Два меча

      Дилаголь быстро шёл вперёд. Группа двигалась на запад, так они выйдут из леса быстрее всего. А там и до великой реки Средиземья рукой подать. Широкая река Андуин несёт свои гордые воды на юг. Эльфы обещали дать две лодки путешественникам. По реке они быстрее доберутся до южных земель.       А пока, люди и эльфы шли за Дилаголем по тайным тропам Лихолесья. Деревья опять стали стеной. Они гордо возвышались над маленькими подвижными существами, копошившимися у их подножий.       По пути группа встретила несколько заброшенных селений, эльфы всё оставили в лучшем виде. Эти селения были очень кстати – они попадались почти всегда под вечер, и отряд останавливался на ночлег в домах лесных жителей.       Дилаголь сдружился с Ренеголасом, хотя наречия, на которых они объяснялись, не были понятны им, но с помощью Дегнека эта проблема устранялась. От Ренеголаса Дилаголь узнал историю эльфов Империи. О своём изгнании Ренеголас умолчал. Дилаголь очень огорчился, услышав историю Третьих Великих войн. Он сказал, что надо было вздёрнуть этого подонка и дать повисеть подольше. Ренеголас на это ничего не ответил, только опустил глаза и сжал зубы, сдерживая свой язык. Также опечалило эльфа то, что многие древние исторические документы были утеряны.        Дилаголь, в свою очередь, вкратце рассказал историю своего народа вглубь на пятьсот лет. Начальные годы он не включил в свой рассказ, объяснив это тем, что это займёт несколько лет. Ренеголас узнал, что триста лет назад началась новая Четвёртая эпоха. Тогда был повержен всеобщий Враг. Сам Дилаголь был родственником одного из Хранителей – лесного эльфа Леголаса. Но родство их было дальним, притом, что Дилаголь был на четыреста лет младше своего знаменитого родича. То, что он повыше всех остальных эльфов, Дилаголь не мог объяснить. «Возможно что-то и мне уготовано важное в этом мире», - усмехался он. Его ярко-зелёные глаза лучились усмешкой.       Ренеголас, Дилаголь и Дегнек шли своей компанией, Эйльбот и Лара тоже не отставали от них, образовав свою «коалицию». Но было видно, что они ведут уже далеко не дружескую беседу. Их глаза светятся лаской и вниманием, пониманием и взаимностью. Тиер опять остался в одиночестве, на этот раз не в физическом, как обычно, а в моральном. Но он уже несколько десятков лет не говорил долго ни с кем. Ему достаточно пары предложений, чтобы сказать, что ему нужно. Он не любил длинных украшенных речей «вокруг да около», ему нужна была точная констатация фактов и руководство к действиям, хотя он и сам понимал, что нужно делать.       Дорога давалась легко, только Дегнек к вечеру совершенно выбивался из сил – за эльфами трудно поспевать. Ренеголас потихоньку начал осваивать язык эльфов Средиземья. Дилаголь рассказал о всеобщем языке. Дегнек узнал в нём ещё одно древнее наречие, но слегка видоизменённое. Тиер изучал язык эльфов просто слушая их речи. Давалось ему это необыкновенно легко, он объяснял это аурой этого мира. Он давно почувствовал насыщенность воздуха какой-то необъяснимой силой. Эта сила и дала ему эту способность быстро учить язык этих существ, как и высоченный прыжок.       По пути группа преодолела несколько оврагов и ручьёв. К седьмому дню пути люди и эльфы вышли из густого Лихолесья. Деревья перестали стоять частоколом, идти было также легко, хотя всё чаще попадались кочки, ямы и валуны. По словам Дилаголя, до выхода из Лихолесья оставалось дня три при благоприятном расположении погоды. Время половодья прошло, было начало лета. Солнце весело светило сверху, обливая путников золотыми лучами. Свет проникал глубоко в души, согревая их изнутри. Весна связала узы Эйльбота и Лары, теперь они ещё крепче были привязаны друг к другу. Ренеголасу лучи эти прибавляли сил, ведь каким бы не был эльф злым, в нём всегда сохраняется тепло светила и красота ночных звёзд. Единственный, на кого не действовали лучи, был Тиер. Тёплые ласковые струи света леденели при прикосновении к его душе, превращаясь в острые шипы. Эти шипы причиняли Тиеру неописуемую душевную боль. Он не любил весну и лето, а уж тем более и зиму. Ему по душе был пасмурный денёк, с изредка проглядывающем из-за облаков солнцем. Осеннее отмирание природы было для него самым приятным зрелищем, это вызывало у него лёгкую меланхолию, но не более. Как он помнил, осенью ему приходилось меньше всего участвовать в битвах и походах. Это время отдыха. Сейчас же ему резало по душе очень остро какое-то гложущее чувство. Тоска опять стала съедать его изнутри. Силы его иссякали с каждым днём, это было замечено эльфами. На их вопрос он лишь пожал плечами.       За день до выходу из Лихолесья, путешественникам вернули их оружие. Как только Тиер взялся за рукоятку меча силы его восстановились, тоски как не бывало. Он глубоко вздохнул. Последний вечер проводили путники с Лихолесскими эльфами. У костра имперцы смогли оценить пение эльфов этих земель. Переливчатые звонкие голоса разливались по ночному лесу. Люди и эльф зачарованно слушали древние сказания лесных жителей, хотя не понимали ни слова, даже Дегнек не знал того языка. Эйльбот с Ларой сидели в стороне, Дегнек с Ренеголасом готовились ко сну. Тиер же сидел у костра, глядя на ярко-оранжевые языки пламени. Ему что-то чудилось в этом пламени, что-то знакомое, но… Он выбросил эти думы из головы. Эльфы закончили петь и тоже стали готовиться ко сну. Тиер не хотел спать, ему опять надо было подумать, ночь в эльфийском лесу для этого подходила вполне. Он посмотрел на небо – оно было полно серебряных звёзд. Опять сделалось тоскливо, что захотелось повыть. Он попросил у Эйльбота кинжал и вернулся к костру. Один из сопровождающих эльфов остался на страже, видно они всё ещё не доверяли пришельцам. - Тебе не кажется, Эйльбот, что Тиер ведёт себя крайне странно на этой земле? – шепотом спросила Лара у лежащего рядом солдата. - Он всегда был странноватым, - тоже шёпотом ответил ей Эйльбот. – Тиер всегда принимал участие в любых военных походах. В одном из них я с ним и познакомился. Он дичился людей, а они, в свою очередь, не трогали его. Все его побаивались, хотя агрессии к нам он не проявлял. Когда он командовал отрядом, то все солдаты ходили по струнке – очень боялись его. Этот человек наделён колдовской силой, данной не то от Дьявола, не то от Всевышнего. Никто не решался у него это спросить, да он, наверное, и сам не знает. После походов Тиер исчезал на неопределённое время не известно куда. - А в личной жизни как он? - У него нет личной жизни… или он её очень хорошо скрывает. - Действительно, странный он какой-то, - сказала себе под нос Лара и бросила свой взгляд к костру. Тиер сидел напротив эльфа, поигрывая кинжалом Эйльбота. – Он выглядит младше тебя, а по твоим рассказам он старше. - Я этого не могу объяснить. - Он всегда будет таким, - вдруг раздался шепот Ренеголаса. – Простите, что влез в разговор, уж очень вы разошлись. - И отчего же он всегда будет таким? – с любопытством спросила Лара. Эйльбот тоже приподнялся, чтобы лучше слышать. - Дело в том, - начал Ренеголас, - что Тиер бессмертен, не так, как эльфы. Сколько его не убивай, всё равно поднимется, вы только можете на какое-то время остановить его. Он один из слуг Тьмы, так говорили мне мои учителя. Я понимаю, что, возможно они преувеличивали его предназначение, но то, что именно он был центральной фигурой Третьих войн не вызывает сомнений. - Значит ему больше ста лет, - глаза Эйльбота широко раскрылись. - Ему около двухста, - не сморгнув, ответил эльф. – Точно сказать не могу. Мне всего-то сто пятьдесят два года. Я не застал Третьи войны, но вырос в их атмосфере на развалинах нашей былой славы. Сам я никогда нежити не видел. - Тебе повезло, - сказал Эйльбот. – в походе против орков мы нарвались на двух упырей. Ох и попортили они нам крови. Люди боялись приблизиться к ним, а Тиер одни ударом рассёк обоих. Эти твари были ужасны, от них несло гнилью за десятки метров. - Брр, надеюсь, мы никогда не встретимся с этими существами, - сказала Лара. - Всё может быть, - загадочно произнёс Ренеголас, поглядев на Тиера.       Мысли вдруг внезапно оставили голову Тиера. Теперь он бездумно смотрел по сторонам. Напротив него сидел один из лесных эльфов, по правую руку шептались Эйльбот и Лара, потом к ним присоединился Ренеголас. Было, конечно, интересно о чём они говорят, но он не стал вмешиваться. Слева у огня лежали сопровождающие, мерно посапывая. В лесу изредка перекликались ночные птицы, лёгкий ветерок шуршал травой. Тихо потрескивал догорающий костёр. Вот его спутники улеглись спать, Тиер встал и собрался пойти в лес. Он заметил, что эльф тоже встал со своего места. «Всё равно ничего не поймёт», - подумал Тиер и пошёл собирать дрова. Деревья тихо шелестели листьями, будто переговаривались, это немного смутило Тиера. Он собрал ветки потолще с земли и наломал хвороста. Краем глаза бессмертный заметил караульного эльфов. Тот внимательно следил за ним, оружие было наготове. - Ву ан люден ваень аумяэх? (почему ты следишь за мной?) – вдруг сказал Тиер, резко повернувшись к эльфу. Тот аж вздрогнул, он с удивлением смотрел на высокого чужеземца, который говорил на языке его народа, хоть и немного коряво. - Марил аул ти о раёмь. Сали тиар несеэ дилаг. (мало ли, что ты хочешь натворить. Вдруг ты убийца.) – ответил на это эльф. - Им летор он вакиль, ро ланин истаэ. (я наёмник, мне положено убивать.) - Ла имю ного аль эю. (поэтому я и слежу за тобой.)       Они вернулись к костру, огонь опять весело заплясал на поляне. Его отблески осветили спящих. Человек и эльф опять сели друг против друга. Оба молчали. Тиер вновь достал кинжал Эйльбота, клинок был затуплен. Тиер попросил у эльфа точило. Эльф пошарил у себя в сумке и бросил небольшой камень Тиеру. Человек поймал его, ладонь будто обожгло. В голове Тиера мелькнуло видение: маленький эльфийский пацан сидит на дереве и держит этот камень, который в несколько раз больше чем сейчас. Внизу кто-то шёл, видение приблизилось к дереву, фигура подняла голову – взору предстала уродливая физиономия с жёлтыми клыками. Парнишка кинул камень вниз, он впился в череп урода, размозжив его и расколовшись на несколько кусков. Один из кусков подобрал кинувший его паренёк.        Тиер вздрогнул, видение пропало, рядом с ним находился эльф. - А лями не икир лоа? - Им ролак, ролак, - ответил Тиер.        Эльф вновь сел на своё место. Человек надел перчатки и после этого снова взял камень. Тиер принялся точить кинжал. Так прошло около часа. Наконец, он закончил заточку и провёл пальцем по лезвию, на пальце выступила кровь. Тиер удовлетворённо кивнул головой. Затем он отрезал свою бороду и длинные волосы, оставив их длиной чуть больше, чем у него было до похода. Эльф с удивлением смотрел на его преображение. - Ва лони ен риа, - сказал он Тиеру. - Негалэ, - ответил ему Тиер, подавая эльфу кинжал.       Эльф быстро и аккуратно подровнял грубо обрезанные волосы Тиера, придав им гораздо более благовидный вид. Человек поблагодарил эльфа и отдал ему точильный камень. Затем он сел возле дерева, прислонившись к стволу, стал смотреть сквозь листья на чистое звёздное небо. Тиер не заметил как уснул. Сон его был спокоен, видения не терроризировали мозг, самих снов также не было, была лишь пустота…