставила себе. Это была огромная, в натуральную величину, патлатая ядрёно-розовая хихиба, выполненная настолько детализировано (огромные вытаращенные глаза, восемь клыков, вываливающийся из открытой пасти длинный красный язык), что Хаякава не без некоторого опасения подумала, не станут ли бедных Василия и Генри одолевать по ночам кошмары... Лиза же была на седьмом небе от счастья! Ещё бы! Выиграть у этих худосочных мозгляков главный приз, да ещё какой!!! Роскошного зверя, которому самое место на ковре в её спальне! Оживлённо болтая, они спустились в нижнюю часть парка и направились к пруду, где должны были встретиться с Васей и Генри. По мере приближения к водоёму Лиза всё чаще топорщила усы и принюхивалась, отмечая про себя, как увеличивается влажность воздуха. Коренная обитательница пустыни, привыкшая довольствоваться скудным количеством воды, она с восторгом восприняла возможность вдоволь пить, нежиться в тёплой ванне и подолгу стоять под душем; ей это было не в новинку – местные аристократы, жившие в оазисах, позволяли себе, пусть и нечасто, подобную роскошь. Но открытый водоём, да ещё такой огромный, вызвал бы у неё священный трепет, если бы не этот огромный розовый зверь... Его непременно нужно показать Васе с Генри! То-то они за неё порадуются! – Лиза! Гляди! – вдруг воскликнула Хаякава, вытянув шею и указывая куда-то вниз. – Это они? – Где? – Во-он там, под деревом. Это ива. И-ва. Видишь? – Я их чую, но не вижу, – опустила уши Лиза. – Встань-ка на моё место и посмотри во-он туда... Видишь? Между ветвей... – Теперь вижу, – кивнула Лиза, пристально вглядываясь в слабо колышущуюся занавесь из тонких побегов с длинными серебристо-зелёными листьями. – Как ты думаешь, что они делают? – Спят, – уверенно ответила Лиза. – Они что, за ночь не выспались? – удивлённо подняла брови Хаякава. – Не знаю, – пожала плечами Лиза. – Но их нужно разбудить! – Согласна. Они и так проспали столько интересного... – И приятного! – горячо кивнула Лиза, поудобнее перехватывая розовую хихибу, и стала решительно спускаться по склону туда, где, ни о чём не подозревая, мирно дремали на лавочке её друзья. Генри очнулся от сладкой дремоты, разбуженный кем-то, ткнувшимся ему в нос, и тут же завизжал от ужаса, увидев прямо перед собой нечто огромное и ядовито-розовое, выпучившее на него огромные глаза и хищно прицелившееся к его шее. Рядом заголосил пробудившийся Василий. И лишь когда откуда-то сверху раздался знакомый серебристый смех, оба начали приходить в себя. – Что это за образина?! – возмутился Василий, подозрительно косясь на жуткую зверюгу в объятиях Лизы. – Где ты её взяла? – Лиза её выиграла! – торжественно провозгласила Хаякава. – В тире! – Матерь Божья... – застонал брат-сержант, схватившись за голову. – Какой ещё выигрыш?! Какой тир?! – Самый обычный, – улыбнулась Хаякава. – В парке, который. Лиза обошла в стрельбе (или как это правильно называется?) всех собравшихся там мужчин и выиграла эту вот прелесть! – Вам нравится? – широко оскалившись, спросила Лиза. – Э-э... да-а... – вежливо ответил Генри, но, подумав, что его слова прозвучали слишком холодно, добавил: – Очень красивая! Просто замечательная! Поздравляю с выигрышем, Лизок! – Спасибо! – ещё шире осклабилась Лиза. – А тебе, Вась, понравился лизин выигрыш? – с нажимом в голосе спросил пришелец. – Да... – поспешно закивал брат-сержант. – Отличная скотина! Будет нашему Найджелу подспорье – дом сторожить и чужаков пугать. – Смотри, как бы она тебя самого не испугала, – засмеялся Генри. – По ночам лучше с фонариком ходи, а то не ровен час... – Ты сам-то перестань засыпать где попало, – парировал несколько уязвлённый брат-сержант. – Задрыхнешь где-нибудь на диване, а эта красотка ка-ак укусит тебя за бочок!!! – И полбочка как не бывало, – захохотал пришелец. – Я же маленький... Подождав, пока пришелец и брат-сержант отсмеются, Хаякава спросила: – Ну что, теперь по домам или немножко погуляем вместе? –Немножко погуляем вместе! – с энтузиазмом кивнула Лиза и решительно сунула своё сокровище брату-сержанту, наказав: – Береги! – Да кому оно нужно, такое страшилище... – проворчал себе под нос Василий, но покорно взвалил хихибу себе на плечо и с мученическим видом поплёлся вслед за друзьями. – Хоть бы никого знакомого не встретить... Засмеют... Как пить дать, засмеют... Неспеша (девочки – впереди, взрослые – шага на три позади) они прошли по берегу пруда, покормили грациозных чёрных лебедей и шустрых мандаринок, от которых Лиза пришла в полный восторг, пообедали купленными тут же, в киоске, жареными пирожками с картошкой и неохотно направились к выходу. По правде говоря, все порядком устали, но, несмотря на это расставаться не хотелось. – Мы ещё когда-нибудь увидимся? – спросила Лиза, смущённо теребя отделанную кружевом манжету. Вопрос прозвучал так, словно они расставались навеки. На глаза Хаякавы навернулись слёзы. – Конечно! – заверила она. – Давай договоримся, когда нам лучше встретиться. – Через неделю? – предложила Лиза, но, спохватившись, что это слишком рано, поправилась: – Через две недели? Через месяц? – А давайте через неделю! – воскликнул Генри. – У нас! Идёт? – Куда? – тут же навострила уши Лиза. – Что "куда"? – удивился пришелец. – Куда идёт? – уточнила Лиза. – Кто идёт? – не понял Генри. – Ты сказал: "У нас! Идёт?" Кто идёт? – А-а... Это просто так говорится... – Почему? – не сдавалась Лиза. – Ну, не знаю... – растерялся пришелец. – Так исторически сложилось... – Почему "идёт"? – напирала Лиза. – Это значит, "Договорились?" – вставил свои пять копеек брат-сержант. – Если "Договорились?", то почему "Идёт?" один? Кто? Куда? – О-о-ой... – застонал Генри, мотая головой. – Ну, Лизон... С тобой каши не сваришь... – Каши? Со мной?! – тут же вышла из себя Лиза. – Я тебе говорила, они давно хотят меня съесть! – пожаловалась она хохочущей Хаякаве. – Два злодея! – Тьфу на тебя, Лизка! – в голос загоготал брат-сержант. – Зуб даю, не станем мы кашу из тебя варить! – Давай! – кивнула Лиза. – Что?! – испугался Василий. – Зуб! – Вася, молчи! – умоляюще сложил лапки пришелец. – Мы так до дому не дойдём! – Пусть он отдаст мне свой зуб, – решительно потребовала Лиза. – И ты. Тогда вы меня съесть не сможете. –Да уж конечно... – пробормотал брат-сержант. – Куда нам столько... Ты ж вымахала как мамонт... – Мамонт? – тут же уточнила Лиза и обернулась к Хаякаве: – Зуб из музея? – Ну да... кусочек. – Дайте мне его зуб! – снова накинулась красавица-лиса на несчастных приятелей. – Мамонта! Тогда поверю, что вы не хотите меня съесть! – Да где ж его взять-то? – поднял бровки домиком пришелец. – Нету у нас... Не из музея же воровать... – Дайте мне зуб мамонта, – повторила Лиза, переводя взгляд с одного на другого. – Чтобы я была спокойна на свою жизнь и жизнь своего ребёнка! – Всё, Вася, мы пропали... – жалобно заскулил пришелец. – И ведь настырная какая, а?! Где мы ей зуб мамонта найдём? Ей ведь не абы какой нужен, а бивень... – У нас что бивень, что целый скелет – всё равно не найти... – огорчился Василий. – Да? – упёрла кулаки в бока Хаякава. – Не найти? А мы попробуем?