Ты же никому не скажешь?

      Чимин осторожно садится в ванную с тёплой водой, прижимает согнутые в коленях ноги к груди, обнимая их руками, и прикрывает глаза. Вслушиваясь в капающую воду из-под крана, он смотрит на поцарапанную кожу колен, вспоминая то, как усердно тренировался перед матчем по баскетболу около трёх часов назад. Но даже сейчас тело немного побаливало, а царапины щипало от воды.       Устало вздохнув, Чимин выпускает ноги из собственных объятий, медленно соскальзывая со спинки ванной вниз, окунаясь в воду с головой. Задержав дыхание, он жмурит глаза, пытаясь забыться и уйти от неудачной тренировки. Пролежав под водой около десяти секунд, Чимин выныривает, открывая рот, чтобы сделать глубокий вдох тёплого воздуха. Вытерев капли с лица, проведя ладонью, он убирает вымокшие чёрные волосы назад, облокачиваясь головой на бортик. Уставившись перед собой, он даже не замечает, как дверь в ванную открывается, где появляется Намджун, только что вернувшийся из университета.       Он чему-то улыбается (скорее всего Чимину), подходит к ванне, снимает с бедёр белое махровое полотенце, и кидает его на пол. Чимин тут же обращает на него внимание, немного краснея от обнажённого Намджуна, отводя взгляд в сторону. — Выглядишь уставшим, — его тёплый бас растворяется среди запотевших кафельных стен.       Кратко глянув на Намджуна, Чимин заметно вздрагивает, когда чувствует его ноги у своих. Поджав губы, он снова подбирает колени под себя, отчего старший сразу примечает немного набухшие красные коросты. — Ты поранился? — Намджун легким движением пальцев касается колен Чимина. — Я… просто упал, — тихий шёпот в ответ.       Намджун немного привстав, придвигается к Чимину ближе, укладывает его бёдра на свои, заставляя раздвинуть ноги. Нависнув над ним, он ставит руки по обе стороны от его головы, немного наклоняясь к приоткрытым губам. Секунда и их губы соединяются между собой, нежно сминая друг друга, закусывая и облизывая.       Обвив руками шею старшего, Чимин поддаётся слегка вперёд, проникая языком в рот Намджуна, сталкиваясь с его языком, начиная ласково его посасывать, отчего тот усмехается в поцелуе, умещая руки на талию. Заставив того сесть на собственные колени, Намджун грубо отвечает на поцелуй, кусает губу Чимина, после чего он вскрикивает, отстраняясь. Затуманенным взглядом, он смотрит в игривые тёмно-карие глаза напротив, тут же смущённо утыкаясь в смуглую кожу шеи, вдыхая аромат практически исчезнувшего парфюма. — У тебя встал, — говорит в самое ухо Намджун, и Чимин прижимается ближе, желая спрятать своё смущение. — Чья бы корова мычала, — он через силу отвечает, чувствуя горячую головку чужого члена чуть выше пупка.       Тихо посмеявшись на замечание Чимина, Намджун ухватывает того за руки, заставляя расцепить их. Когда же младший уже сидел напротив него, Намджун ещё раз чмокает его в губы, после легким движением толкает в грудь, и тот облокачивается на спинку ванны.       Закинув ноги Чимина на свои плечи, Намджун придвигается ближе и смотрит в глаза напротив, целует поцарапанные колени, опускаясь ладонью вниз по бедру, оглаживает талию, постепенно поднимается к груди, касаясь набухших сосков. — Хён…       Чимин успевает только выдохнуть, когда язык старшего касается царапин, скользя вниз по внутренней стороне бедра. Намджун мажет языком по покрасневшей головке, поднимая взгляд на младшего, что мелко дрожит, прикусив ребро руки, пытаясь сдержать стон, ведь как-никак снаружи родители. — Как невинно, — русоволосый усмехается и поднимается к губам Чимина, страстно целуя, поглаживая стройные бёдра, опускаясь к пульсирующему сфинктеру пальцами, вводя сразу две фаланги.       В последнее время они редко занимаются сексом из-за некоторых сложностей: у Намджуна сессия, а у Чимина тренировки. Поэтому максимум, что они могут себе позволить последние несколько недель так это элементарные обнимашки и ленивые поцелуи в постели. Удивительно, что родители даже ничего не подозревали и не подозревают, когда их сыновья вместе закрываются в комнате, где позже слышатся причмокивания поцелуев. Просто удивительно.       Подставив головку ко входу, Намджун опускается губами на тонкую шею, медленно вводя член до середины, с удовольствием вслушиваясь в низкий стон снизу, также наслаждаясь болью в плечах от впивающихся в его кожу ногтей. Почему-то в голову приходит воспоминание о том, как он переодевался на физ-ру, и несколько одногруппников заприметили красные полосы на его спине. Большая часть парней тогда подумали, что это ненасытная девушка, однако это был всего лишь Ким Чимин — его младший брат, которого трахать было и есть одно наслаждение, и дело не в его невъебически охуенных стонах, да и в нём в целом.       Член плавно входит до упора, пока Чимин жалобно выгибается под напряжённым телом, тяжело дыша. Намджуна не было в нём достаточно давно, чтобы почувствовать дискомфорт, но он медленно себя расслабляет, позволяя тому двигаться.       Вода в ванной плещется в разные стороны, иногда выливаясь наружу. Кажется, родители ничего не слышат, пускай и Чимин позволяет себе стонать вслух, что кажется опять-таки удивительным. — Намджун-а, — Чимин жмётся к старшему сильнее, окольцовывает шею, оставляя несколько засосов на его красивой (по его мнению, брутальной) загорелой коже. — Дьявол! — сквозь зубы ругается он, вставляя по самый пах, кончая глубоко в Чимина, на что тот красиво стонет в самое ухо, и белёсая жидкость оказывается в воде.

* * *

      Завязав полотенце на груди, как делает это мама, Чимин молча наблюдает за тем, как Намджун сосредоточенным взглядом обрабатывает его колени черт-те какой мазью, от которой немного щиплет, но Чимин больше занят своим братом, чем какой-то незначительной болью. — Ты должен быть осторожен, — хрипит Намджун, заклеивая болячки пластырями, поднимая свой заботливый взгляд на Чимина.       Молча кивнув, он думает сходить на кухню, чтобы попить, но как только он встаёт, Намджун хватает его за запястье, опрокидывая на кровать, вжимаясь в него своим телом. — Куда-то собрался? — шепчет он, нависая над его лицом в нескольких сантиметрах. — Попить, — Чимин сглатывает, опуская глаза на расплывающиеся в ухмылке губы. — А где же моё долгожданное «спасибо, хён»? — снова этот хриплый шёпот, от которого по телу за одну миллисекунду пробегаются море мурашек.       Поджав губы, он обхватывает лицо Намджуна обеими руками, на что тот удивлённо смотрит, зажмуривается и быстро чмокает расслабленные губы, думая отстраниться. Но Намджун не даёт ему и углубляет поцелуй, целуя сначала верхнюю, затем нижнюю губу, нежно облизывая обе, мысленно утопая от их атласности и податливости.       Разорвав недолгий поцелуй, Намджун открывает глаза, смотря на всё ещё закрытые веки Чимина. — Я люблю тебя, Намджун… — признаётся он, когда только-только открывает глаза.       Внутри сжимается сердце, а щеки пунцовеют. Чимин впервые говорит это так: со сверкающими глазами, красными щеками и, использовав его имя, вместо «хён».       Приоткрыв губы, Намджун целует того ещё раз, грубо сминает губы, кусает за язык, обводит ряд зубов. Он целует так, чтобы Чимин понимал, что сейчас творится у него внутри, чтобы тот взял ответственность за своё признание, чтобы знал, что теперь он один-единственный в его сердце.

< the end. >