Этот Неправильный Мир

      Она уже целый час металась из угла в угол своей огромной комнаты и никак не могла успокоиться. За это время ею самолично было разодрано несколько книг, сломан десяток карандашей и выкинут в урну семейный фотоальбом, который мама с широкой улыбкой подарила ей несколько лет назад. Все фотографии так же были предусмотрительно разорваны на мелкие кусочки, чтобы потом не возникло желания скрипя зубами вытащить их из мусорки.       – Ненормальные, – возмущённо шипела Маринетт, меря шагами комнату и заламывая пальцы. – Просто чокнутые. Да что со всеми вами не так!       По её мнению «не так» — это ещё мягко сказано. Внутри до сих пор всё клокотало от злости при одном только воспоминании о неадекватной выходке Альи. Сейчас идея подловить Сезер после уроков уже не выглядела настолько заманчивой. А ведь она всего лишь хотела убедиться, что с подругой всё хорошо. Только обнять и услышать ровные, успокаивающие удары сердца в её груди. Просто знать, что она жива и до сих пор часть её жизни.       Кто же знал, что всё так обернётся? Что Алья в неверии застынет на месте, пока Мари будет тесно прижиматься к ней с улыбкой на лице и тихо шептать слова утешения, которые, в общем-то, предназначались самой Маринетт. А уж того, что спустя пару секунд шатенка с яростным рыком резко оттолкнёт её и захлебнётся ядовитой тирадой, она уж точно не могла ожидать. Их короткий разговор до сих пор звенел у неё в ушах.       – Я терпела долго, Маринетт, – выдавила Сезер, гневно раздувая ноздри и сжимая руки в кулаки, пока она поднималась с пола и с немым вопросом вглядывалась в её лицо. – Придумала себе воображаемого одноклассника? Окей. Рассказывала про непонятного героя Парижа? Хорошо. Назвала мой чёртов блог «Леди Блогом»? Отлично. Прокричала на весь класс имя этой твари? Да пожалуйста! Но это уже выше моих сил.       – И в чём же я провинилась на этот раз, – пробормотала Мари, отряхивая грязь с и так запачканных брюк. – Что такого ужасного случилось, что ты так себя ведёшь?       – Это, – Алья коснулась пальцами подрагивающих губ. – И это, – после чего указала на себя, очевидно, имея ввиду её недавний нежелательный порыв. – Под запретом. Это отвратительно и неправильно. И тебе бы уже пора это запомнить. Попробуешь ещё хотя бы раз выкинуть нечто подобное, и наше с тобой общение на этом закончится.       – И с каких это пор в наше время улыбаться и обниматься запрещено, – кричала Мари, запуская в дальний угол подушкой для иголок. – С каких пор это стало отвратительным и аморальным?!       И если бы стычка с подругой была единичным случаем, то она бы и не обратила на это внимания, списав всё на какой-нибудь нелепый стресс от до невозможности глупого расставания с парнем. Только вот в памяти услужливо всплывали лица той чёрствой парочки, когда она рассмеялась из-за ненормальности ситуации. Маринетт вспоминала прохожих, которые сегодня утром больше походили на однородную серую массу. Одноклассников, от которых она так же не услышала ни одного смешка. Думала о матери, на которую всегда и во всём могла положиться, но только не сейчас. Сейчас они с отцом ничем не отличались от остальных.       – Мам, а что происходит в пекарне? – спросила девушка, сидя на кухне вместе с отцом и доедая свой ужин. – Вы решили заняться ремонтом?       – Закрываемся, – Сабин стояла к ней спиной и мыла посуду. – Мы с Томом пришли к выводу, что выпечка в наше время не шибко прибыльное дело. Подруга подкинула мне несколько неплохих идей. Так что сейчас мы пока всё обдумываем и решаем, чем планируем заняться в будущем.       – А вы не слишком торопите события? – с сомнением протянула Мари, найдя нужный канал и опять с разочарованием увидев бегущую строку.       – Тебе вообще не стоит об этом думать, – проворчал мужчина, сложив пополам газету и сурово посмотрев на дочь. – Мы с твоей мамой как-нибудь сами разберёмся, а ты лучше всерьёз займись учёбой и не забивай голову всякой ерундой. Ищешь что-то определённое?       – Хотела посмотреть комедийное шоу, но канал всё ещё не работает, – с обидой ответила Маринетт, недоумевая, почему отец с ней так груб. – С самого утра пишет, что нет сигнала. А ведь это единственный канал с нормальным адекватным юмором. Что мне бы сейчас пришлось очень кстати.       Какое-то время на кухне стояла давящая тишина, изредка разбавляемая звяканьем посуды и тихими разговорами ведущих вечерних новостей. Том лишился дара речи и просто молча таращился на дочку, которая продолжала беззаботно переключать каналы. Её мать выпрямила спину и положила руки на край раковины, после чего тяжело вздохнула и оглянулась назад.       – Этот канал закрыт, – с холодком в голосе произнесла Сабин. – Как и другие, идентичные ему каналы. И я очень надеюсь на то, что больше подобного от тебя не услышу, иначе буду вынуждена тебя наказать.       Мари подавилась макаронами и с возмущением посмотрела на маму. Том же только скрипнул зубами и встал из-за стола, громко задвинув стул. Метнув на дочь последний грозный взгляд, он вразвалочку вышел из кухни, так и не доев свою порцию.       – Если доела, то принеси мне тарелку, – добавила женщина, протирая плиту тряпкой. – Не хочу оставлять на утро грязную посуду.       Маринетт съела последний маленький кусочек курицы и понуро поплелась к раковине. Кинув туда тарелку, она скрестила руки на груди и стала терпеливо ждать, пока мама закончит уборку. Ей всё ещё было не по себе после их небольшой перепалки, но это не значит, что из-за лёгкой обиды она собирается изменять их семейной традиции. Так что как только Сабин вытерла руки полотенцем и повернулась, девушка радостно улыбнулась и крепко её обняла.       – Спасибо за ужин, – тихо промурлыкала Мари, невольно отмечая, что мама почти перестала дышать. – Было очень вкусно, как и всегда.       Далее на всю кухню раздался звонкий шлепок, после чего громко хлопнула дверь. Маринетт прижимала ладонь к пульсирующей от боли щеке и боялась сдвинуться с места. До неё очень медленно доходил смысл всего происходящего. Сабин только что ударила её. Ударила за то, что она поблагодарила её за ужин? Или за улыбку, что так и не сошла с её лица? За объятия? А может быть и за всё сразу.       – Я сдаюсь, – девушка доползла до кровати и завернулась в одеяло, свернувшись клубочком. – Я и правда просто рехнулась.       Задвинув мысли о маме и Алье подальше, она стала вспоминать свои странные сны. Какой бы ужас в них не творился, они выглядели куда предпочтительнее этой ненормальной реальности, и Маринетт была бы совсем не прочь сейчас там оказаться. Но как назло, сна не было ни в одном глазу. Что не удивительно, ведь она проспала в лазарете почти полдня. А это значит, что о встрече с хвостатым героем до глубокой ночи придётся забыть.       Но ей всё равно не давало покоя то, что за день он уже дважды появлялся в её снах. А ещё это странное щемящее чувство тоски, которое она испытывала, оказываясь рядом с ним. Если откинуть подальше вполне очевидный страх от всего происходящего, то можно даже сказать, что ей уже удалось проникнуться к Нуару небольшой симпатией. Только вот с чего бы?       В первом её кошмаре он умудрился напугать её до чёртиков, и периодически она всё ещё продолжала чувствовать в своей спине острые когти. И даже если это был всего лишь плохой сон, Маринетт могла поклясться, что боль была самой настоящей. Как и во втором кошмаре, где дела обстояли намного хуже. Она и правда как будто побывала в аду. Эти страшные раны на её теле и трупы близких друзей рядом с убитым горем Котом. Непонятные маленькие существа рядом с их телами и некогда прекрасный Париж, стёртый с лица земли. Но ещё сильнее её пугал последний короткий диалог с Нуаром.       Все эти разговоры о неизбежности и принятии своей несчастной судьбы. Даже если бы сейчас она оказалась в таком же безвыходном положении, первой мыслью в её голове было бы выжить, несмотря ни на что. Потому что рано или поздно она всё равно умрёт, а в смерти нет ничего весёлого. Так что не удивительно, что на краю гибели люди так отчаянно цепляются за жизнь.       Тогда почему Леди Баг была готова так легко сдаться? Она уверена, что если бы не Кот, то божья коровка тут же сложила бы лапки и помахала белым флагом перед лицом... перед мордочками... что там у этих ебучих бабочек?       – Бабочки, – Маринетт закусила губу и иронично хихикнула. – Бабочки в роли главных злодеев. Это что-то новенькое.       Если в её кошмарах и был какой-то смысл, то она всё ещё абсолютно ничего не понимала. И если про Бражника ей довелось услышать не впервые, то она до сих пор его в глаза не видела. Кто этот человек? Что ему нужно от Нуара и Леди Баг? Для чего ему понадобилось разрушать Париж, унося с ним тысячи жизней невинных людей?       Девушка лежала неподвижно, но кровать противно скрипнула, и она ощутила на своём затылке чьё-то неровное дыхание. Мари замерла от страха, попутно размышляя о том, что до этого не слышала ни звука. А ведь этому человеку сначала надо было войти в её комнату и подняться по небольшой лесенке. Она должна была услышать хоть что-то. Хотя бы один предупреждающий о гостях звук.       – Мне показалось, что ты скучаешь, Принцесса, – раздался над ухом тихий утробный голосок. – Решил составить тебе компанию.       Принцесса? Маринетт медленно повернула голову назад и тут же утонула во взгляде блестящих изумрудных глаз. На его лице застыла глупая усмешка — первая, увиденная ею за сегодняшний день, позволяя лучше рассмотреть белоснежные острые клыки. Правое ушко беспрерывно подёргивалось, а за спиной плавно извивался кожаный хвост-ремень. Даже для реалистичного сна всё выглядело слишком уж правдоподобно.       – Нуар, – в неверии выдохнула девушка. – Это сон?       – Нет, – Кот наклонился ещё ближе, почти не оставляя пространства между ними. – Ведь иначе ты бы не смогла почувствовать это.       Он стащил с неё одеяло и резко перевернул на спину, мгновенно припадая губами к тонкой изящной шейке. Когтистая лапа бесстыдно блуждала по её телу и, не став долго церемониться, он запустил руку под футболку, слегка оцарапав кожу на животе. Маринетт задыхалась от незнакомых ощущений, пока Нуар настойчиво ласкал возбуждённую грудь, сжимая пальчиками затвердевший сосок, и жадно впивался в её шею, выводя на ней языком причудливые узоры.       Из глаз хлынули слёзы, но изо рта упорно вырывались хрипловатые стоны, а ноги по собственнически обвили его бёдра. Раньше она никому такого не позволяла. Даже Лука получил подзатыльник, когда попытался поцеловать её в щёчку на их экспериментальном свидании, на которое она согласилась только ради Альи. Но то, что происходило сейчас, было уже совсем из другой оперы.       – А ты всё такая же испорченная, Моя Леди, – усмехнулся Кот, прикусив мочку её ушка. – И всё такая же нетерпеливая.       – Сними, – капризно хнычет девушка вопреки голосу разума и водит ногтями по его костюму, в надежде найти там молнию или что-то вроде того. – Хочу тебя.       Она в ужасе от себя и от того, как грязно и пошло сейчас звучит её собственный голос. Даже то, что он только что уже наяву назвал её Леди, а до этого и Принцессой, в данный момент совсем не интересовало Маринетт. Всё, чего она сейчас так отчаянно желала, было его тело.       – Я не могу его снять, – Нуар смеётся и отстраняется, всматриваясь в её недовольное личико, на котором сейчас читалась явная обида. – Только ты можешь.       – Где, – шипит Мари, опять ощупывая его костюм. – Где замо́к, – она без какой-либо надежды подёргала за небольшой золотистый бубенчик на его шее, но и тут её ждала неудача. – Пожалуйста, покажи.       – Всё не так просто, – парень стал серьёзным и без предупреждения запустил руку ей в трусики, которые уже давно промокли насквозь. – Но я могу помочь тебе вспомнить.       Девушка выгибается ему навстречу и стонет в голос, теряясь в накатывающем волнами наслаждении. Кот не произносит ни слова, просто смотрит на неё пожирающим взглядом и ласково гладит влажные складочки, иногда почти теряя голову от своих собственных ощущений. Терпение трещит по швам, поэтому он проникает в неё двумя пальцами и начинает неспешно двигать ими.       – Кто я? – тихо спрашивает Нуар, вопрос которого почти потонул в её громком вскрике. – Кто я, Маринетт?       – Нуар, – лепечет Мари, неосознанно двигая бёдрами ему навстречу. – Кот Нуар.       – Неправильный ответ, – он усмехается и добавляет третий палец и ускоряет темп. – Подумай ещё раз, Принцесса. Кто я?       Кто я? Этот вопрос эхом отдаётся в голове под грязные чавкающие звуки, наполнившие её просторную комнату. Она была уверена, что этот вопрос слышала уже сотни раз, и всегда находила правильный ответ. Но что ей нужно для этого сделать?       – Вспоминай, – почти рычит парень, наклоняясь и впиваясь острыми клыками в её плечо. – Не заставляй меня причинять тебе боль.       Маринетт почти теряет сознание от новых ощущений. Жадно ласкающие её пальцы — ничто, по сравнению с этой болью. Она ощущает её в тысячу раз острее, из-за чего живот скручивает тугим узлом. Девушка издаёт хриплый смешок и понимает, что ей это нравится. Клыки в подрагивающем плече — то, что полностью подчиняет её разум и заставляет стонать ещё громче.       Последняя мысль, что промелькнула у неё в голове прежде, чем Мари закрыла глаза, была очевидна. Она окончательно рехнулась.       – Тебе очень идёт.       Маринетт стоит перед огромным зеркалом во весь рост и неустанно крутится, с придиркой рассматривая лёгкое чёрное платьице, которое купила вчера вместе с Альей в модном бутике рядом с домом. Кот стоит позади и на все её недовольные взгляды лишь закатывает глаза. Они должны были отправиться на свидание ещё полчаса назад, но девушка прилипла к зеркалу и в пух и прах разносила свою дорогую обновку.       – Короткое, – сухо изрекает Мари, из-за чего Нуар хлопает лапой по лицу и качает головой. – Я выгляжу слишком вульгарно. Если нас поймают фотографы или журналисты и увидят рядом с тобой такую распущенную девицу, твой отец будет в ярости.       – Может быть оно и правда не очень подходит для свидания, – внезапно соглашается с ней парень, приобнимая её одной рукой за талию, а другую запускает под подол пышного платья. – Тогда мы можем просто остаться у тебя дома и заняться кое-чем поинтереснее.       – Глупый Кот, – Маринетт наигранно обиженно отпихивает его и надувает губки. – Мы уже неделю не вылезаем из постели, делая перерывы только тогда, когда в городе начинает бушевать очередная акума. И вообще, такими темпами я скоро на ногах стоять не смогу. Я конечно понимаю, что на дворе март, и у тебя, Котик, есть свои потребности. Но для подобных развлечений у меня совсем не осталось сил.       – Дело не в потребностях, – Нуар неловко почесал затылок и тихо откашлялся. – Просто только в постели ты забываешь о том, что я востребованная модель и наследник крупной компании, которому, по твоему мнению, не стоит показываться на людях с такой неприметной девчонкой. Там ты становишься самой собой и позволяешь себе открыто любить меня, не забивая голову всякой чепухой. Ну и практически не краснеешь от смущения, что довольно странно, если учитывать, чем мы занимаемся. Маринетт, у тебя мозги набекрень.       – Вот уж спасибо, – она фыркнула и заливисто рассмеялась. – И я уже давно при тебе не краснею!       – Да каждый раз, как видишь перед собой моё идеальное личико, – не соглашается с ней Кот. – Поэтому я стараюсь как можно чаще использовать свой талисман и проводить с тобой время под маской Нуара, и Плагг от этого не в восторге, – в его голосе звучала неприкрытая обида, за что ей сразу же стало стыдно. – Я конечно рад, что Леди Баг смогла принять и мою хвостатую сторону, но я ведь не могу всю жизнь проходить в маске. Нам надо что-то с этим делать, Мари. Я не давлю на тебя, не пойми неправильно. Просто мысли вслух.       – Я поняла тебя, котёнок, – она пристыженно опустила голову и покраснела. – И обещаю, что уже на сегодняшнем нашем свидании постараюсь исправиться.       – Если мы на него попадём, –отшучивается парень, возвращаясь к своему непринуждённому тону. – Сколько ты ещё планируешь красоваться перед зеркалом, а не передо мной?       – Я не могу позволить себе выглядеть чучелом рядом с тобой, – непреклонно отвечает Маринетт, на что Кот опять возводит глаза к потолку. – Мне осталось только подобрать туфли и бижутерию, а это ещё где-то примерно полчаса. Подождёшь?       – Мы должны быть в ресторане через десять минут, – он отвёл взгляд от настольных часов и нервно дёрнул хвостом. – Если не придём вовремя, то наш столик без сомнений отхватит кто-то другой. И даже моя фамилия нам в этом уже не поможет. Слишком уж элитное у них заведение, и они не дадут столу простаивать только из-за того, что ты ещё не подобрала себе туфли.       – И именно поэтому я предлагала тебе сходить в кафе через дорогу и просто поесть мороженого, как это делают на свиданиях все нормальные подростки, – тут же припомнила ему Мари, щёлкнув Кота по носу. – Только зря деньги на ветер пускаешь.       – Видишь ли, мы с тобой не обычные подростки, – улыбается Нуар и перехватывает ладонь девушки, тут же прижимая её к своим губам. – Мы герои этого города, поэтому хоть раз в жизни обязаны с размахом провести вечер. И в чём тогда прикол быть сыном самого знаменитого в Париже модельера, если я не могу воспользоваться его связями?       – Господи, и с кем я только встречаюсь, – смеётся Маринетт и толкает его в сторону выхода на балкон. – Тогда поспеши и займи наш столик. Твоя Леди прибудет чуть позже.       Кот с насмешкой отвесил ей поклон, за что чуть не схлопотал по ушам, и резво взметнулся наверх, исчезая в небольшом люке. Мари опять повернулась в сторону зеркала и с улыбкой оглядела себя с ног до головы. Пожалуй, он был прав. Платье и правда сидит на ней идеально, и все страхи на этот счёт излишни.       Она совсем не торопится подобрать себе пару туфель и красивые побрякушки, предпочитая утонуть в воспоминаниях последних шести месяцев. Ей до сих пор не верилось в то, что именно Нуар оказался тем самым парнем, в которого она так сильно влюбилась. И не верилось, что этот самый парень ответил ей взаимностью, хоть теперь и знал, что под маской возлюбленной всё это время скрывалась его невзрачная одноклассница. А ещё не верилось, что она так быстро позволила себе близость с ним.       – Хитрый Кот, – ухмыльнулась девушка и принялась в двадцатый раз расчёсывать и так идеально уложенные волосы. – Он знает, что я не могу ему отказать, и нагло пользуется этим.       Теперь её жизнь и правда была похожа на сказку. Рядом с ней всегда есть любящие родители, а теперь и любимый человек. Их окружают преданные друзья, по совместительству являющиеся их напарниками в борьбе с Бражником. Ну, за исключением одной болтливой блондинки, которую во время боя больше интересует, как выглядит её причёска, нежели продумывание плана битвы.       Маринетт ещё ни разу не пожалела о своём выборе. Алья и Нино прекрасно вжились в роли супергероев Парижа, и с их поддержкой им с Котом стало намного легче справляться с акумами. Даже особо напрягаться не приходилось. Но вот Хлоя. Что ж, уже поздно сожалеть об этом. Остаётся только надеяться, что со временем она перестанет дурачиться и позировать на камеры прямо во время сражения.       Девушка закрыла глаза и прижалась лбом к зеркальной поверхности, тут же глупо ухмыльнувшись. Это всё сейчас неважно. Они оба счастливы. Их друзья и родители живы и здоровы. А с Бражником такими темпами скоро будет покончено. Она уверена в этом. По-другому и быть не может.       Маринетт глубоко вздохнула и открыла глаза, без особого желания взглянув на себя в небольшое треснутое зеркало на стене. За эти полтора года она немного вытянулась. Грудь приобрела приятную округлую форму, прибавив один размер, а блестящие чёрные волосы отросли почти до пояса. Изгибы её тела стали более плавными, исчезла вся эта детская угловатость и нескладность. Иначе говоря, из девочки-подростка она превратилась в вполне привлекательную девушку.       Да уж. Не так она себе представляла своё восемнадцатилетие. Не в полуразрушенном доме где-то на юге Франции, в городе, названия которого уже и не помнила. Уж слишком часто им приходилось перебираться с места на место, отслеживая передвижения Маюры и Бражника, которые, видимо, уже перестали нуждаться в том, чтобы заполучить их талисманы.       И в чём смысл? Этот вопрос она задавала себе снова и снова, просыпаясь утром или вечером, смотря как они с Котом договорятся дежурить. Теперь засыпать вдвоём было опасно, ведь по городу до сих пор неприкаянно бродят полчища абсолютно бесполезных акум. Почему бесполезных? Да потому что мучить и убивать теперь банально некого.       Сколько городов было стёрто в порошок этим ублюдком, уже и не счесть. Они с Нуаром давно перестали даже пытаться кого-то спасти, ведь через день или два эти несчастные всё равно погибали в очередной кровопролитной битве. Этих чудовищ развелось так много, что им пришлось принять неизбежное. Или они спасают людей, или выживают сами. Третьего было не дано.       – Моя Леди, я вернулся.       Маринетт вымученно улыбнулась и повернулась к выходу. Нуар стряхнул с головы дождевые капли и подошёл к кровати, кинув у её подножия огромный пакет. Они выбрали квартирку специально поближе к тому магазинчику, которому чудом удалось уцелеть. Ведь расставаться надолго им было слишком опасно, а неуклюжесть девушки имела место быть, даже когда её тело облегала приятная на ощупь, пятнистая ткань. Поэтому на вылазку за провизией всегда отправлялся Кот.       – Можешь пока расслабиться, – парень похлопал рукой по кровати, приглашая её присоединиться. – У меня в запасе есть ещё примерно час, поэтому дай Тикки отдохнуть и подкрепиться.       – Отлично, – Мари облегчённо выдохнула и сняла трансформацию. – Мне просто необходимо немного развлечься.       – Маринетт, – предостерегающе начал Кот, когда она забралась на него сверху и многообещающе ухмыльнулась, поглаживая свою грудь сквозь тонкую ткань короткого халатика. – Сейчас не самое удачное время.       – А когда будет удачное? – жёстко осадила его девушка, стягивая с обнажённого тела халат. – Если ты ещё не заметил, то мы в аду. Здесь никогда не бывает удачного времени.       Стоило Нуару только взглянуть на неё без одежды, как его глаза тут же остекленели. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Именно так он смотрит на неё последние полгода, когда дело доходит до секса. Он прекрасно знает, чего она хочет, и давать это ей у него нет никакого желания. Но Маринетт уже давно не просит, а требует. Она нещадно давит на его чувство вины, чтобы получить желаемое. И порой она ненавидит себя за это так же сильно, как и Кота за то, что по его вине стала такой.       Девушка с улыбкой опустила голову вниз и посмотрела на своё тело. Почти каждый сантиметр её кожи украшали длинные белесые шрамы, которые раз за разом под указку Маринетт наносит ей Нуар, когда они вынуждены опять заниматься сексом. Благодаря силе талисмана раны затягивались за жалких пару дней, что совсем не вредило их общему делу. По сути от этого страдал только Кот.       Интересно, когда это всё началось? Кажется, тогда они с напарником не спали почти сутки, беспрестанно отбиваясь от атак злобных изголодавшихся тварей. Им чудом удавалось выкраивать себе небольшие перерывы, чтобы покормить измотанных квами и самим немного отдохнуть. И в таком вот сумасшедшем режиме они жили уже почти год.       Маринетт больше не чувствовала воли к жизни. Не понимала в чём смысл этих побед, если они ни на шаг так и не приблизились к своей главной цели. Бесконечный замкнутый круг изо дня в день сражаться с безвольными монстрами, управляемыми Бражником, который наверняка в такие моменты сидит себе спокойно и попивает чайок, наблюдая за их жалкими потугами.       Она так устала слышать отчаянные крики женщин и детей, молящих о помощи. Так устала видеть их страшные и абсолютно ненужные смерти. Ведь если бы ей хватило духу с самого начала отказать Коту в совершенно идиотской просьбе, они бы уже давно гнили в земле, не обременённые этой тяжкой неподъёмной ношей по спасению мира. Она просто хотела спокойно умереть.       Но как ни странно, к жизни её вернула именно боль. Пока Нуар сражался рядом с двумя акумами, она кое-как отбивалась от атак одной. Движения девушки были вялыми и неуклюжими, как будто она насмехалась над противником и не дралась в полную силу. В подсознании давно мельтешила мысль, что именно сейчас было бы совсем неплохо умереть. Умереть вот так вот, в бою, как будто это произошло случайно, и у неё просто не хватило сил.       Маринетт уже даже не думала о возрождении этого мира из пепла, так как считала, что лучше умрёт, чем озвучит Нуару своё желание сдаться. Лучше умрёт, чем увидит в его глазах ярость и горечь разочарования. Так же, как сильно она его ненавидела, так и продолжала безумно любить. Из-за чего никак не могла выбрать тихую смерть или полную страха и ужасов недолгую жизнь. И отрезвил её в тот момент глубокий порез на правой руке.       Девушка отвлеклась и пропустила удар, из-за чего теперь по пятнистой ткани струйками стекала горячая кровь. Она просто стояла и рассматривала эту ужасную рану, пока монстр вальяжно продвигался в её сторону. Нуар что-то кричал ей и силился подобраться ближе, чтобы помочь, но его собственная битва не оставляла для этого и шанса.       Она слышала неспешные шаги акумы по асфальту, усыпанному битым стеклом, и всё не могла отвести взгляда от своей правой руки. Ей было чертовски больно. Этот ублюдок посмел ранить её, а сейчас просто тихо усмехался, уверенный в том, что напугал её до чёртиков. Уверенный в том, что уже победил, и теперь сможет преподнести её серёжки своему хозяину на блюдечке. Но он ошибался, потому что Леди Баг пробрала такая дикая злость, которой этот мир ещё не видывал.       Бражник разрушил Париж. Больно. По его вине погибли её родители и лучшие друзья. Больно. Из-за него она теперь даже не знает, что испытывает к любимому человеку, который долгое время был для неё целым миром. Как же невыносимо больно. А теперь он ещё хочет забрать её жизнь и жизнь собственного сына? Уничтожу.       Пока она может испытывать боль, злость никогда не покинет её сердца. А пока она может испытывать злость, ей всегда будет ради чего жить. Даже если это всего лишь такое отвратительное чувство, как жажда мести. Отомстить. Наказать тех, кто заставил её испытать эту невыносимую боль. Боль — это сама суть жизни.       Маринетт громко простонала, когда Нуар с надрывным всхлипом нанёс ей очередную рану. Кровь медленно стекала по её груди из неглубокой раны возле выдающейся ключицы, а Кот неспешно слизывал её, продолжая тихо глотать слёзы. Он знал, что это его наказание. Плата за то, что заставил свою Леди так страдать, и смиренно принял это. А она блаженно улыбалась, потому что считала, что теперь только ради таких моментов и готова жить.       Верно. Что отец, что сын — оба хороши. Бражник поставил этот мир на колени и лишил их привычного комфорта, заставив ныкаться по тёмным углам и вздрагивать от каждого шороха. А Нуар продолжает играть по его правилам, хотя мог уже давно вместе с ней спасти этот мир, трескающийся и рассыпающийся на части от насилия и жестокости, которыми Габриэль наполнил его, руководствуясь лишь одному ему известными, безумными желаниями. И теперь они оба должны за это заплатить.       – Ещё, – мурлыкает ему девушка, начиная ласкать себя между ног. – Я хочу ещё.       Кот послушно заводит руку ей за спину и наносит несколько глубоких порезов от лопаток до поясницы. Она смеётся и стонет, а он лишь утыкается носом ей в шею и убеждающе шепчет, что этого достаточно. Просит, молит её разрешить ему снять трансформацию и просто заняться с ним сексом. И она разрешает. На сегодня с него и правда хватит.       – Всё хорошо, – она гладит его по щекам и слизывает с них солёные слёзы. – Они заживут, ты же знаешь, – Мари всматривается в искажённое мукой лицо, уже не скрытое чёрной маской. – Я люблю тебя, Адриан.       Маринетт открывает глаза и тут же кривится от сильной боли. Кот довольно мурлыкает и слизывает кровь из рваного глубокого пореза, который тянется от сгиба на локте до самого плеча. Она лишь отрешённо смотрит на всё это и не понимает, сон это или уже реальность. Знает только, что до сих пор до невозможности возбуждена, а его пальцы всё ещё неспешно двигаются в ней. Она уснула? Сколько провела в отключке?       – Тебя не было чуть больше минуты, – отвечает Нуар на незаданный ею вопрос. – Мне стало скучно, поэтому я решил приготовить тебе небольшой подарок к тому моменту, как ты очнёшься. Ведь я прекрасно знаю, как сильно ты любишь испытывать боль, – он нервно подёргивал ушком, наблюдая, как девушка давится слезами, глядя на него. – Ты нашла ответ на мой вопрос, Принцесса? И лучше бы тебе сейчас не ошибаться, а то я уже на грани. А наблюдать ещё минуту, как ты тут томно стонешь, пока я имею тебя в твоём же сне, будет уже выше моих сил.       Девушка не выдержала и негромко рассмеялась, иногда лишь пошловато постанывая, пока сама насаживалась на его пальцы. Ей уже абсолютно всё равно где она, и что она. Имеют значение только боль и наслаждение, которые сливаются воедино и вызывают безграничное чувство эйфории. Маринетт была безмерно счастлива, ведь теперь знала, что она не сумасшедшая. Что сейчас рядом с ней настоящий Нуар, а под маской скрывается человек, существование которого сегодня так яростно отрицали её друзья.       – Адриан, – выдохнула Мари, обхватывая ладонями его лицо. – Адриан Агрест.       – Правильный ответ, Моя Леди.       Кот ласково улыбается ей, пока она завороженно наблюдает, как с его тела медленно испаряется латексный чёрный костюм, представляя её взору обычные синие джинсы и чёрную футболку, поверх которой была накинута белая рубашка. Как красиво, с зеленоватым отблеском, с его лица исчезает маска.       – Ты такой красивый, – тихо шепчет девушка, водя пальчиками по его щеке. – Как я могла забыть тебя?       Он не отвечает и сразу же жадно целует её, сдавливая кровоточащее плечо, от чего она стонет сквозь поцелуй и зарывается рукой в светлые волосы, прижимаясь к нему ещё сильнее. Парень отстраняется и демонстративно слизывает с пальцев кровь, после чего вопросительно смотрит на неё.       – Всё хорошо, – Маринетт тихонько рассмеялась и сама слизнула кровь с его пальца. – Она заживёт, ты же знаешь.