Жестяные птицы

Он проснулся от странного царапающего звука, будто в окно кто-то скребся. Приоткрыл глаза. В комнате было уже светло, деревья за окном раскачивал ветер, и погнутая планка жалюзи трепыхалась на сквозняке, издавая противный скрежет. Кроме этого звука был и другой, тише и приятней. Эйдан повернул голову и посмотрел на спящего Шона. Он лежал на спине, прикрытый краем одеяла, и теперь, когда спешить было некуда, можно было лежать и смотреть, как поднимается и опускается широкая грудь и смуглая кожа на ней чуть отблескивает, а жесткие черные волоски не вьются, а лежат в разных направлениях, и в этом есть что-то звериное, волчье. Эйдан повернулся на бок, чтобы было лучше видно. Шон чуть похрапывал, склонив голову набок, в уголке рта влажно блестело, темные пряди ссыпались на подушку. Кожа на запястьях все ещё была слишком розовой и припухлой. Эйдан осторожно погладил ее пальцем, и Шон нахмурился во сне. — Хорошо, что ты сбежал. — Эйдану казалось, он сказал это совсем неслышно, но Шон пробормотал: «Согласен» — и подгреб его к себе ближе. — Есть новости? — Да, на твою почту пришла видеозапись, посмотри. С Эйдана мигом слетела утренняя нега. Он привычно сунул руку между подушками, но телефон лежал не там, а на тумбочке. Эйдан вскочил и полез проверять почту. Действительно, ему отправлен видеофайл. Присев на край кровати, Эйдан включил загрузку. — Давно хотел спросить, почему у тебя штаны с собачками? — поинтересовался из-за спины Шон. — В память о детстве? — Просто они клевые. — Пидорские. — От пидора слышу, — огрызнулся Эйдан, не сводя глаз с индикатора загрузки. Шон хохотнул и пнул его пяткой, но Эйдану было не до веселья. Черт его знает, что там на записи! На записи была миссис Шомер. Она сидела в знакомом Эйдану коричневом кресле, все такая же прямая, словно ее хлопнули по спине, и говорила в камеру перед собой. Видимо, в телефон, качество было так себе. — Я, Мойра Эвелина Шомер, хочу сделать признание... — Как ты это сделал? — Эйдан остановил запись и повернулся к Шону. Тот пожал плечами. — Большинство людей деморализует даже небольшое физическое насилие, не опасное для жизни. Они с ним никогда не сталкивались, и сам факт, что с ними что-то делают против их воли, очень их пугает. — А тебя нет? — разозлился Эйдан. — Меня не всегда. Давай посмотрим запись. Там много интересного. — …Я покушалась на жизнь и здоровье Фредерика Пенна, потому что считаю его и его жену, Маргарет Пенн, виновными в смерти моей сестры Элизабет и в систематических издевательствах над ее сыном и моим племянником, Дугласом Пенном. Маргарет Пенн умышленно наносит ему вред под видом лечения, очень плохо к нему относится, не позволяет ему ни малейшей самостоятельности и постоянно его унижает. Как его близкая родственница, я должна была принять меры, но я долго не могла придумать способа. После смерти Карла Ковальски, произошедшей в результате самоотравления никотином, я поняла, как нужно действовать. Если Фредерик умрет и в этом будет обвинена его дочь, это станет хорошим уроком для Маргарет. Я выждала три года после смерти Карла, чтобы сходство клинической картины не было очевидным, и начала действовать. — Миссис Шомер говорила монотонно, будто повторяла текст не в первый раз. — В школе я смогла подстроить так, чтобы Элизабет Пенн, дочь Маргарет, оставила отпечатки пальцев на пробирках. Эти пробирки со следами чистого никотина я планировала подкинуть, как улики. Никотин я добавляла в одеколон Фредерика Пенна и иногда в средство после бритья. Я делала это сама, пробираясь в дом, когда Позито уезжала за продуктами. Дозы всегда были разные, чтобы не вызвать подозрений. Иногда я делала перерывы. Иногда заменяла никотин на другие яды в очень малых дозах. За три прошедших года здоровье Фредерика значительно ухудшилось. Я думаю, ему немного осталось. К несчастью, Элизабет что-то разнюхала. Я узнала, что она заинтересовалась ядами и смертью Карла Ковальски. Я обдумала эту ситуацию и решила изменить план, не посадить, а застрелить Элизабет. Этот вариант мести мне понравился даже больше, ведь из тюрьмы ее могли в конце концов выпустить, у семьи Пенн хватит денег на адвокатов, а с того света не возвращаются. — Миссис Шомер сделала паузу и подытожила: — Если вам требуются подробности, я могу их рассказать. Мое признание полностью добровольно, я не испытываю никакого давления. — Видишь? — Шон торжествующе ткнул в экран. — И как я ни старался, ни шагу в сторону, ее тема — только отравление Фредерика и смерть Элизабет. Связи со всем остальным она не видит. Знаешь, почему? Потому что она не имела к этому остальному отношения! У нее в голове только месть Маргарет, она как лошадь в шорах. Эйдан слушал его и крепче сжимал зубы. — Ты действительно не видишь во всем этом ничего особенного? — с трудом сдерживаясь, спросил он. — Что именно тебя беспокоит? — Да все это, — Эйдан ткнул в телефон. — Нихрена не значит! Ты ее запугал и заставил! Ты мог надиктовать ей, что говорить! — Мог, — кивнул Шон невозмутимо. — Но это не понадобилось. Послушай… — Это ты послушай! — заорал Эйдан. — Я не знаю, как там у вас принято, но это не закон! Какой смысл быть полицейским, если ты! сам! этот закон не соблюдаешь! Это подлог! Хуже того, это нападение! А ещё — надеюсь, что нет, но это возможно — это доведение до самоубийства! — У вас все в порядке? — робко спросила из-за двери Дестини. — Да, не переживай, — моментально отозвался Шон, пока Эйдан набирал воздуха в грудь. — Обсуждаем методологию. — Методологию? — рявкнул Эйдан. — Да, и немного этику. — Шон был невозмутим. — Эйдан. У тебя раздвоение личности? Ты когда вчера проводил меня к миссис Шомер, на что рассчитывал? Что я с ней кофе сяду пить? С никотином? — Никотин горький, ты бы сблевал, — пробормотал Эйдан, вцепляясь в волосы. — С тобой это и происходит, да? — Шон поднял телефон с постели, аккуратно положил на тумбочку. — Пока ты сам в этом не участвуешь, ты не против моих методов? Но увидел своими глазами и психанул? — Я против! И не в этом дело! Просто этой информации нельзя верить! Она сейчас очухается и откажется от своих слов! Или не сможет показать, как она делала то, что себе приписывает! Она вообще может быть невиновна, просто старая злобная тетка, одержимая местью! — Ладно, я понял. — Шон сел на край кровати перед Эйданом и начал говорить тем тихим, мягким голосом, который на Эйдане уже не раз пробовал: — Можно я скажу? Эйдан отделался разрешающим жестом и повернулся к Шону спиной. Нужно срочно хватать Бойла, показать запись ему и судье Саттиф, а потом ехать к миссис Шомер. — Все твои умозаключения вчера вечером не имели ни единого доказательства, — тем временем говорил Шон. — Ни одной улики. Ни одного свидетельства. Только умозаключения, которые уже не один раз менялись при поступлении новой информации. Это так? — Так. Но это не повод… — Я закончу. Обыск ничего бы не дал. Допрос, думаю, тоже, миссис Шомер — тетка неглупая. Опять же, любительница детективов. Тебе нечем было ее взять. А я взял. — Незаконно. — Почему ты так думаешь? — Ты сам говорил о насилии. Шон фыркнул: — Мне нравится тебя этим пугать, ты всегда так напрягаешься… Эйдан обернулся и уставился на него. — Ну да, — Шон развел руками. — Я, конечно, вломился к ней в дом, и поначалу она нервничала. Но потом мы нашли общий язык. — Какой общий язык ты мог с ней найти? Поговорил о Господе нашем и она раскаялась? — Эйдан. — Шон улыбнулся. — А ты не хочешь сам поговорить с миссис Шомер? Она собиралась с утра прийти в участок, может, она уже там? Эйдан вышел, постаравшись не хлопнуть дверью. Что за черт, почему рядом с этим человеком он так по-детски себя ведет....

***

Бойл позвонил ему, едва Эйдан сел в машину. Миссис Шомер действительно пришла в участок, но пока отказывалась говорить, зачем именно, требовала шерифа. Эйдан бросил машину у крыльца муниципалитета, сунул выскочившему навстречу Бойлу свой телефон. — Посмотрите в наушниках и без лишних свидетелей. А, вы же любитель громких шоу... Во время беседы не входить. Лукас, со мной. Миссис Шомер сидела в комнате для допросов — простенькой и маленькой, стол и два стула. Лукасу пришлось стоять, но он не возражал. Эйдан поздоровался и сел напротив. — Я получил ваше письмо, миссис Шомер. Вы признаетесь в убийстве Элизабет Пенн и покушении на убийство Фредерика Пенна. Лукас за его спиной издал какой-то странный звук. — Да, я писала такое письмо, — с непонятным Эйдану самодовольством миссис Шомер кивнула. — Вам нужны подробности? — Конечно. Но сначала я бы хотел узнать, почему вы решили сделать это признание? — внутренне обмирая, спросил Эйдан. — Сначала я этого не планировала. Я хотела всего лишь принять меры, ведь это безобразное отношение к мальчику нельзя было терпеть бесконечно! Но потом я поняла, что у Пеннов слишком много денег, они все покроют, никто ничего не узнает, Маргарет умеет делать вид, что она ни при чем! Купят врачей, которые найдут у Элизабет какой-нибудь синдром, и она избежит наказания. Ну уж нет. Я подумала хорошенько и решила, что надежней ее убить. — Я спросил вас, почему вы решили признаться. — Ну я же об этом вам говорю! Вы что, не слушаете? Если я буду скрывать преступление, то они и его скроют! Поэтому я написала признание вам, а ещё я отослала его в «Дейли ньюз». Думаю, они скоро приедут. Говорят, сейчас никто не читает газеты, но мне кажется, это глупости. Эйдан внутренне застонал — от облегчения и от понимания, что здесь начнется в ближайшие часы. — Я правильно вас понял — вы решили сделать признание максимально публичным, чтобы Пенны не смогли скрыть то, в чем они, по вашему мнению, виноваты? — Да. А так как без убийства никому не интересно, мне пришлось привлечь внимание к проблеме именно таким образом. Эйдан смотрел на сидящую перед ним женщину. Она была спокойна, даже весела. Он обратил внимание, что на ней свежая белая блузка, жемчуг в ушах и на шее. Миссис Шомер приготовилась к своей минуте славы. И то, что она назвала уже три разные причины убийства Элизабет Пенн, кажется, ничуть ее не смущало. — Миссис Шомер, как именно вы убили Элизабет Пенн? — Застрелила, что за глупый вопрос. — У вас имеется оружие? — Нет, своего у меня нет, но пистолет был у Элизабет. — Что вы имеете в виду? — А что я могу иметь в виду? Мне кажется, шерифу нужно быть посообразительней. Когда я узнала, что Элизабет заинтересовалась ядами, я вскрыла ее шкафчик, чтобы посмотреть, какими именно, и нашла пистолет. Она прятала его в школьном рюкзаке. Я сначала подумала, что пистолет не настоящий, он такой, знаете, немного странный на вид. Но потом я изучила вопрос, выяснила название и решила, что пистолет мне попался не просто так. Видимо, все шло своим порядком. Так, как должно быть. Понимаете? — Пистолет был у Элизабет, когда вы ее встретили? — Что, по-вашему, я дралась с этой девчонкой? Как вы это себе представляете? Нет, он был у меня. А вы, кстати, подумайте на досуге, зачем она прятала у себя оружие. Думаю, она замышляла убийство! Ну да, думал Эйдан, глядя мимо миссис Шомер в стену. Только она и замышляла. — Вы знали, что девушка беременна? Миссис Шомер дернула плечами, лицо ее стало жестче. — Всего лишь зародыш. Она наверняка сделала бы аборт. А вот у моей Элизабет был ребенок, и он остался без матери! — Лукас, — сказал Эйдан, не оборачиваясь. — Пригласите Бойла и проведите допрос. Все показания запишите. Он поднялся и вышел из допросной. С него хватит.

***

Остаться один он смог только во второй половине дня, первая пролетела как бредовый, душный сон, из которого не вырваться: журналисты, Маргарет Пенн, экстренный созыв городского совета, требования Бойла объяснить, почему токсикологической экспертизой Эйдан заинтересовался ещё до получения письма. Пришлось рассказать про интерес Элизабет к смерти Ковальски, который и так уже не был тайной. Вся эта суета нервировала и раздражала, а Эйдана сейчас волновали совсем другие вещи, прежде всего две из них — стыд за своей утренний наезд на Шона и загадка ограбления банка. Преступление, которое казалось более сложным, раскрылось так легко и внезапно, что было даже немного досадно — на такую незамысловатую задачку потрачено столько сил. А вот ограбление всегда представлялось второстепенным, расследовалось между прочим, и с ним дело не двигалось. Итак, пистолет все-таки был у Элизабет. Очень жаль. Эйдан уже начал было думать, что дочь повторила судьбу матери и виновата она только в том, что попала в сложную ситуацию — беременность перед отъездом в колледж, строгая мать с плохой репутацией, случайно обнаруженные чужие тайны. Но раз она прятала в своем школьном шкафчике пистолет, значит, все не так просто. Тот самый пистолет, из которого стреляли на переезде. Элизабет не была грабителем, потому что находилась в банке и пострадала от газа. Она ни за что не смогла бы затащить Шона в багажник. Но судя по всему, она ехала в Линнокс в одной машине с похитителем. Она знала грабителя и участвовала в убийстве бомжа. Мысль мелькнула так быстро, что Эйдан не сразу ее ухватил. Убийство бомжа. Что ж, он пойдет методом исключения.

***

Позито пыталась задержать его в прихожей, лепеча по-испански. Видимо, забыла, что этот трюк с Эйданом она уже пробовала. — Маргарет! — крикнул он. — Я за десять минут вернусь с каким угодно ордером — и не один. Она вышла из комнаты — спокойно, с бокалом в руке. Улыбнулась Эйдану, пусть не так непринужденно, как пыталась, но он все равно был впечатлен. — Пришли сказать мне, кто автор? — Нет. Мне нужно поговорить с Дугласом. Маргарет покачала бокал, отпила. — Вы знаете, как он реагирует на чужих. — Я справлюсь. — Эйдан смотрел в упор, Маргарет разглядывала вино на просвет. — Говорите, — наконец пожала она плечами. — Но в моем присутствии. — Нет. Он не любит расстраивать маму. Маргарет дрогнула, и Эйдан усилил нажим: — Я уже говорил с ним без вас, Маргарет. Или… — не хотелось это говорить, но упрямицу нужно было дожать. — …вы сами его подозреваете? — В чем? — усмехнулась Маргарет. — Все доступные ему преступления застолбила наша милая Мойра. Осталось только ограбление банка. — Тем более не вижу причин запрещать мне задать ему пару вопросов. Маргарет пожала плечами и жестом показала на одну из дверей.

***

Эйдан не сразу нашел Дугласа, тот сидел у раздвижного окна, ведущего во внутренний двор с бассейном и фонтаном, необычно тихий. Что ж, уговаривать его не паясничать не придется. Эйдан подошел, встал рядом. — Может, нам удобней будет там? — предложил он, кивнув за окно. Дуглас поднялся и медленно, хромая, вышел, Эйдан следом. Сели на скамейку. Брызги воды не долетали до нее, но дорожка у самых ног была влажной. — Ты мог бы поднять рубашку и показать мне кожу? Дуглас какое-то время смотрел на него, потом моргнул, скривил рот и поднялся. Неловко подцепил края рубашки и футболки под ней, задрал как мог высоко. Чисто. — Спасибо, — Эйдан не смог сдержать облегчения, и Дуглас это заметил. — Ответишь на пару вопросов? Тот только плечами пожал. — Зачем ты врал мне про затею с самоутверждением в школе? Дуглас неловко качнулся, подсунул под себя ладони. — Я любил Элизабет, и она меня, — сказал он тихо. — Мы с ней делали вид, что друг друга терпеть не можем, так было удобней. — Погоди… — Эйдан нахмурился. — Ты хочешь сказать, что ребенок твой? Дуглас захихикал, раскачиваясь все сильнее, и Эйдан не сразу понял, что он плачет. Он достал из кармана пачку салфеток, положил Дугласу на колени, подождал, пока раскачивание прекратится. — Нет, — Дуглас говорил сиплым шепотом. — Элизабет сама не знала, чей он. Я думаю, что Филиппа. — Расскажи по порядку, пожалуйста. — Элизабет плохо переносила алкоголь, но пропускать вечеринки не могла и просила этих двоих за ней присматривать. Обычно все шло хорошо, но на последней, месяц назад, что-то случилось. Элизабет утром поняла, что что-то… Ну, что-то было. А эти двое оправдывались, что сами перепили и ничего не помнят. Она решила сделать вид, что никаких проблем… Что ей оставалось. Был бы такой скандал… — Дуглас помолчал, раскачиваясь. — Вместо этого она решила их тоже подставить. — Подстроив ограбление? Дуглас долго молчал, и Эйдан хотел было уже сказать ему, что знает про Шона — на случай, если тот обдумывает ложь, но ответом ему стало отрицательное качание головой. — Хуже. Она… ну… Обнаружила, что у нас есть родственник… — Я знаю, кто это, — Эйдан сказал это спокойно, но Дуглас все равно дернулся, рука его скомкала полу рубашки. — Ты врал мне, что не знаешь Шона Фриаса. — Я думал, раз Элизабет умерла, зачем… Никто ведь не пострадал… — Ну да, а половина состояния лучше, чем четверть. Так значит ты тоже разыскивал Шона? Дуглас скособочился, но промолчал. — Я слишком заметный. — Ты знал, что человека хотят убить, и ничего не делал? — Я подкинул вам книгу… — прошептал Дуглас. — Но получилось, что я навел вас на тетю Мойру… Я же не знал… — Никто на нее не наводил, она захотела славы и сама призналась, — раздраженно оборвал его Эйдан. — А он торгует наркотиками! — звонко, по-мальчишечьи вскрикнул Дуглас. — Почему мы должны были его жалеть? Такие, как он, довели до смерти мою мать! — Ах вот как. Наркотики. А меня вы в чем обвинили? — Сами знаете, — пробормотал Дуглас. Одна нога у него затряслась, он принялся ее растирать. — Не знаю. — Вы убили девушку. Элизабет нашла все про вас. — Где, в газетах? Тогда она знала, что применение оружия признали оправданным. — Просто так никто не приезжает в городки типа Рэдинга, — с внезапной холодностью произнес Дуглас и стал неуловимо похож на Маргарет. — Сюда только сбегают от чего-то. Значит, было от чего бежать. Эйдан только головой покачал. Какая ирония. Понимает ли ее Дуглас? Элизабет изображала из себя борца за справедливость, хотя ее целью были месть и деньги. И погибла от руки женщины, которой вопросы справедливости и мести не давали покоя долгие двадцать лет. — Я вам рассказал, потому что вы вроде бы… ничего. Но не надейтесь, что сможете мне что-то предъявить, — пробормотал Дуглас. — Я сделаю вид, что ничего не знал, и мне поверят, не сомневайтесь. Гарсия и Филипп не знают, что я замешан. — А как насчет записи на диктофон? — Никак, — Дуглас, не с первого раза попав рукой в карман, вытащил из него какое-то устройство с короткой толстой антенной. Так вот кому нужно сказать спасибо за собаку, звонки и камеры, подумал Эйдан, но вслух сказал другое: — Значит, план подставить Гарсию и Филиппа провалился просто потому, что Шон от них сбежал? Смешно. Дуглас пожал плечами. — Вы двое многого добились, я смотрю, — продолжал Эйдан, поднимаясь. — Элизабет завтра похоронят, ты потерял двух людей, которые тебя любили, а Шон узнал, что у него есть интересные родственники. Ну, что ж, удачи тебе, Дуглас. Никто ему не ответил.

***

Смеркалось и нежно сиреневело небо, озеро мелко рябило под ветерком. Эйдан вышел из машины глубоко вдохнул — пахло осенью. Под ногами шуршали листья, и стайка коричневых птичек сидела на проводах. Он улыбнулся, закрыл глаза и постоял немного, наслаждаясь тишиной. Пожалуй, завтра он пробежится по бережку. Может, Шон не откажется составить ему компанию? — У тебя очень довольный вид, — произнес тихий, но звучный голос. — Все кончилось, — сказал Эйдан. — Вообще все. — Ты смог. — Я смог. С твоей помощью. — То есть я и дальше должен любоваться на твои дурацкие штаны с собачками? — Отличные штаны, — Эйдан со смехом толкнул Шона в плечо. — Пидорские!