Призрачная жизнь

- Ёшки - матрёшки! - заголосила я, а потом резко зажала руками рот, боясь, что меня могли услышать. Но никто не услышал и соответственно не обратил никакого внимания на, зависшую посреди комнаты, меня. А я наблюдаю, как парни снимают обувь и расходятся по комнатам мимо меня. Я только головой во все стороны вертела, думая в какую сторону рвануть, за каким из мемберов побежать. Но даже в таком раздрае заметила, что мемберы живут в комнатах по двое. Так, в первую комнату зашли Чон Хосок и Ким Сокджин, во вторую Ким Намджун и Чон Чонгук, в третью Пак Чимин и Ким Тэхён, а в четвёртую Мин Юнги, который жил один (ну, зная этого мембера, не удивительно!). - Офигеть! Вот это мне несказанно повезло! - удивлённо, - Господи! Спасибо тебе за такой подарок! - вознося руки к небу, произнесла я. В моей голове билась только одна мысль, как бы не разорваться, чтобы подсмотреть за всеми и сразу. И почему я не могу разделиться на несколько частей?       Я задумалась над дилеммой, как уследить за всеми и желательно сразу... Устроив планёрку с тараканами, пришла к выводу, что в один день буду присматривать только за одним из Бантанов. - А с кого начать? - выдали хором мои тараканчики. - Да... Может по-старшинству? - спрашиваю у них.       Тараканы лапками развели и говорят, что можно так, а можно в лотерею играть каждый день и выбирать имя. Но на судьбу я полагаться не стала, а-то мало ли... Поэтому начала с самого старшего - Ким Сокджина.       Направившись в комнату Ким Сокджина и Чон Хосока, просочившись сквозь дверь, я застала интересную картину... Мамочка всея Бантан рылся в шкафу, выуживая из него домашнюю одежду, состоящую из растянутых серых треников и белой футболки, плотно облегающей широкие плечи Джина. Джин переодевался, а Хосок спокойненько лежал на своей кровати с планшетом в руках. - Я жутко устал, - сказал Сокджин. - Так отдохни, хён, - ответил Хосок. - С вами отдохнёшь! - воскликнул мамочка, - Если я вам ужин не приготовлю, то вы меня живьём сожрёте, - на что Хосок только громко смеётся. И, под этот лошадиный ржач, Джин поплелся на кухню.       Уже почти закончив готовить, Сокджин устало протянул: - Я реально чувствую себя матерью шестерых детей..., - и замер, когда почувствовал горячие ладони, сложившиеся на его животе, а ухо обдало горячим дыханием, от которого мурашки по телу. - Чего ворчишь, принцесса? - послышался голос Намджуна, который положил голову на плечо старшему.       Я, наблюдая за всем этим действом из проёма двери, увидела, как Сокджин напрягся в руках лидера и затаил дыхание. - Да, любофф у них!!! - орут не своим голосом тараканы. - Цыц! Сериал только начался и сюжет ещё до конца не ясен! - оборвала я их и продолжила наблюдать. Чувствую себя вуайеристом, ей богу!       В этот момент Джин резко повёл плечом, сбрасывая голову Намджуна: - Ничего, устал просто. - Тебе отдохнуть надо, хён, - с придыханием, опять около уха тянет Джун, - Хочешь я тебе массаж забахаю? - Мон, после твоего массажа, меня в травмотологию упекут месяца на два, - смеётся Джин, а Намджун поджимает губы и обиженно сопит, отстраняясь от мамочки группы. Увидев реакцию лидера на свои слова, Сокджин ласково смотрит на парня и мягко говорит, - Не обижайся! Я шучу! - и Джун тут же расцветает, как майская роза, улыбаясь. - Зови всех за стол, у меня всё готово, - добавляет парень.       Намджун быстро чмокает его в щёку и выходит из кухни, а Джин застывает на месте, устремляя невидящий взгляд в пустоту. Сокджин возвращается на грешную землю, когда слышит зычный голос лидера, зовущего участников группы на ужин. - Вы это видели? - голосила я своим тараканам, - Очуметь! - и у меня чуть слюна не закапала из открытого в удивлении рта. - Мань, ты это... Держи себя в руках, что ли, - говорят тараканы, - Это только первый мембер, а у тебя уже крыша потекла, - и оглядев меня с головы до ног, - И видимо не только крыша...       Пришла я в себя, когда на кухню зашли Намджун и Юнги, убирая грязную посуду . - Мон, ты бы уже признался ему что ли? - говорит Шуга. - Ага! Я признаюсь, а он мне своими кривыми пальчиками зенки-то и повыкалупывает, а потом вам суп из них сварит... С кимчи..., - невесело шутит лидер, - Или по морде отхлестает своими любимыми розовыми свитерами... - По-моему, ты драматизируешь, - успокаивает его Юнги, - Я же вижу, как он реагирует на твои прикосновения. - Что-то мне подсказывает, что ещё не время, - тихо говорит Намджун. - Решать, конечно, тебе, но не спросив, ответа не узнаешь, - вещает Шуга. - Спасибо за поддержку! - отвечает Джун и они ушли, когда на кухне появились макнэ-лайн, чтобы помыть посуду.       А я так и стою в проходе. От увиденного и услышанного в голове просто каша. Тараканы и сами в прострации, не знают, что и думать. - Так! А ну собрались! - говорю тараканам, - Рано расслабились! Ещё не вечер!       А в это время в коридоре сталкиваются Сокджин, выходящий из душа, и Намджун, направляющийся в свою студию. Чтобы не упасть на пол, Намджун обхватывает своими широкими ладонями талию Джина, тесно прижимает к себе и оба прислоняются к ближайшей стене. - Ёбушки-воробушки! - восклицаю я, - Вот это поворот! Намджун не теряйся! Целуй его! - ору я во всё горло, но кто бы меня слышал.       А двое мемберов застывают и не могут оторвать взгляда друг от друга. И так бы и стояли, если бы не услышали: - Засоси его! - ору я во всё горло, но они дёрнулись в сторону друг от друга, - Не поняла, - говорю я... - Ты слышал это? - спрашивает Сокджин. - Слышал, - отвечает Намджун. - Значит у меня не галлюцинации, - произносит Джин. - Нет, принцесса, - откликается Джун, - А если это галлюцинация, то коллективная, - заканчивает он. - Что происходит? - произнесла я. - Опять, - говорит Джин, - Голос только что сказал... - Да, слышал я, - продолжает Джун, - Другой вопрос, кто это может быть и откуда раздаётся голос. - Оп-па, - говорю я. - Опять, - восклицает Джун.       А я задумалась с чего они меня слышать стали и стоит ли раскрывать себя. Пораскинув мозгами с тараканами (ага, моими мозгами), решили пока заткнуться и молчать в тряпочку до выяснения всех обстоятельств. А ребята ошарашенно крутили головами: - Я больше ничего не слышу, - говорит Джин. - Я тоже, - поддерживает Намджун и Сокджин начинает неловко выпутываться из объятий лидера. И как бы Джуну ни хотелось не отпускать парня, ему пришлось это сделать и отойти от него на шаг, что сделал и Джин. Я чуть не завыла в голос от несправедливости. Надо же было так помешать им? Если бы могла, я головой об стену бы побилась, но не могу...       Зайдя в свою комнату, Сокджин упал на кровать и прокручивал в памяти все моменты с Намджуном. Вспоминая объятия и мимолётные поцелуи лидера, у мамочки Бантанов начинали бабочки порхать в животе. Уже давно он стал замечать, что их с лидером фансервис медленно, но верно распространился и на их жизнь вне сцены. Джин страдал от того, что знаки внимания от Ким Намджуна ему очень нравятся, переживал, что его зарождающиеся чувства, могут принести много проблем группе, его признание лидеру, может привести к потере друга, а Сокджин этого ой как не хочет. Эти мысли настолько выбивали его из колеи, что глухо застонав, он обнял свою подушку и, повернувшись на бок, подтянул колени к груди, где так сильно билось влюблённое сердце.       А я стояла посреди комнаты, наблюдая внутренние терзания парня, и так хотелось его утешить, сказать ему что-нибудь доброе, что не выдержав, произнесла: - Перестань морально насиловать себя! Ким Намджун тоже любит тебя! И также боится признаться, потому что ты можешь оттолкнуть его.       Сокджин подорвался с кровати, будто его кипятком ошпарили, бешено шарит взглядом по комнате, но никого не увидев, вновь сел на кровать. Молчит он, молчу и я. Заметив, что Джин расслабился, опять подаю голос: - Ну, правда, не могу тебя таким грустным видеть, - парень напрягся, а я, боясь за психическое здоровье мамки всея Бантан, продолжаю, - Расслабься, я не глюк! - А кто ты? - вопят мои тараканы. - Я твой внутренний голос, - придумала я.       У моих тараканов рука-лицо: - Ничего лучше придумать не могла? - спрашивают они. А вот Джин задаёт вполне логичный вопрос: - А почему голос женский? - а у меня стопор. И что ему на это ответить? - Вопрос не ко мне, а к твоим тараканам, - придумываю на ходу, - Видимо они у тебя женского пола.       "Господи, что я несу?" - проносится в моей голове. Но парня ответ, видимо, устроил, потому что вопросов обо мне больше не было, но были другие: - А почему мой внутренний голос прорезался только сейчас? - Я до тебя и раньше пыталась достучаться, но сейчас у тебя наиболее нестабильное психическое состояние, что позволило тебе меня слышать. - Офигеть, Склифосовский! - вопят мои тараканы, на что я им мысленно отвечаю, что других умных мыслей у меня в голове нет. Тараканы от такого даже глаза подкатили, - Пипец просто!       Ну, бред - не бред, а надо же как-то парней свести? - Ой, сваха недоделанная! - орут тараканы. А я что? Я ничего... Больно смотреть, как они мучаются...       Понимая, что молчание затянулось, спрашиваю Джина: - Ну что, признаваться пойдём? - А? Куда? - вскидывается Сокджин. - Говорю, Ким Намджуну пойдём признаваться? - как маленькому ребёнку поясняю я. - В чём? - не понимает парень, а я глаза подкатываю. - Как в чём? В любви! - настойчивее произношу я, - Ты любишь его, он любит тебя, идём признаёмся, он признаётся в ответ и всё! Счастье, улыбки, любовь, асисяй! А я вас благословлю. Типа, будьте счастливы, дети мои, и всё в таком же духе, - под конец я уже давлю улыбку в 220 Вт, жаль её никто не видит... - А ты точно МОЙ внутренний голос? - с сомнением спрашивает Джин. - А чей же ещё, если ты меня слышишь? - начинаю убеждать его я. - Подожди-ка... - тянет мамочка всея Бантан, - Мы с Намджуном в коридоре тоже голос слышали и он чем-то напоминает твой. - Неееее, это не я, - отмазываюсь я.       А тараканы перешли на ультразвук: - Нас спалили!!! - А мне кажется ты, - настаивает парень, а я для пущей уверенности головой машу (как будто он видит меня): - Нееее, точно не я, - стою на своём до последнего и перевожу тему, - Всё! Вставай, пошли признаваться Мону-разрушителю в наших светлых чувствах! - торжественно заканчиваю я. - Нееее, не пойду, - отвечает Сокджин, намертво приклеиваясь к изголовью кровати и обнимая подушку. - Как это "не пойду"? - начинаю злиться я, - Я тут целую стратегию придумала, а он не хочет идти! Будешь и дальше страдать? - практически уже кричу на парня. - А так мы будем страдать вместе! - не выдержав, кричит в ответ Джин, - Нас не примут и не поймут! Неправильно, что я влюбился в своего друга, в согруппника! Это неправильные чувства! - его начинает трясти в истерике, а из прекрасных тёмных глаз потекли слёзы.       Я как слёзы его увидела, так чуть на пятую точку не приземлилась. Очухавшись приблизилась к парню и стала суетиться вокруг него, успокаивая и жалея, что не могу прикоснуться и обнять его: - Джинушка, миленький, только не плачь, умоляю. Прости дуру грешную, что не подумала об этом. Я же как лучше хотела! Чтобы ты счастлив был, чтобы улыбался. Я же вижу как тебе хорошо, когда Моня тебя обнимает, а когда целует у тебя в глазах сердечки плясать начинают. Ты же, как солнышко сиять начинаешь, - Сокджин уже не плачет, а только тихо всхлипывает в подушку, - Ну успокойся, хороший мой... Ты же у меня "worldwide handsome", а будешь плакать глазки наши покраснеют, носик и щёчки опухнут, - сюсюкаюсь с ним я. - Ты сейчас говоришь, как моя мама, - успокаиваясь и немного приподнимая уголки губ в улыбке, говорит Джин. - Я для тебя кем угодно буду, только не плачь, хорошо? - отвечаю я, а Джин улыбается и говорит: - Я рад, что могу слышать тебя, что хоть с кем-то могу поговорить о своих "неправильных" чувствах. Хотя и считаю, что разговариваю сам с собой, а это попахивает шизофренией, - последние слова слышатся совсем тихо и Сокджин засыпает с улыбкой на губах.       Стою рядом с его кроватью и сама улыбаюсь, как дура, только от того, что он смог выговориться, рассказать о своих переживаниях.       Часа через 2 пришёл Хосок и увалился в свою кровать, а в три часа ночи в комнату заглянул лидер. Подошёл к кровати "розовой принцессы" и завис, наблюдая, как Джин сопит, обхватив подушку двумя руками и пряча свой носик в её складках. Минут через 20, тряхнув головой и приводя свои мысли в порядок, Намджун наклоняется к Джину, проводит своим носом по шее к розовому ушку и шепчет в него: - Спокойной ночи, моя принцесса, - и выходит из спальни, а Сокджин даже не проснулся.       Как оказалось, мне сон не светил, вот не спят привидения! Но и время от безделья не тянулось, а, наоборот, как будто быстрее шло. Всё время до наступления утра я думала о том, что произошло со мной всего за несколько часов.