Летняя история

      Иваизуми медленно вынырнул из объятий сновидений, лень было даже глаза открыть, не говоря уже о том, чтоб пошевелиться. Он не представлял, сколько они с Ойкавой проспали, он даже не помнил, как сам уснул, убаюканный чужим сопением. Зевая, Иваизуми слегка потянулся, лишь сейчас понимая, что к нему никто не прижимается. Всего две ночи поспали вместе, а тело Ойкавы стало таким нужным под боком, таким желанным. Иваизуми зашарил руками по футону, желая найти теплую тушку и вновь прижать ее к себе, но рядом было пусто. Разлепив глаза и осмотревшись, Иваизуми понял, что в номере находится один, а на улице только-только начало рассветать. Они проспали почти сутки. Охренеть.       В этот момент в комнату из ванной вошел Ойкава. Он выглядел слишком бодрым, посвежевшим и здоровым. В номере было достаточно светло, чтоб Иваизуми смог рассмотреть шатена. Тот уже был в футболке, джинсовых бриджах и очках. Сразу же заметив, что Иваизуми не спит, Ойкава улыбнулся, нараспев проговаривая:       — Утречка, Ива-чан.       — Какого хрена, Ойкава, ты так рано встал? — голос Иваизуми хрипел, он кашлянул, прочищая горло и добавил: — Как ты себя чувствуешь?       — Отлично. Отоспался и как новенький, — широко улыбаясь, Ойкава показал «пис», поблескивая глазами через стекла очков. — И мы спали слишком долго. Мне уже надоело лежать.       — И куда ты собрался?       — Ха! Хочу отомстить Куроо и Бокуто, разбудив их пораньше.       Иваизуми сел на футоне, наблюдая за своим парнем, думая о том, что его планам не суждено сбыться, хотя отомстить за вчерашнюю раннюю побудку очень хотелось. Но гораздо больше хотелось Ойкаву.       — Собираешься идти прямо сейчас?       — Ага.       — Принеси тогда из автомата кофе, и я пойду будить этих засранцев вместе с тобой, — Иваизуми криво усмехнулся, наблюдая за тем, как меняются эмоции на красивом лице. Удивление, понимание и детский восторг. Ойкава был невероятно хорош собой.       — Отлично, Ива-чан. Тебе черный, как твоя душа, кофе? — Иваизуми кинул в Ойкаву подушку, а тот лишь засмеялся. — Я скоро.       Быстро выскользнув из номера, Ойкава не услышал слов Иваизуми, просящего его не торопиться. Пришлось быстро вставать и спешить в номер к Куроо. Он отомстит самостоятельно, но только одному из бро.       Настойчиво постучав в дверь, второй рукой прикрывая зевок, Иваизуми надеялся, что кошака реально разбудить так рано. Оказалось — реально. Куроо приоткрыл дверь, высовывая лохматую голову и щуря глаза, и Иваизуми с трудом подавил громкий смех.       — Ну и видок у тебя, жесть.       — Чего надо, Иваизуми? Ты время видел?       — Да, точно, время. Есть лишние презервативы? — Иваизуми старался говорить спокойно, не выдавая нервозности и стыда, но чувствовал, как загорелись у него щеки.       — Оя… Оя-оя… — Куроо тихо засмеялся, более не выглядя сонным и раздраженным. — Момент. Я в номер не приглашаю, у меня дама.       — Ага.       Иваизуми надеялся, что Ойкава где-нибудь задержится, не вернется раньше времени, нужного на подготовку. Куроо появился в дверях буквально через минуту, вручая ленту презервативов и какой-то пакетик. На нахмуренные брови Иваизуми Куроо отозвался тихим смешком.       — Смазка. А теперь вали, спать хочу дико.       — Спасибо, — Иваизуми покраснел еще сильнее, так конкретно затупив, но сразу же все засунул в карман шорт и поспешил в их с Ойкавой номер.       Он пошел в ванную, чтоб почистить зубы и умыться. На душ не оставалось времени, Ойкава мог вернуться в любой момент и, не дождавшись Иваизуми, уйти будить друзей. Иваизуми успел после ванной лишь футон поправить, как в номер вернулся Ойкава, заходя спиной вперед, задом толкая дверь. В руках он держал стаканчики с кофе, от которых исходил приятный аромат и шел пар. Ойкава ногой закрыл дверь и повернулся к Иваизуми, протягивая ему кофе.       — Держи, Ива-чан. Твой черный кофе. А моего любимого здесь не было, и я долго не мог определиться, какой хочу.       Ойкава бы еще долго рассказывал о своем нелегком выборе, если бы Иваизуми его не перебил, делая в это время пару шагов навстречу.       — А где мое доброе утро?       — Мм? — Ойкава сначала нахмурился, а потом с неприкрытым возмущением проговорил. — Я же говорил, Ива-чан. Так молод, а уже проблемы с памятью. Но ничего, я приму тебя любым.       Стараясь не реагировать на очередную подколку, Иваизуми подошел вплотную, осторожно забирая оба стаканчика у удивленного парня и отставляя их на низкий столик, стоящий сбоку. Выпрямившись, Иваизуми прижался к Ойкаве, касаясь его губ своими и тихо шепча:       — Доброго утра, Дурокава.       Губы Ойкавы пахли кофе и были сладкими-сладкими, он снова взял себе какую-то дрянь, даже отдаленно не похожую на кофе. Иваизуми подумал об этом вскользь, сейчас откровенно наслаждаясь смущением, отразившимся на лице Ойкавы. Тот удивленно смотрел и ярко краснел. Иваизуми осторожно сжал дужку очков и стянул их с чужого лица, не желая, чтоб ему что-то мешало целовать Ойкаву. Отложив очки на стол, он обнял податливого парня двумя руками, проводя ладонями вдоль спины и крепко вжимая в себя.       Ойкава шумно выдохнул ему в губы, видимо, понимая, что Иваизуми не просто так с объятиями полез. Кривовато усмехнувшись, смотря на Ойкаву немного снизу вверх из-за досадной, но совсем не мешающей разницы в росте, Иваизуми подался ближе и снова поцеловал, на этот раз действуя настойчиво, напирая в поцелуе, жадно сминая сладкие губы своими. Иваизуми ощущал, как напрягся Ойкава, но на поцелуй отвечал, постепенно втягиваясь в чувственную ласку и расслабляясь в крепких объятиях.       Иваизуми прикрыл глаза, полностью растворяясь в ощущениях, языком проводя по губам, заставляя приоткрыть их. Ойкава сразу же подался, впуская язык в свой рот, пока еще нерешительно встречая его своим, оглаживая, прижимая губами. Иваизуми знал, Ойкава сейчас привыкает к таким откровенным поцелуям, анализирует свои чувства и ощущения от происходящего, чтоб вскоре нырнуть в омут с головой, отдавая себя полностью, без остатка.       Этот поцелуй ни в какое сравнение не шел с их первым. По телу Иваизуми прокатилась дрожь, кровь в венах вскипела от шквала чувств, а в паху жаром разлилось возбуждение. Он властно сжал упругий зад Ойкавы и теснее прижал его к себе, губами словив то ли стон, то ли всхлип. Ойкава вцепился пальцами в его футболку на груди и слабо куснул за нижнюю губу, прерывая поцелуй.       — Ива-чан, что…       Иваизуми не дал договорить, не желая сейчас тратить время на разговоры, он мягко поцеловал Ойкаву в уголок губ, заставив того ярче вспыхнуть, и вновь закрыл его рот горячим поцелуем, слизывая с языка и нёба сладкий привкус кофе. Удерживая Ойкаву в своих объятиях, он попятился к футону, желая вжать в него партнера, чтоб у того даже шанса не было отстраниться. Иваизуми слишком давно хотел своего лучшего друга и сейчас завелся с полуоборота, очень надеясь, что такая напористость не испугает Ойкаву.       Пока они преодолели несчастные пару метров, вцепившись друг в друга, Ойкава оттоптал ему все ноги. И это было бы смешно, если бы Иваизуми не зациклился на близости Ойкавы, от губ которого не мог оторваться. Осторожно опустив парня на матрас, Иваизуми сразу навалился сверху, вклинивая бедра между ног, притираясь к паху своим и чувственно целуя за ухом. Ойкава приятно пах шампунем и кофе. Иваизуми не мог надышаться, водя носом по шее и оставляя легкие, щекочущие кожу поцелуи. Он подсунул руки под поясницу Ойкавы, выгибая его к себе, прижимаясь теснее, чувствуя, с какой жадностью партнер обнимает его в ответ, окольцевав шею. Иваизуми тихо засмеялся, замирая, уткнувшись носом в основание шеи.       — Ты чего, Ива-чан? — голос Ойкавы звучал взволнованно, он явно не понимал причин смеха.       Иваизуми немного отстранился, заглядывая в глаза, и, не в силах скрыть собственного смущения, тихо проговорил:       — Не могу поверить, что касаюсь тебя. Столько об этом мечтал, а теперь…       — Ну тебя, Ива-чан, — Ойкава сжал на груди футболку Иваизуми и потянул его к себе, целуя первым.       Осознание того, что смог смутить Ойкаву откровенным признанием, приятным теплом осело в груди. Иваизуми ответил на поцелуй со всей страстью, чувствуя, как парень вплетает тонкие пальцы в его волосы, сжимая их у корней. Комкая футболку у Ойкавы на спине, заставляя его прогибаться в спине и теснее прижиматься всем телом, Иваизуми слегка двигал бедрами, распаляя желание Ойкавы и подстегивая собственное.       Ойкава первым начал его раздевать, потянув футболку вверх, при этом огладив ладонями напряженную спину. Пришлось отстраниться, чтоб избавиться от своей футболки и стянуть ткань с торса Ойкавы. Сразу же снова прижавшись, Иваизуми в этот раз поцеловал в шею, прихватывая кожу губами и вылизывая ее языком. Ойкава судорожно выдохнул, склоняя голову набок, открыв больше места для поцелуев. Прикусив кожу возле кадыка, Иваизуми, подбадриваемый тихим стоном, чувственно прошелся по месту укуса языком, ощущая, как беспокойно заерзал под ним Ойкава.       Гладя Ойкаву по бокам и бедрам, Иваизуми перевел руки на застежки джинсовых шорт, желая скорее полностью раздеть парня, которого хотел до дрожи в кончиках пальцев. Было сложно сдерживать свои желания, не испортить все поспешностью и грубостью, но Ойкава просто сводил его с ума. Иваизуми ощущал себя подростком, который впервые занимается сексом. И хоть он девственником не был, как и Ойкава, перепробовавший немало девчонок, но Иваизуми впервые прикасался к любимому человеку, от чего все чувства зашкаливали, подгоняя желание до точки кипения. Расправляясь с пуговицей и молнией дрожащими пальцами, Иваизуми выцеловывал выпирающие ключицы, наслаждаясь реакциями Ойкавы, шумно вздыхающего, подрагивающего. И такого желанного.       Вновь пришлось отстраниться, хоть и хотелось прикипеть к Ойкаве всем телом, чувствовать, как от пьянящей близости низ живота сводит возбуждением. Стягивая со стройных ног шорты вместе с бельем, Иваизуми горящим взглядом обласкивал обнаженное тело, боясь, что его сердце проломит дыру в груди. Как же хотелось снять напряжение, до боли в яйцах хотелось вставить, но он понимал — торопиться нельзя.       Устроившись на коленях между разведенных бедер, Иваизуми устроил одну ногу партнера у себя на плече, поворачивая голову вбок и прокладывая дорожку из влажных поцелуев от колена к паху, постепенно все ниже наклоняясь. Чувствуя, как Ойкава цепляется пальцами за его плечи, слыша его тихие стоны, Иваизуми довольно улыбался, оставляя на внутренней стороне бедра несколько ярких засосов. Собственнические метки приятно грели душу. Хотелось, чтоб весь мир знал — Ойкава лишь для него.       Вздрогнув, ощутив давление на член, Иваизуми опустил взгляд вниз, наблюдая за тем, как Ойкава стопой поглаживает его пах. Не хотелось позорно кончить в трусы, но и убирать ногу парня совсем не было желания.       — Ива-чан, ты там еще не задымился? Горячий такой, — Иваизуми посмотрел в глаза Ойкавы, не скрывая промелькнувшего в них раздражения от издевки, но заметив, что Ойкава сам чуть ли не пылает лицом, засмеялся.       — Лучше молчи.       — Но я нервничаю!       — Ага, я тоже.       Ойкава приподнялся на локте, протягивая к нему вторую руку, и, обхватив сзади шею, потянул на себя. Иваизуми подмял парня под себя, вовлекая его в чувственный, неторопливый поцелуй, как бы сильно ему ни хотелось кусать мягкие губы, в это время втрахивая Ойкаву в футон. Тот будто желания его прочел, или же хотел того же. Потянулся руками к шортам Иваизуми, цепляя сразу резинку трусов, и спустил их до середины бедра, позволяя ощущать кожей жар чужого тела. Не прерывая поцелуя, Иваизуми оперся на одну руку и стянул мешающую ткань ниже, после выпутывая из нее ноги.       Придавив Ойкаву весом своего тела, Иваизуми жадно сжимал бедра, ягодицы, бока парня, в ответ получая ласковые поглаживания по спине и заднице. Контраст страсти и нежности сносил крышу, Иваизуми вновь оторвался от губ, кусачими поцелуями покрывая торс, оставив и здесь несколько своих меток.       Одной рукой потянувшись к своим шортам, Иваизуми на ощупь нарыл смазку и презервативы, кидая их рядом с Ойкавой. Тот шумно дышал, слегка выгибаясь в пояснице, позволяя выцеловывать плоский живот, кожа на котором покрывалась мурашками, когда Иваизуми пускал в ход зубы.       Глянув на чужой стояк, Иваизуми ощутил, как собственный член отдается пульсацией. Нервно усмехнувшись, он с силой сжал бедро Ойкавы одной рукой и медленно провел языком от основания члена до конца, выдыхая на повлажневшую головку. Партнера чуть ли не подкинуло на футоне. Иваизуми сильнее стиснул его бок, придавливая к матрасу, не давая дергаться, и проскользил по всей длине губами, срывая первый протяжный, чувственный стон. Пальцами свободной руки Иваизуми провел между ягодиц, останавливаясь у сфинктера, поглаживая нежную кожу и слегка надавливая. Ойкава снова дернулся, пытаясь перекатиться на бок.       — Ива-чан! Я не был в душе.       — Ты был в душе.       — Я не так был в душе!       — Разберемся. Расслабься, Ойкава.       Тот лишь кивнул, не смотря в глаза, нервно при этом комкая пальцами простынь. Иваизуми усмехнулся, такой Тоору, возбужденный, смущенный, ему нравился гораздо больше, чем когда он был наигранно заносчивым и самовлюбленным. Такой Тоору был настоящим и только для него, для Иваизуми.       Иваизуми тоже нервничал, не хотелось испортить их первый раз глупыми ошибками, но он не показывал истинных эмоций, чтоб Ойкава ему полностью доверился. И как бы ни крыло от возбуждения, Иваизуми думал в первую очередь о партнере, желая, чтоб и тому было хорошо. Поцеловав в тазобедренную косточку, заставив Ойкаву удивленно выдохнуть, Иваизуми отстранился. Он потянулся к презервативам, мысленно поблагодарив Куроо, что тот не пожалел и дал не одну резинку, а несколько. Вскрыв одну упаковку, Иваизуми надел презерватив на указательный и средний пальцы правой руки, свободной ладонью открывая смазку и выдавливая немного на латекс.       Ойкава не смотрел, он крепко жмурился, нервничая, но возбуждение не откатило, он все еще был заведен. Он гладил Иваизуми по плечу, непонятно кого силясь успокоить, себя или партнера.       Иваизуми погладил пальцами между ягодиц, оглаживая тугое колечко мышц, надеясь, что удастся избежать лишней боли. Он склонился, накрывая губами член Ойкавы, и медленно начал вводить пальцы, преодолевая сопротивление внутренних мышц. Ойкава застонал, то ли от боли, то ли от удовольствия. Иваизуми хотелось верить, что его неумелый минет хоть немного отвлечет от неприятных ощущений в заднице, и он неторопливо ласкал губами и языком солоноватую головку, собирая выступающую смазку. Ойкава гладил его по шее, слегка ерзал по футону и шире разводил ноги, позволяя ввести пальцы до конца. Давление на фаланги было сумасшедшим, Иваизуми даже представить боялся, как кайфово будет, когда он сменит пальцы членом.       Выпустив член изо рта, Иваизуми шумно выдохнул и, подавшись немного вверх, легкими поцелуями прошелся по напряженным мышцам пресса. Дождавшись, пока Ойкава немного расслабится, более не сдавливая пальцы так сильно, Иваизуми неторопливо ими заскользил, практически выскальзывая из тела и снова плавно вводя до конца.       Очертив языком напряженный сосок, Иваизуми немного отстранился, заглядывая Ойкаве в лицо, чуть на стон не сорвавшись, так у него потянуло в паху от вида партнера. Иваизуми всегда признавал, что Ойкава красивый, но в этот момент тот был невозможно привлекательным. Поплывший карий взгляд, устремленный на Иваизуми, покрасневшие губы, алеющие скулы и щеки, растрепанные пряди… Иваизуми еще никогда не видел друга таким. Не видел таких эмоций на его лице. И осознание того, что это все для него, снова мощно дало по низам.       Он рывком подался вверх, нависая над Ойкавой и жадно его целуя, едва не срываясь на рычание, переполненный возбуждением, требующим выхода. Иваизуми начал резче толкаться пальцами в тугое нутро, чувствуя, что Ойкава больше не сжимается, позволяя трахать себя пальцами. Терпеть становилось сложнее. Иваизуми прижался к Ойкаве, проскальзывая членом по его животу, желая более тесного контакта, проникающего.       — Ойкава… — тихо прошептав в губы, Иваизуми серьезно посмотрел в глаза, уверенный, что парень все поймет.       — Да, давай.       Протяжно выдохнув, Иваизуми коротко поцеловал в губы и отстранился, сразу же вытаскивая пальцы и стягивая с них презерватив. Он огладил ладонью бедро Ойкавы и, окинув его горячим взглядом, тихо прохрипел:       — Давай на живот.       Ойкава кивнул и плавно перекатился на футоне, сводя лопатки и ощутимо сжимаясь всем телом. Иваизуми, нервничая, дрожащими пальцами вскрывал и надевал презерватив, при этом не сводя взгляда с партнера, который всем своим видом давал понять — волнуется. Склонившись, Иваизуми россыпью легких поцелуев прошелся вверх по позвоночнику, горячими ладонями гладя по бедрам. Сжав их, он заставил Ойкаву немного приподнять зад и коленом развел его ноги.       — Расслабься, пожалуйста, Тоору.       Ойкава выдохнул и немного расслабился под чуткими, поглаживающими руками, позволяя действовать дальше. Иваизуми пьянила послушность Ойкавы, который в повседневной жизни был тем еще привередливым засранцем, на все имеющим свое мнение. Зато сейчас он полностью доверился, давая возможность вести. Иваизуми несколько раз протяжно втянул кислород, пытаясь успокоиться, чтоб не кончить, лишь вставив.       Ткнувшись лбом между лопаток, щекоча кожу прерывистым дыханием, Иваизуми одной рукой с силой стиснул бедро Ойкавы, не давая опустить зад хоть на сантиметр, и, сжав свой член свободной ладонью, провел головкой между ягодиц. Ойкава слегка дернулся, но сразу же замер, расслабляясь. Иваизуми нервно усмехнулся, чувствуя, как по шее и вискам скатываются редкие капли испарины, офигевая от того, как перенервничал из-за секса.       Надавив головкой на сфинктер, раскрывая тело, Иваизуми медленно преодолевал сопротивление внутренних мышц, чувствуя охренительное давление и жар. Ойкава под ним сильнее выгнул спину, выставляя зад, и протяжно простонал, когда Иваизуми плавно вошел до конца, вжимаясь всем телом. Касаясь губами шеи, желая сцеловать неприятные ощущения, Иваизуми не двигался, как бы его ни трясло от невозможности хорошенько оттрахать партнера.       — Тоору?       Ойкава тяжело дышал под ним, сжимался вокруг члена и слегка поводил плечами, реагируя на поцелуи. Он не сразу ответил, сначала восстановил дыхание и немного расслабился. Ойкава накрыл ладонь Иваизуми, которой он упирался в кровать у плеча партнера, и, слегка ее погладив, тихо ответил:       — Все хорошо, Ива-чан.       — Повернись, — сипло проговорив, не в силах справиться с переполняющими чувствами и эмоциями, Иваизуми немного отстранился корпусом, давая Ойкаве возможность обернуться через плечо.       Иваизуми целовал партнера неторопливо, чувственно, отвлекаясь и отвлекая Ойкаву, который тихо постанывал, сильнее сжимая его пальцы. Он плавно начал двигать бедрами, с трудом подавляя порывы собственного тела и не срываясь на короткие, резкие толчки, двигаясь медленно, плавно. Иваизуми из раза в раз проскальзывал на всю длину, чувствуя, как подаются внутренние мышцы, уже так сильно не стягивающие его член.       Ойкава первым прервал поцелуй, отворачиваясь, и Иваизуми уткнулся лицом в его шею, желая быть максимально близко, дышать партнером, откровенно реагирующим на каждое движение. Иваизуми перевел ладонь с бедра на живот парня, гладя его и слегка надавливая при каждом проникновении, невольно притягивая ближе к себе.       С Ойкавой было чертовски хорошо. От его стонов ехала крыша, а от его тела собственное буквально затапливало кайфом. Ойкавы было мало. Хотелось видеть выражение его лица, хотелось целовать его и собирать губами стоны, в это время втрахивая его в футон. Иваизуми не стал себе в этом отказывать. Он вышел из тела и рывком перевернул растерянного партнера на спину, нависая сверху и порывисто, жадно целуя в губы. Раздвигая руками длинные ноги, Иваизуми впивался в мышцы пальцами, оставляя свои метки. Он вздернул бедра Ойкавы и, проведя по его ногам, заставил скрестить щиколотки у себя на пояснице.       Больше нежничать и церемониться с Ойкавой не было сил. Хотелось кончить, снять это сумасшедшее напряжение, из-за которого вибрировала каждая мышца. Иваизуми рывком вошел на всю длину, заглушая стон глубоким поцелуем, и сразу же начал двигаться короткими толчками, поддерживая Ойкаву под поясницу. Ойкава с силой сжимал его плечи, давил пятками на ягодицы и стонал на каждом толчке, распаляя еще сильнее.       Забывшись, поглощенный колким, ярким удовольствием, Иваизуми вспомнил о том, что Ойкава тоже желает кончить, лишь тогда, когда тот просунул одну руку между их телами и начал себе надрачивать, проскальзывая костяшками пальцев по животу Иваизуми.       Накрыло резко, неожиданно, мощно. Кончая, Иваизуми продолжал двигаться, настойчиво вжимая партнера в матрас, не целуя уже, лишь дыша чужими стонами, смотря в подернутые дымкой удовольствия глаза. Его будто встряхнуло, наслаждение пробежалось по каждому нерву, медленно разливая по всему телу расслабленность и тягучее удовольствие.       Иваизуми наблюдал за Ойкавой, который кончил следом, крепко прижмурившись и крупно задрожав, выстанывая свои ощущения через плотно сомкнутые губы. Ткнувшись лбом в лоб, Иваизуми не шевелился, ловя отголоски оргазма и ожидая реакции Ойкавы. Тот медленно приоткрыл глаза, смотря поплывшим взглядом и слабо улыбаясь. Ойкава начал лениво поглаживать его по спине, расцепляя ноги и более удобно устраиваясь под тяжестью чужого тела. Не ругался, не пытался скинуть. Не злился. Иваизуми облегченно выдохнул, усмехаясь.       — Ты как, Ойкава?       — Мм? Снова «Ойкава»? А где же «Тоору»?       Иваизуми нахмурился, недовольный тем, что Ойкава его сейчас подкалывает, портя момент, а этот засранец лишь засмеялся. Злиться на него никак не получалось.       — Не беси меня, — беззлобно сказал Иваизуми, кривя губы в улыбке.       — Все хорошо, Хаджиме. Не волнуйся, — подавшись вперед, Ойкава коротко поцеловал его в губы, а потом уперся ладонями в грудь. — А теперь слезь с меня. Ты тяжелый, и мы грязные.