Ты же никому не скажешь?

      Сонно приоткрыв веки, Чимин чувствует чужое сбитое дыхание на затылке и шарящие по всему телу большие ладони, которые то и время останавливаются на округлых ягодицах, сжимая, после опускаясь вдоль стройных бёдер, касаясь внутренний стороны, невесомо задевая пальцами пах, отчего в районе груди щемит, заставляя на миг покрываться мурашками. — Хён?.. — выдыхает в холодную стену Чимин, жмурясь от упирающегося в поясницу стояка. — Я думал, ты дождёшься меня, — хрипло отвечает Намджун, скользя ладонью под безразмерную белую футболку, нащупывая набухшие соски, тут же сжимая. — Ах…! — стонет тёмноволосый, вздрагивая. — Тише, малыш, нас же могут слышать… — шепчет у самого уха старший, чмокая в шею.       Нависнув над уже обмякшим телом, Намджун встаёт на вытянутых руках, резко снимает мешающую майку с младшего и кидает её куда-то в глубь комнаты. После чмокает того в основание шеи, точеные ключицы, чувствительные соски, опускаясь к впалому карамельному животу, проводя по нему пальцами, заставляя Чимина вновь вздрогнуть и тихо простонать в ладошку, которой он прикрывает свой рот.       Опустившись к паху, Намджун садится на согнутые в коленях ноги, начиная стягивать с чужих стройных ног короткие шорты вместе с бельём, отправляя их туда же, куда улетела минуту назад футболка. Сняв и с себя домашнюю майку, Намджун придвигает Чимина ближе, укладывая его бёдра на собственные, целует в колено и не отводит взгляда от раскрасневшегося лица.       Чимину не впервой испытывать жгучее чувство внутри, которое возникает за долю секунды, благодаря Намджуну. Хоть Чимин и понимает, что заниматься сексом со своим братом неправильно, но остановиться невозможно. Его хочется каждый день, утро, вечер, ночь, да каждые минуты своей жизни. И самое печальное в том, что Чимин и сам не понимает как стал зависеть от больших ладоней на своей коже, поцелуев по всему телу, грязного шёпота в самое ухо и грубых толчков в себя.       Иногда хочется убежать от всего, скрыться, чтобы никто никогда его не нашёл, даже Намджун, который сам заставил влюбиться в себя, желать себя и ревновать… — О чём думаешь? — доносится шёпот в смертельной близости, и Чимин удивлённо переводит взгляд на Намджуна, что смотрит прямо в глаза, слегка улыбаясь. — О чём-то неприличном? — хихикает он и целует, а у Чимина искры из глаз готовы посыпаться, когда он ощущает губы хёна на своих. Чимин готов сто раз, нет, даже больше говорить о том, как ему нравятся его губы…       Медленно окольцевав шею старшего, Чимин отвечает на поцелуй, приоткрывая рот, позволяя Намджуну проникнуть в него языком. — Ты же никому не скажешь?.. — отстранившись, спрашивает тот. — Нет, — отрицательно качает головой Чимин.       Намджун нежно улыбается и касается его щеки, проводит по ней большим пальцем. Незачем скрывать то, что он без ума влюблён в эти щёчки, а может и в самого Чимина?.. Над этим стоит ещё подумать, говорит про себя Намджун, снова отстраняется от Чимина, оттягивает резинку своих шорт вниз, доставая колом стоящий член.       Проведя по бархатной коже внутренней стороны чиминовых бедёр, Намджун чмокает того в низ живота, практически рядом с разгорячённой плотью, что истекает предэякулятом. А затем опирается рукой около тонкой талии, кратко глянув на Чимина, что выжидающе смотрит на его член, преждевременно закрыв рот сразу двумя ладошками. Милый, думается Намджуну, и он подставляет налившуюся кровью головку ко входу.       На миг оба задерживают дыхание, предвкушая приятное чувство внизу живота, что будет растягиваться приятной негой по всему телу, доставляя невыносимое удовольствие.       Сделав резкий толчок бёдрами, Намджун входит по основание, отчего в комнате раздаётся краткий шлепок кожи об кожу вместе с хриплыми и низкими стонами.       Встав на оба предплечья, Намджун слегка напирает на стройное тело и начинает двигаться, ощущая внутри Чимина будто бы девственную тесноту, хотя трахались (да, именно трахались) они вчера днём, пока родители были на работе…       Чимин выгибается в пояснице и утыкается в массивное плечо Намджуна, тихо постанывая в руки. Колени нехотя дрожат, когда тот поднимает левую ногу за лодыжку, чтобы уложить себе на плечо и примкнуть к губам напротив страстным поцелуем. Обняв чужую шею одной рукой, Чимин двигается бёдрами навстречу и перед глазами мутнеет, а в ушах слышится только противный писк, сквозь который глухим звуком пробиваются осипшие стоны Намджуна. — Блядь, — шипит тот и резко отстраняется, выходя, чтобы одним движением перевернуть Чимина на живот.       Уткнувшись лицом в подушку, тому остаётся только повиноваться и встать под силой рук Намджуна на колени, выпятив попку кверху, получая лёгкий шлепок, что заводит… И Чимин даже вскрикивает в подушку, когда Намджун входит в него особо глубоко, задевая простату.       Колени разъезжаются от каждого толчка, и Чимин держится из последних сил, когда внизу живота тянет невыносимо, а длинные пальцы ласкают затвердевшие бусины. Чимину хочется стонать во весь голос, так чтобы горло на следующее утро болело, но факт того, что за стенкой родители, которые могут проснуться в любую секунду, заставляет отогнать причудливую мысль.       Намджун вводит член во всю длину, останавливаясь.       В комнате жарко и в голове возникает идея, чтобы открыть хотя бы форточку, но… пока под Намджуном Чимин, его младший брат, который мило пытается сдерживаться, выстанывая в подушку, что вымокла от его слюны и пота, Намджуну абсолютно точно лень. — Хён, не останавливайся, — тихо говорит мальчишка и виляет бёдрами из стороны в сторону. — Как скажешь, — хмыкает тот.       Перевернув Чимина на бок, Намджун укладывает ногу Чимина себе на плечо, опирается обеими руками порознь от его тела и начинает вдалбливать хрупкое тело в матрас, и в комнате становятся громче слышны шлепки вместе со стонами, которые Чимин уже никак не скрывал, сжимая в обеих руках наволочку подушки. Родители наверняка спросят на утро, что же произошло в его спальне… — Ах… Т-так приятно… — еле выговаривает он, выгибается в пояснице, ухватываясь левой рукой за чужое предплечье.       Облизав высохшие губы, Намджун утыкается носом в основание чиминовой шеи, невесомо касаясь влажными губами, еле себя сдерживая, чтобы не оставить несколько меток на его красивой загорелой коже. Он полностью облокачивается на Чимина и нежно ведёт носом к щеке, делая отрывистые грубые толчки, выбивая из того полустоны-полувсхлипы.       Чимин начинает сжиматься внутри и цепляется короткими ногтями за мускулистые плечи старшего, отчего на коже того остаются полумесяцы. — Не сдерживайся, малыш, — выдыхает Намджун. — Хён… — на выдохе шепчет Чимин, кончая на свой и намджунов животы.       Тело начинает слегка покалывать, а мышцы нехотя расслабляются, становясь, будто желе. Всхлипнув, Чимин чувствует, как член старшего начинает пульсировать и через некоторое время внутри ощущается горячее семя. Упав, словно бездыханное тело на постель, Чимин затуманено смотрит на нависающего над ним Намджуна, что точно так же смотрит на него. — Это было хорошо, — тихо смеётся старший и выходит из обмякшего тела.       Он укладывается рядом с Чимином, загребая того в свои объятия, прижимает к груди, чмокает в растрёпанные волосы.       Чимин закрывает глаза и перекидывает свою руку через талию Намджуна, мягко улыбается, вдыхая аромат практически незаметных духов. Хочется каждый день проводить вот так время со старшим: утопая в его объятиях, вдыхая аромат духов. Безумно хочется… — Чимин… давай сбежим? — неожиданно говорит Намджун, и Чимин резко открывает глаза, поднимая взгляд на задумчивого старшего, что смотрит куда-то в глубь тёмной комнаты. — Только ты и я? — шепчет Чимин. — Только ты и я, — кивает он, переводя взгляд на него. — Х-хорошо, — смущенно отвечает Чимин, вновь утыкаясь в грудь Намджуна, что по-детски улыбается и обнимает того сильнее.