Новый смысл жить

***Спустя несколько дней***

      — После славного ужина не грех поработать! — проговорил я про себя и буквально прыгнул в двери своего кабинета. На полный желудок, конечно, не стоило этого делать, но отличное настроение настаивало на противоположном.       Ужин был безумно вкусным. Те растения, которые Руби пустила на специи, давали о себе знать. Да и эмоции от того самого вечера так и не отпустили. И теперь каждый раз, когда я и Клем хоть как-то встречались взглядами, она теперь не смотрела на меня грустными глазами, а со счастливым огоньком в них и широкой улыбкой. Я прям таки доволен собой.       Даже каждый день ко мне подходили люди и спрашивали: «Не знаешь, что с Клем?», «Почему она стала такой счастливой?» или «Луис? Твоих рук дело?».       Но, к сожалению, диалога полного как и не было, так и нет. Я до сих пор понять не могу, в чём же дело. Может, я что-то упускаю, или же это дело рук Клементины? Мол «сейчас не до выяснения отношений». У меня уже потихоньку опускаются руки.       Настолько опустились, что не могу поднять их даже на клавиши и доработать. А остался же один день! Понимаю, что сейчас особо никого и не интересует моя очередная игра, но если уж я поставил себе цель сочинить музыку до дня рождения, то нужно выполнять. И я понял, в чём дело. Я перегорел, так сказать. Ведь даже такому виртуозу, как я, нужно иногда отдыхать, а в последние дни я только и делал, что каждый вечер музицировал понапрасну. Мне нужно уединение.       И я знал одно такое место, где можно побыть одному, скрыться от чужих глаз, предаться воспоминаниям и мыслям. Его мне когда-то давно показала Вайолет, когда мы оба старались держаться друг дружки. Задняя стена школы, путь на которую был через полусгоревшую колокольню. Тут она постоянно гуляла с Минни, пока сёстры Тена были ещё с нами. В общем, это место было именно тем, что доктор прописал.       Я вышел потихоньку из главного корпуса и старался держаться тени. Большинство, конечно, были уже в своих комнатах, но остались те, которые готовы трудиться и днём, и ночью. А у меня не было настроения с кем-либо общаться или попадать на очередной допрос.       Залезть по оставшейся целой стене колокольни не составило труда — ботинки были подходящими, а ладони были настолько исколоты колючей проволокой и занозами, что чувство боли притупилось. Когда я поднялся на высоту, то подошёл к каменному поручню, опёрся на него и посмотрел в звёздное небо.       — Вау…       Так красиво! На небе было столько звёзд, будто на иссиня-чёрную ткань высыпали большой пакет блёсток. Так чарующе и успокаивающе.       Я достал последнюю из запаса ментоловую сигарету и подкурил от спички. Первая затяжка на этот раз обошлась без кашля, и я с чувством умиротворения выпустил столб дыма в ночное небо.       — Скоро я буду думать, что нам просто суждено вечно случайно сталкиваться где бы то не было, — раздался слева женский голос.       Но я не испугался такой внезапности. Слишком было хорошо. А если рядом Клем, то всё становилось только лучше, если не идеально. Я посмотрел на девушку, та со смущённой улыбкой глядела на меня. Выкинув ненужный бычок, я подошёл к ней, правой рукой проведя по всей длине поручня. Клементина же ждала этого, не выглядела испуганной, что я тут её зажимаю. А наоборот — такой же, как я, расслабленной.       — Да, и знаешь, мне эти случайности нравятся.       — Плюс один! — звонко засмеялась брюнетка.       — А если честно, что ты тут делаешь?       — Вай показала мне это место пару дней назад, и вот теперь перед сном заимела привычку сюда подниматься.       — Вай? Серьёзно? Это же её тайное место! С чего она решила тебе его показать?       — Ну, она тут узнала, что недавно у меня был день рождения, и повела меня сюда поздравлять. И знаешь, она хотела тебе пару пенделей всыпать, когда я сказала, что из всех ребят в школе поздравил меня только ты, но я её уговорила тебя пощадить.       — Спасибо и на этом.       — Ага. Вот теперь хожу с её подарком. На ушах, — и она указала пальцем на предмет разговора. Пускай вокруг была темнота, но я смог разглядеть немного покрасневшие опухшие мочки, на которых были небольшие чёрные кругляшки.       — Серёжки?       — Ага. Ви рассказала, как она с Минни прокалывали уши друг другу. Вот и мне предложила сделать.       — Ну, теперь я могу тебя называть настоящей миледи.       — Ага, только колечка на пальце или браслета не хватает. И всё. Полный боекомплект.       И мы громко засмеялись, не боясь, что нас тут поймают вдвоём. Только не знаю, от чего Клементина смеётся. Я же просто представил картину: Клем в платье века восемнадцатого, с пышным белым париком, корсетом и всякими тяжёлыми на вид украшениями. У меня от смеха аж стал пресс болеть.       Наступила тишина. И в этой уютной атмосфере мы просто смотрели на сияющие точки на тёмно-синем полотне.       — Знаешь, ведь все эти звёзды, которые мы видим, уже мертвы несколько лет, просто их последний предсмертный отблеск доносится до нас слишком долго, а потом всё — их нет. Иронично, но с надеждой на лучшее будущее так же. Вроде бы всё делаешь хорошо, но происходит какая-то хрень, и всё летит к чертям. Вроде огонёк надежды в глазах есть, но внутри — пустота и готовность к худшему раскладу, — внезапно Клементина прервала тишину умной мыслью, которая была очень актуальна.       — Мудрая мысль. И ты до этого умозаключения дошла, только лишь смотря на ночное небо?       — Нет, не только. Опыт жизни. Столько групп поменяла, столько времени была в дороге, а сколько же я потеряла родных и близких… — она прервалась и посмотрела на меня уже прежним тяжёлым взглядом.       Непорядок! Нужно как-то её отвлечь… Придумал!       — Слушай, ты же нормально так и не узнала нашу историю. Хочешь послушать?       — Заинтригована.       — Только она очень долгая.       — Не тороплюсь.       Я подошёл к ней поближе, чтобы не так сильно чувствовалась осенняя прохлада.       — Тогда, начну с истоков. Ещё 16 лет назад я вступил на порог этой школы-интерната…

***

      — Ну что, Луис. Добро пожаловать в твой новый дом, именинник! — взрослая тётя в строгом чёрном костюме открыла дверь пассажирского сидения машины, явно показывая, что мне пора выходить.       — Мне исполнилось 8 уже неделю назад. Не нужно меня поздравлять, мисс… — я оставил предложение неоконченным, так как я уже забыл её имя. Могу назвать «Мисс Распределитель» или «Мисс Дотошная». Но не хочу вступление в очередную школу начинать с ругани.       — Вот твои вещи, малыш. Здесь очень много детей. Без труда найдёшь себе друзей. Удачи! — она спешно достала из багажника мой маленький чемоданчик, потрепала по недавно сделанным дредам и села обратно в автомобиль.       Я начал рассматривать главные ворота в мой новый и наверняка очередной временный дом. На металлических воротах были припаяны буквы «Школа-интернат Эриксона». Теперь буду хотя бы знать, где я.       Когда машина чуть бы не с визгом умчалась вдаль, я покатил тяжёлый чемодан к воротам. Тут же к ним подошёл какой-то высокий, толстый и выглядящий ещё более злобно дядя и открыл их.       — А! Ты у нас тот самый новенький. Луис, верно? Я — директор этого учебного заведения. Зови меня, как ни странно, мистер Эриксон.       — Хорошо, мистер Эриксон.       Я хотел сделать шаг на территорию общего двора школы, но тут же услышал собачий рык за спиной директора.       — А это моя собачка, Рози. Она не особо любит детей, так что лучше не шали. Договорились?       В ответ я кивнул. Мужчина развернулся и быстрым шагом побрёл по территории двора, я старался не отставать от него.       — У нас не слишком большая школа, так что не заблудишься, — и мистер Эриксон начал во всё тыкать пальцем, приговаривая: — Это у нас главный корпус. Тут у нас учебные кабинеты, кабинеты дополнительного образования, столовая, мой кабинет и библиотека. Слева от него крыло со спальнями для учителей. Вход туда для таких, как ты, строго запрещён. За ним есть старая часовня, иногда наши учителя водят туда детей на экскурсии. А справа от главного корпуса — крыло со спальнями для учеников, нам туда.       Когда мы доходили до нужного мне корпуса, я ловил на себе взгляды всех детей и взрослых, что игрались во дворе. Их было так много, что у меня просыпался страх. А вдруг я и тут не приживусь?       Когда мы проходили по коридорам, Рози почувствовала чей-то запах и побежала с диким лаем куда-то за угол.       — Рози, твою мать, стой! — но собака не вернулась. — Ладно, Луис, твоя комната самая дальняя по этому коридору. Только сначала постучись, вдруг твой сосед по комнате там занят чем-то. Если же его нет, то пока раскладывай вещи, вы позже познакомитесь. А сейчас у меня есть дела. Удачи и добро пожаловать!       Мужчина тут же быстрым шагом последовал вслед за своим питомцем, а мне ничего не оставалось делать, как тащить чемодан до деревянной двери в мою новую комнату. Я постучался.       — Хэй? Привет? Я Луис, твой новый сосед. Впусти меня, пожалуйста!       Никто не ответил. Я вновь постучался, но сильнее. В ответ та же тишина. Тогда я уже открыл двери, мне на глаза бросились две кровати, одна из которых была завалена каким-то хламом. Вторая, которая была чистой и на ней лежала сложенная форма учеников Эриксона, явно принадлежала мне.       Когда я уже разложил до конца свой чемодан, то принялся рассматривать другую «занятую» половинку комнаты. На всей стене были развешаны плакаты с какими-то бейсболистами, гитаристами. Сам же акустический инструмент лежал как раз на самой постели незнакомца. Я хотел уже глазами облазить всю одежду, включая носки, разваленные по комнате, но тут послышался скрип двери.       — Ой, прости. Ты уже приехал? Я думал, что успею после тренировки встретить тебя ещё на воротах.       Мой сосед был одет во взмокшую спортивную форму школы, носил длиннее среднего блондинистые волосы и был обладателем самых ярких голубых глаз, которые я когда-либо видел.       — Да, я тут уже успел своё шмотьё разложить. Так что я ждал тебя.       — Ещё раз прости. И кстати… — блондин потёр мокрую от пота ладонь об шорты и протянул её мне, — Меня зовут Марлон.       — Луис, — и я ответил на рукопожатие.       — Приятно познакомиться, Луис. Думаю, мы подружимся.

***

      — Вот как значит ты познакомился с Марлоном!       — Ага. Он был первым человеком, с кем я вообще завёл тут общение.       — Погоди, ты сказал, что это не первая твоя школа-интернат. Почему?       — Не знаю. Из всего, что я помню, это то, что меня чуть бы не с самого рождения перевозили туда-сюда. Уж слишком проблемным малышом я был. Даже родителей своих не помню. Но да ладно. Есть ещё какие-то вопросы, чтобы ты не перебивала меня?       — Да. Ты рассказал, как познакомился с Марлоном. А что касается остальных?       — Ну, скажем так: с частью из них я познакомился только после апокалипсиса. А вот с другой меня познакомил сам Марлон…

***

      — Извините нас за опоздание, просто были слишком долгие тренировки по бейсболу! — прокричал Марлон, когда мы с ним вбежали в один из кабинетов дополнительного образования, а точнее — музыки. В кабинете по центру стояло пианино, за ним сидела девушка, молодая, одетая по-молодёжному, не как остальные преподы. А возле неё сидела рыжая девушка с клочком бумаги в курах и с интересом нас разглядывала.       — Хорошо, Марлон. Вы ненадолго опоздали, мы ещё не успели прогнать разминку. Ты взял свою гитару?       — Ой, забыл. Сейчас принесу, — и мой сосед так же быстро вылетел из кабинета, оставив меня одного с незнакомцами.       — А как тебя зовут? — учительница встала и спокойным голосом спросила.       — Я Луис.       — Приятно познакомиться, Луис. Ты у нас впервые на занятии по музыке?       — Ага.       — А тебе вообще интересно это?       — Да. Я с удовольствием поучился бы.       — Хорошо, а что ты предпочитаешь больше? Гитара, барабаны, пение, пианино или что-то другое?       — Не знаю, ни разу не играл и не пел. Но всегда хотел научиться играть на этом! — и я тыкнул пальцем на фортепиано.       — Это называется пианино. Клавишный инструмент. Тяжёлый, но и самый музыкальный. Уверен, что ты хочешь научиться играть именно на нём?       — Да.       — Хорошо, тогда присаживайся рядом, смотри и повторяй за мной. Азам не трудно научиться, если у тебя будет к этому предрасположенность.       Мы сели за огромный деревянный инструмент, и моему взору открылся длинный ряд из белых и чёрных кнопок. Я хотел уже ради любопытства нажать на одну из них.       — Хэй, лучше так не трогай эти клавиши. Пианино иначе расстроится, а его настраивать очень тяжело. Когда-нибудь покажу, как. Теперь смотри внимательно!       И её пальцы начали жать поочередно на клавиши в основном белого цвета, а я за ней успешно повторял. Я не мог не приметить её длинные тонкие пальцы. Интересно, у всех пианистов такие же? А у меня тоже будут?       После парочки раз таких прогонов она меня похлопала по плечу.       — Молодец! Видишь, у тебя есть талант.       — Хорошо… — я прошептал и загадочно посмотрел на свою наставницу.       — Луис? Всё хорошо?       — Да. Только… Можно я буду вас звать «Мисс длинные пальчики»? У меня плохая память на имена, поэтому…       В ответ учительница посмеялась по-доброму.       — Хорошо, пусть только это будет нашим маленьким секретом, — и девушка мне подмигнула, а я лишь смущённо захихикал в ответ.       И внезапно в кабинет вбегает уже переодевшийся в обычную школьную форму школы Марлон с гитарой в руках.       — Всё, я готов.       — Отлично! Минни, ты повторила текст?       — Да, — уверенно ответила рыженькая, которая всё это время не обращала на нас ни малейшего внимания.       — Тогда начинаем. Луис, ты мне поможешь?       — С радостью!       И в кабинете начала творится воистину чарующая магия музыки. Незнакомая девочка, имени которой я опять забыл, пела какую-то песнь. Голос был у неё шикарный, заслушаться только и можно было. Мисс длинные пальцы говорит, что её потенциал в вокале полностью раскроется, когда у неё с возрастом сломается голос. Но я не поверил, ведь куда можно ещё красивее петь? Марлон брынчал какой-то мотив на своей гитаре. Учительница быстро наигрывала свою часть на белых клавишах, а я одной рукой помогал жать на чёрные. И так длилось бы вечно, но вдруг наставница замолкла, встала посередине комнаты и громогласно сказала:       — Вы такие умнички! Но время урока подошло к концу! Давайте похлопаем в ладоши самим себе!       И тут широко раскрылись двойные двери кабинета и к нам вбежали две девушки: одна была точь-в-точь копия нашей солистки, а вторая была блондинкой с пугающей улыбкой. Обе они были испачканы красками различных цветов и несли в руках альбомы для рисования.       — Мы думали, что этот урок уже никогда не закончится! — простонала блондинка.       — А вы меня ждали? — спросила их наша певица.       — Конечно, сестрёнка. Мы ещё хотим тебе кое-что показать, — и наши гостьи начали быстро перебирать листочки альбома, а затем тыкали рисунками чуть бы не прямо в лицо. — Мы тут придумали абсолютно новый стиль одежды! Посмотри, как классно!       — Вау, девочки, как круто!       И девочки начали друг друга обнимать. Как мне сказал потом Марлон, эти девочки лучшие подружки. Две рыженькие — Соффи и Минни. Они близняшки. Я сначала не мог понять, как же их различить, но мой друг и тут ответил — по родимому пятну на виске, которое было у сестрёнки-художницы. А третья — их общая лучшая подруга Вайолет, с ней мало кто общается. Но пытается найти себя в чём-то.       — Ладно, детишки, время уже ужинать. Идите в столовую!       — Хорошо! — мы хором крикнули ей и одним рядом, словно закадычные друзья, вышли из кабинета.

***

      — А что касается Митча, Омара, Руби, Аасима… Да вообще, всех остальных? — спросила меня Клем.       — Ну, тут легко. Митча мы практически не видели, кроме случаев, когда его наказывали прилюдно либо учителя, либо сам директор. Аасим и Руби — они наши ботаники, ни с кем в основном не контактировали. Всё свободное время были в библиотеке. Да и Руби наверняка тебе рассказывала, как она вечно пропадала в кабинете медсестры. Наша медичка была ей словно матерью. И Руби очень дорожила ей, так как другой мамы у неё и не было с рождения. Только отец, который не справился с тяжёлым характером девочки и сдал сюда. Омар редко был с нами на занятиях. Он же сын поварихи, вот ей чаще всего и помогал. Броди была у нас чуть бы не королевой класса, самой натуральной стервой даже в маленьком возрасте. Общалась она только с такими же, как она сама. А Вилли и Тенесси появились у нас гораздо позже.       — Когда это позже?       — Когда всё это и случилось. Директор в первый же день сбежал, учителя не знали, что делать. Ах да, ещё родители некоторых детей приехали к нам, чтобы держаться семьёй, а некоторых просто забрали в никуда. Вот родители Митча, мама и отчим, приехали, когда они уже ждали Вилли. Срок был большой, 8 месяцев вроде. Так что родился он у нас здесь, в стенах этого долбанного интерната.       — А Тен?       — О-о-о-о-о… У нас спустя какое-то время такая санта-барбара началась среди взрослых. Кто с кем только не поперевстречались. Вот мама близняшек замутила с каким-то мужиком. Я даже уже не помню, родитель это был кого-то или просто мимо проходящий гость. Ну, так и появился Тенесси. Правда, отец не дожил до рождения сына. Ходячие. С кем не бывает.       — Ага. Я ещё помню, что был какой-то бунт. Расскажи про него.       — Ну, я не могу в деталях описать, что было. Помню, что тогда мне было уже лет 14, вроде бы. Взрослые слишком часто начали ругаться между собой. И этого стоило ожидать. За пару месяцев до этого у нас почти половина людей, включая детей, просто померло.       — Померло?       — Болезнь. Какой грипп или что-то вроде того. Медичка не смогла справиться в одного с эпидемией, оттуда и жертвы.       — Логично.       — Вот-вот. Я могу тебе рассказать про, собственно, конец этого долбанного восстания среди родителей и преподов…

***

      — Луис! Лу, срочно вставай! У нас пожар! — толкал меня Марлон с кровати. Его лицо отражало ужас и страх. От такого сочетания я аж резко подскочил с кровати.       — В каком смысле пожар?       — Пошли и узнаем!       Я хотел сначала накинуть на себя то коричневое пальто, которое мне подарила моя наставница по пианино, но мой друг просто взял меня за воротник пижамы и потянул в общий коридор, а там и на улицу.       И Марлон был прав. У нас тут, блять, целый пожар. Горел корпус со спальнями для взрослых. Боже!       Несколько детей уже наблюдали за пожарищем, некоторые из них просто орали что-то нечленораздельное и матерное, кто-то плакал на коленях. А я лишь слушал треск деревянных стен корпуса и отдаляющие крики из-за ворот. По-моему, там даже были слышны звуки выстрелов.       — Господи! Только не это! — выбежала из корпуса для детей медичка с перепуганной Руби. — Все стойте здесь!       И наша храбрая медсестра вбежала в горящее здание. Спустя пару минут огонь перенёсся и на нашу часовую башню, а спустя ещё какое-то время, одна из её стен просто обвалилась.       — Мисс Мартин! Нет! — кричала Руби, которую сзади удерживал Аасим.       Но тут же из огня уже вся в саже выбежала медсестра, держа на руках маленького Тена, который истошно вопил, а на правом виске у маленького шла кровь.       — Руби, ты мне нужна! Тащи срочно мази от ожогов!       Рыженькая тут же понеслась в административное здание за нужным. Сестрёнки Тена уже скакали вокруг мальчика, пытаясь как-то успокоить бедное создание.       — Мисс Мартин! — крикнула одна из девочек в толпе. — А где остальные взрослые?       — Их… Их нет, солнышки мои.       Под истошный крик толпы, домик взрослых с громким хрустом рухнул на землю.

***

      -… Потом пошёл дождь, что нам очень помогло при тушении школы. Но факт остаётся фактом — взрослых не стало. Мисс Мартин спасло то, что Руби не спалось и она попросила медичку переночевать с ней в ту роковую ночь. И вот, нас толпа паникующих перепуганных детей на одну медсестру, которая была просто в растерянности. Некоторые из нас либо просто сбегали из школы с глаз долой, но не возвращались, а единицы — сходили с ума и кончали с собой. Тяжелый был период. Мы тогда и вскопали нашу первую безымянную могилу — в память о погибших в то время. А потом произошёл тот случай с медичкой и теплицей. Марлон решил попробовать взять руководство на себя, организовал систему, распределил места. В общем, всё стало, как сейчас. Но нас, то есть меня, Марлона, близняшек, Вайолет и Тена, было не просто так рассорить. Мы всегда были вместе. Вайолет была вечно с Минни, я — с Соффи, а Марлон и Тен — перебежчиками.       — Ого. Вот откуда теперь у вас и сгоревшие обломки здания, полуразрушенная башня, шрам у Тена… Ну, я смотрю, ты и Соффи были очень близки.       — Ага. Если Вай и Минни стали встречаться, то я и Софии стали закадычными друзьями…       Ложь. Как некрасиво. Но это во благо. Раз соврал раз, то придётся это делать ещё и ещё.       Но как бы я не отмахивался, в моей голове вспыхнуло одно воспоминание, которое я так хотел забыть…

***

      — Хэй, копуши! Долго вас ждать? — звонкий смех Вайолет пронесся по коридору, застав меня и Соффи в неловкое положение.       — Да вы идите, мы скоро будем! — гаркнул я им в ответ. Вот что пристали. Марлон им приказал что-ли за нами следить?       — Хорошо, даём вам минуты две! — это уже прокричала сестра Соффи, Минни. Затем послышался скрип дверей, оповещающий нас, что теперь мы возле спален были одни. Я загородил художницу руками с двух сторон. Теперь она не сбежит от разговора.       — Итак, на чём мы остановились? — промурлыкал я Соффи.       — На том, что вы с Марлоном — полные придурки.       — Ага, как же, — посмеялся я и убрал длинную прядь волос с лица рыженькой. Как же хорошо, что она не пошла следом за Минни и не подстриглась коротко. Ей так больше шло. Её характеру.       — Вы думали, что я не узнаю о вашем споре?       — Спор? Какой ещё спор?       На самом деле, спор был. Марлону тоже больно нравилась эта длинноволоска. И мы поспорили, что тот, кто закадрит её первым, тот самый крутой мачо в нашей школе.       — Не строй из себя тупого, Лу.       — Ну ладно, если ты и знаешь про это, то кто тогда победитель? — я хищно улыбнулся ей, а у неё в ответ покраснело всё лицо.       Прошло с минуты тишины, скоро наши должны были вернуться за нами. Я уже хотел открыть рот, чтобы поторопить ей, но она сразу схватила меня за воротник пальто, притянула к себе и прижалась своими губами ко мне.       Да ладно! Я победил! Я теперь мачо! Да ещё самый крутой!       — Такой ответ устроит? — оторвалась от поцелуя Соффи и прошептала прямо мне в губы.       — Да, — и я снова вовлёк её в поцелуй, только в более страстный.       Мы бились зубами, целовали мимо губ, издавали громкие хлюпающие звуки… Противно и мерзко. Ну извините, первый поцелуй.       — Теперь я самый счастливый человек во всей этой чёртовой школе! — прокричал я, прижав к себе девушку, та лишь ответила звонким смехом.

***

      — Лу? Ты здесь? — Клементина начала щёлкать передо мной пальцами, чтобы я пришёл в себя.        — Да, я тут. Просто опять залип в воспоминания. Давно я этого не делал.       — Понятно.       — Ну, а теперь… Я тебе рассказал нашу историю. Справедливо будет, если и ты ответишь тем же, — предложил я, на что девушка лишь кивнула.       — Хорошо. Только рассказывать особо и нечего. Пару предложений, буквально.       — Ну, и из пары предложений может получится достойный рассказ. Я слушаю.       — Ну, когда всё это началось, я была у себя дома с нянькой, Сандрой. Мои родители были по работе в другом городе. Я успела спрятаться, а вот Сандра… Она отвлекла всех на себя. Потом, спустя пару дней, меня нашёл один человек, который полностью взял на себя заботу обо мне. Его звали Ли. Потом мы нашли группу людей, которая со временем начала разваливаться. Мы приехали в город, где должны были быть мои родители, но они были уже мертвы. А потом и Ли укусили из-за меня. Он мог превратиться. Мне пришлось его убить.       — Оу. Печально.       — Ага. Слушай дальше. Потом я одна, будучи девятилетней девочкой, смогла отыскать за городом двух оставшихся людей из группы, семейная пара, где девушка, Криста, была беременной. Но здесь настала некая чёрная полоса, длиной в 9 лет — её мужа убили, ребёнок родился мёртвым, Криста замкнулась в себе, и она просто обучала меня выживанию в течение 9 лет, одна. Мы однажды, лет 10 назад, наткнулись на маленькую группу, они шли в некий город, Веллингтон, на север, где вечные снега, но мало мертвецов. Но нам пришлось разделиться. Я встретила группу выживших, среди тех людей был и он, мой муж.       Клементина взяла и раскрыла свой медальон, где были изображены она с более расслабленным видом и высокий мужчина, обнимающий её сзади. Затем она также резко закрыла кулон и продолжила:       — Люк. Не знаю, как у нас так быстро развилось, но что случилось, то и случилось. Та группа скрывалась от одного злоебучего уёбка, который искал только одну женщину, Ребекку, она была беременна ЭйДжеем. А по пути мы наткнулись и на других людей во главе с Кенни, с человеком из моей самой первой группы. Я думала, что он погиб, но нет. Стоял передо мной живее всех живых. Но радости было мало. Нас всё-таки поймали, но нам удалось сбежать, используя ходячих, только вот выжили не все. В итоге, в живых осталась я, ЭйДжей, Люк и Кенни. И мы добрались до Веллингтона, куда уже, как выяснилось, и добралась Криста. Вот казалось, что вот он, хороший конец. Но нет. Через полтора года на город напали, убивали всех, кто попадётся. Выжили только мы вот такой четвёрочкой.       — Вау. А что дальше?       — Мы попали в другую группу, которая называла себя «Новый Рубеж», располагалась в городе Ричмонд. Жизнь там не казалась сказкой, но это был единственный шанс вырасти ЭйДжея не в лесу. Но и там начался пиздец, малыш заболел, не хотели давать лекарства. Я их выкрала, за что и изгнали. Но я вернулась за остальными, а Элвина тогда уже отправили в другой город, а Кенни посадили. Люк же был в долгом странствии в течение нескольких месяцев. Я думала, что тот уже был мёртв. Но у меня с несколькими людьми получилось освободить город, правда Кенни я спасти не смогла, а Люка так и не было рядом. Я отправилась за дитём, а там уже развязалась настоящая война. Мужа я там и встретила, живого и невредимого. Только вот он погиб, защищая меня и мальчика. А у меня оставался только один выход — сбежать с ЭйДжеем, что я и сделала. А там три года странствий в никуда, пока на вас не наткнулись.       — Ого… Это… у меня даже слов нет.       — И не надо…       У Клементины начали предательски слезиться глаза, она вся съежилась и начала трястись. Я захотел её обнять, успокоить, даже руки уже начал протягивать. А потом я наткнулся на какой-то невидимый барьер. Откуда он? В голове?       Я начинал закипать изнутри, как девушка резко развернулась к спуску, крикнув, не оборачиваясь:       — Ладно, уже поздно. Спокойной ночи.       — Да… Спокойной.       Но подруга уже этого не услышала. Я же локтями облокотился о каменные поручни и прижал лицо к ладоням.       — Какой же я придурок! — выругался я громко. Мне стыдно за себя. Клем нужна была поддержка, а я как истукан стоял и ничего не мог поделать.       ВОТ ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК?! «Ответы все в твоей голове…»       Этот женский голос не раз давал мне дельные советы. Думаю, прислушаюсь к нему я и в этот раз.       Ну же! Вспоминай! «Мне жаль…»

«Прости меня…»

«Я не хотел этого»

      — Точно! — вскрикнул я от очевидного ответа на мой вопрос. Перед ЭйДжеем я извинился, а вот перед самой девушкой — нет. Вот чувство вины и не позволяет мне делать всё, что хочу и что нужно.       — Я, кажется, понял, что я должен завтра сделать…