Два меча

      Спутники Тиера, а теперь – Йегреса, молча наблюдали за поединком между ним и гвардейцами конунга. Сами они ничего не предприняли, чтобы помочь ему. В глубине души каждый радовался избавлению от этого спутника, холодного и пугающего. Теперь Йегрес лежит на полу, истекающий кровью, но не добитый. Конунг приказал унести его в темницу, а сам печально встал на колено возле павших от меча Йегреса солдат. Слеза стекла по глубоким морщинам человека-вождя. Деорег, так звали конунга, приказал устроить гостей на ночлег. Он извинился за происшедшее, но чужеземцы ответили, что всё в порядке. - Завтра его сожгут, - перевёл последние слова Деорега Дегнек. - Как сожгут!? – воскликнул Ренеголас. - Сожгут как колдуна на костре, и поделом ему, - ответил Дегнек. - Всё-таки Йегрес был нашим спутником. Нельзя так отзываться о нём за его спиной, - печально сказал Эйльбот. - Боишься получить от него удар в спину? – ехидно спросила Лара. - Да, боюсь, - твёрдо сказал Эйльбот, поглядев ей в глаза. Лара не выдержала его. - Скоро бояться будет нечего и некого. Огонь пожрёт его тело без остатка. Из огня ещё никто не возвращался, - сказал Дегнек. - Будем надеяться, - вздохнул Ренеголас.        У эльфа эйфория от скорого избавления от Йегреса быстро прошла. Теперь её место заняла совесть, которая грызла и грызла его душу и сердце. Путники легли спать в своих комнатах под присмотром стражи. Но никто не мог заснуть, всех терзала совесть, стыд за содеянное пробирал до костей.       Очнулся Йегрес в сыром подвале на полу. Холод терзал тело, как и боль. Он был связан верёвками по рукам и ногам. Пошевелиться не удавалось. Рядом пробегали крысы, тихо пища. Было темно, ни единого окна. За дверью, судя по шороху, стояла стража.       Пленник попытался перевернуться на спину, но лишь заработал головную боль. Перед глазами всё поплыло, Йегрес провалился в темноту…       Очнулся он уже, лёжа на спине. На груди его сидела большая крыса. Она смотрела на Йегреса, хотя он этого не видел из-за кромешной тьмы. Пленник кашлянул, животное сорвалось с места и исчезло в углу подвала. Послышались шаги снаружи. Дверь открылась, в дверном проёме показались несколько фигур с факелами и обнажёнными мечами. Йегрес зажмурился от слепящего света. Его подняли и потащили наверх.       На небольшой площадке перед дворцом был сооружён помост. Он был обложен сухими дровами, отовсюду торчали пучки хвороста. Неподалёку сидел конунг со своим окружением. Тут же стояли спутники Йегреса. Они потупили свои взгляды, когда он поглядел на них. Пленника втащили на помост и привязали к столбу железными цепями. Конунг встал и подозвал к себе Дегнека. - Ри пауэд не готыс ак пенрит. Дук ара гонек ашам еллас. Ри кото аз Эогир оо аз Уерак. Генор ту ри! – сказал он. - Тебя обвиняют в тёмном колдовстве и убийстве двух ристанийцев – Эогира и Уерака. Тебя, как ты понял, сожгут. Тебе пожелали гореть огнём, - дрожащим голосом перевёл Дегнек. - Ри туо ви тера? - Желаешь… - Не надо переводить, Дегнек, я прекрасно его понимаю, - запинаясь, ответил магу Йегрес. Он обратился к конунгу на его языке. – Я не желаю боле тебе ничего сказать. Моя просьба одна – положите мой меч ко мне в могилу. - Этого не произойдёт, - ответил Деорег. - Тогда я приду за ним, - сказал, усмехнувшись, приговорённый. - Посмотрим, - в свою очередь усмехнулся конунг. – Лоэрен, запали-ка костёр. - Слушаюсь, мой конунг, - ответил один из солдат и подошёл к помосту.       Затрещал разгорающийся хворост. Постепенно занялись дрова. Ристанийцы спокойно взирали на это действо. Йегрес поднял глаза и пробежал взглядом по дворцу. В одном из окон наверху он увидел Эолин. Она с ужасом и состраданием смотрела на казнь, Йегресу на секунду показалось, что он видит стекающую по её щеке слезу. Он опустил свой взгляд на присутствующих на казни своих спутников. Лара уткнулась в плечо Эйльбота, плечи её изредка подрагивали. Сам Эйльбот стоял с опущенной головой. Лишь Дегнек и Ренеголас смотрели на смерть своего соотечественника. Ренеголас утирал слёзы, а Дегнек иногда опускал голову, ни один, ни второй не хотели встретиться с взглядом Йегреса. Костёр тем временем разгорелся, ещё чуть-чуть и он достигнет максимальной силы. Языки пламени уже обугливали сапоги Йегреса, но он даже не крикнул. Земная боль давно была для него ничем, после адского огня этот костёр казался тёплыми солнечными лучами. Пламя взметнулось выше головы пленника, опалив волосы. Йегрес бросил последний взгляд наверх, Эолин исчезла из окна. На Йегресе горела одежда, кожа его обуглилась, настал черёд мышц. Огонь всё шумел, торжествуя над слабостью тела. Ступни были сожжены до костей. Ужас теперь охватил ристанийских вельмож – пленник не издал ни единого звука. Жители этой земли не могли поверить своим глазам, перед ними заживо горел человек, но уста его оставались закрыты. Перед ними действительно тёмный колдун – рыцарь тьмы. Конунг стал теребить свою бороду, вельможи стали переговариваться. Лара ещё сильнее вжалась в плечо Эйльбота, Ренеголас отвернулся, Дегнек опустил голову. Йегрес ничего больше не видел за стеной огня. Глаза его засветились на секунду зелёным светом и погасли.       Голова пленника последний раз повернулась и замерла – огонь добрался до шеи. Сейчас бы надо было издать предсмертный вопль, но Йегрес не сделал этого. Теперь он и подавно не сделает этого – горло вместе с голосовыми связками превращены в пепел. Чувствовался сладковатый запах человеческого мяса. Дым уносил его в небо. Пламя ело и ело плоть, добираясь до скелета, но и на нём она не остановилось. Обугленный череп не смог больше держаться на шейных позвонках и упал вниз. Присутствующие вздрогнули. Кольчуга раскалилась докрасна, под её тяжестью ломались обгорелые кости Йегреса. Когда костёр потух, на цепях висела лишь полуразвалившаяся кольчуга, а в пепле лежали металлические пластины с сапогов. - Надо хотя бы похоронить его пепел, - тихо произнёс Эйльбот после казни. Спутники Йегреса простояли у костра дольше всех. - Да хоронить-то нечего, - печально заметил Ренеголас. - Пепел остался, кольчуга, ремень и пластины с сапогов остались. Вот их и похороним. Дегнек, пошли к конунгу. Эйльбот с Дегнеком ушли к ристанийскому вождю. Лара села у костра. Ренеголас стоял рядом. - Понимаешь, Ренеголас, я не хотела его смерти. Я ненавидела его в последнее время, но не до такой же степени! – всхлипнула девушка. - Понимаю, - ответил Ренеголас. - Я думала, что они только припугивают его, а… а они… Нам надо было тогда вступиться за него, - Лара зарыдала.       Эльф печально опустил голову. По щеке поползла слеза, стыд и совесть вновь принялись за дело. Подошли Дегнек и Эйльбот. С ними вместе пришли два воина, они помогли собрать пепел в небольшой мешок. Затем оседлали коней и процессия поскакала в степь. Вслед за ними поскакал ещё один всадник, молодой и красивый, не похожий на других воинов. Это была Эолин – прекрасное продолжение традиции жизни Эовин, ставшей женой гондорского наместника Фарамира после свержения Врага.       Было уже далеко за полдень, когда процессия нашла место для упокоения праха своего спутника и командира. Пока Эйльбот и Ренеголас копали яму для погребения останков, Лара и Дегнек переговаривались с ристанийцами. Вскоре прискакала на белой лошади Эолин. Она приехала посмотреть, как будут хоронить чужеземца, хотя это было не чистой правдой. Она успела привыкнуть к наёмнику из Империи, хоть и видела его всего два коротких мига: в зале и на костре. Но Эолин не покидало чувство, что она его где-то видела и знает его не понаслышке. Она грустно глядела на мешок с останками воина, с которым даже не перекинулась словечком. Эолин была замкнута в себе последние несколько лет, причину этого она не могла объяснить.       Вот Эйльбот вылез из ямы в половину человеческого роста имперцев и помог выбраться Ренеголасу. - Зачем вы сделали её такой длинной, можно было ограничиться небольшим углублением, - удивлённо сказала Лара. - Его надо похоронить, как человека, даже если он им не является, - ответил Эйльбот. Ренеголас кивнул в знак согласия.       Эйльбот взял мешок с прахом Йегреса, развязал его и высыпал содержимое по всей длине могилы. Кольчуга застряла в мешке, Эйльбот аккуратно вынул её и положил в могилу. - А меча-то мы и не взяли с собой! – воскликнул Ренеголас. - Конунг не отдал нам меч Йегреса, - печально произнёс Дегнек. - Что ж, покойся с миром, человек по имени Йегрес, - сказал Эйльбот шёпотом добавил, - прости меня за всё. - Покойся с миром, - сказал Дегнек. - Смерть наконец забрала тебя. Покойся в своей могиле вечно, - произнесла Лара. - Прощай, убийца моего народа, - сказал Ренеголас и тоже шёпотом добавил, - я же всё знаю, но надеюсь этого не сбудется.       Ренеголас склонил голову и отошёл от ямы. Все остальные ещё раз поглядели на прах, на остатки доспехов, которые они никогда больше не увидят. Ренеголас принёс лопаты, вместе с Эйльботом они закопали пепел. - Надо бы поставить крест над могилой, - задумчиво произнёс Дегнек. - Не поможет, он не верует в богов, - ответил эльф. – Притом, у нас не из чего делать крест. Эйльбот нашёл где-то неподалёку камень и положи его рядом с могилой. - Надо будет сделать надпись и оставить здесь. Но это надо сделать в городе. - Ты хоть понял, что сказал. - Я говорю, что на этом камне я сделаю надпись, но только надо доставить его в город. - Ладно, Эйльбот, тащи этот булыжник с собой, если тебе это угодно, - сказала Лара солдату. – А ещё лучше: забудь про это место, пусть его могила никому не будет известна. Так будет лучше для всех.       Эйльбот посмотрел на Лару, потом на камень, далее на могилу, а потом просто поставил булыжник на свежую землю. - Поехали отсюда, - вновь сказала Лара.       Чужеземцы вскочили на лошадей и направились обратно в город. Всю дорогу они молчали, слышался лишь гул речей двух ристанийских всадников, ехавших впереди. Эолин ускакала далеко вперёд – её лошадь была гораздо быстрее, чем остальные. - Что же будем делать дальше? – спросил Ренеголас, обращаясь к Эйльботу, который вновь вернул себе бразды правления. - Надо будет съездить в Гондор, там узнаем ещё что-нибудь интересно об этих землях. В общем, исследуем это Средиземье и назад в Империю. - Как в Империю?! Я тем путём обратно не пойду! – вскричала Лара. Всадники даже схватились за мечи от этого крика. Дегнек успокоил их. - Нас же не на прогулку отправили в Южные горы, - продолжил Эйльбот. – Возможно, есть другой путь домой. - Будем надеяться, - буркнул Ренеголас. – Мне тоже не очень хочется вновь мёрзнуть в снегах и спасаться от курл и демонов.       Путники замолчали. Внезапно налетел сильный порыв ветра. Путники закашлялись – ветер нёс не то пыль, не то пепел в сторону могилы Йегреса. Через час показался город, в это же время небо потемнело и покрылось тучами. Брызнул мелкий дождь, громыхнул гром, сверкнула молния. Процессия пришпорила лошадей, никому не хотелось мокнуть под холодными каплями летящих из серых туч.       Чужестранцев отвели в их покои. Ренеголас, сев на кресло, стал в окно смотреть на серое небо. Это небо как раз подходило под его настроение. В душе эльфа было как-то пусто, ненавидеть было некого, а возрадоваться смерти Йегреса он не мог, такие вот они – эльфы. Лара ни о чём не думала, её голова была пуста. Жизнь в селе не дала ей ни чего, кроме ловкости, силы и смекалки. Дегнек не смог дать ей нормальное образование. Лара взяла кувшин с вином и сейчас кружку за кружкой опрокидывала в себя. В её пьяном сознании мелькнула мать. По щеке Лары побежала слеза, именно она была косвенно виновата в смерти Люмен. На деревню, в которой тогда жили Дегнек, Люмен и шестилетняя Лара, напали разбойники. Мужчин как раз не было в домах, они были в поле. Женщины попрятались в дома, а бандиты и воры спокойно обшаривали дворы, а заходя в дома надругивались над беззащитными женщинами. Потом они забирали ценности и уходили. Люмен с кинжалом в руке бросилась защищать Лару, которая замешкалась у двери, пытаясь убежать от бородатого человека с саблей в руке. Тот выбил дверь ногой и получил удар кинжалом в горло. И всё бы ничего, но вместе с ним было ещё двое. Люмен не сумела ничего противопоставить саблям грабителей. Они зарубили её, Лара в это время скрылась в подвале. Когда разбойники скрылись, она вышла наверх и увидела на полу разрубленное тело матери. Девочка потеряла сознание. Потом прибежал отец… На следующий день Дегнек и Лара уехали из деревни. Под воздействием обстоятельств девушка стала такой, какая сейчас и есть, непримиримой и безжалостной, малообразованной и практически бескультурной. Сила – вот главное решение проблем для неё, сила и хитрость вкупе с ловкостью – вообще непобедимая мощь. Допив кувшин, Лара уснула, уткнувшись лицом в подушку.        Эйльбот лежал на своей постели и смотрел пустыми глазами в потолок. Его тоже стала донимать совесть. Он пытался заснуть, но не спалось, пытался поразмышлять – не размышлялось. Дегнек в это время разговаривал сам с собой и читал свой цитатник, надеясь найти подходящую реплику, но скоро пришёл к выводу, что он совсем не хочет её искать. Тревожно было на душе старика, предчувствие странных событий не покидало его с самого отъезда от могилы Йегреса. Думы Дегнека прервал вошедший воин, который уведомил мага в том, что его хочет видеть конунг.