A thief named Reme.

Испытывали ли вы когда-нибудь такое чувство, как "помешательство"? На человеке, вещи, работе или на чем-то ином, что не так уж и важно. Важен сам факт того, что становится невозможно жить без чего-то или кого-то. Поначалу это безумно пугает, ведь ты сотни раз на дню возвращаешь к одной и той же мысли, сам того не понимая. Со временем ты привыкаешь к этому и перестаешь одергивать себя, лишь слегка заливаясь румянцем. А если все становится совсем плохо, то начинаешь идти на поводу у помешательства и вытворять очень странные вещи. И ведь все начинается с малого... Интерес к Даниэлю Саммерсу у Алекса появился в тот момент, когда тот на своей кухне предложил ему провернуть аферу. До этого он был лишь очередным "несчастным", которого нужно было обокрасть. Тогда он показался немного безумным, но уже на следующий день парень обнаружил себя, ищущим больше информации о темноволосом. Той, что ему предоставил наниматель, оказалось мало. Однако в этот раз, как и в последующие, он оправдывал себя тем, что ему просто нужно знать об этом человеке, как можно больше. Ведь кто знает, вдруг обманет. А о том, что с милых фотографий с коалами на Фейсбуке ему хотелось улыбаться, парень старался совсем не думать. Когда Лауринаитис со своей компанией оказался у полиции в руках, светловолосый лишь спокойно выдохнул: предъявить ему было нечего, ведь в здании его не застали. Да, как ему и обещали, его прикрыли. Сообщение было тому подтверждением. Вычислить отправителя не составило труда, из-за чего глупая улыбка на лице не сходила до самого дома. Лишь увидев свое отражение в зеркале прихожей, парень осознал это и смутился, сразу же стараясь прогнать лишние мысли. Но они явно не собирались оставлять своего хозяина. Фейсбук Саммерса обновлялся им по несколько раз за день, сон не шел, а аппетит и вовсе пропал. Новые заказы отвергались практически сразу же. Блондин чувствовал, как начинает сходить с ума из-за всего этого. Поэтому, практически через неделю, он собрался и поехал прямиком в лесной дом, куда ему так хотелось вернуться. Но оказавшись у ворот, понял, что ему не ждут и вряд ли будут рады, но уйти не мог. Немного подумав, он повторил свой трюк и оказался на территории дома. Тихо вздыхая, Керкленд аккуратно пробирается между знакомых деревьев и присаживается прямо под окном. Расписание охранников и карта дома, выученные для ограбления, сейчас очень выручали. Он приходил сюда каждую ночь, сидя под окнами или на деревьях. Попасться жутко не хотелось, однако фантазия рисовала яркие картины, как его увидит сам Даниэль и то, что последует за этим. И если бы не природная гордость, первая часть уже давно бы сбылась. Но здравый смысл активно пытался донести, что если его увидят, ничего хорошего не случится. Их пути разошлись. Раз и навсегда. И сейчас он делает хуже лишь самому себе. Однако это активно игнорировалось. Неожиданно вибрация телефона вырывает из мыслей, заставляя вздрогнуть. — Да твою мать... — тихо выругивается Алекс, доставая телефон, и, не гладя на экран, принимает звонок. — Потом. Я занят. — Какая жалость, — произносится сначала откуда-то сверху, а после в телефоне, заставляя парня вздрогнуть. Он неуверенно поднимает свой взгляд, встречаясь с немного удивленными, но, впрочем, довольным взглядом и хитрой улыбкой. — Чем же таким Вы заняты у меня под окнами? — Да ни чем. Просто слежу за кем-то, — отвечает блондин и убирает телефон, немного краснея. Здравый смысл упорно поднимает тревогу, но он не может оторвать взгляд от этого лица, чувствуя себя маленькой девочкой. Поэтому тихо хихикает, когда его спрашивают, за кем он следит. — А Вы догадайтесь. — Если учесть, что я живу один, то сразу становится ясно, — тихо усмехается Саммерс, а после подманивает к себе и отходит от окна. Он позвал наверх. Поговорить. Ни чем хорошим это не пахнет, но отказываться от этого юный вор явно не намерен, поэтому начинает взбираться наверх. Зачем дверь, если через окно быстрее? Забираясь по стене, в голове Керкленда проскальзывает мысль, что по плану здесь должна быть спальня Даниэля. И оказывается прав, когда перепрыгивает подоконник. В комнате горел лишь одинокий торшер, стоящий на тумбе возле кровати, но его вполне хватило для осмотра: все в темно-зеленых тонах, широкая двухспальная кровать с ранее упомянутыми тумбами подле, а возле стены широкий шкаф. Из комнаты вело две двери, но мозг упорно не хотел вспоминать, куда именно. Все внимание парня полностью переключилось на хозяина дома. — И какой долго Вы здесь сидите? — спросил он, улыбаясь и смотря на светловолосого в ответ. Последний продолжает смущаться, но не может отвести взгляд и лишь пожимает плечами, вызывая тихий смех. — Ну ясно, ясно. Больше никто из них не произносит ни слова, продолжая разглядывать друг друга. Алекс все пытается понять, что же на уме у его бывшего компаньона, но тот лишь продолжает улыбаться. Неожиданно в голове мелькает безумная мысль, но с каждой секундой она кажется все реальнее. Поэтому парень переступает с ноги на ногу, но все же подходит к старшему и осторожно обхватывает чужое лицо руками. Чувствуя чужие руки на своей талии и не видя никакого сопротивления, он смущается сильнее и все же целует того в нос. Комнату в ту же секунду заполняет тихое хихиканье, а объятья становятся крепче. — Я могу Вас поцеловать? — совсем неуверенно, но с улыбкой спрашивает блондин, на что закатывают глаза и крепко целуют его в губы. Парню остается лишь тихо охнуть и, прикрыв глаза, отвечать на поцелуй, который стал стремительно набирать свой темп... Дальнейшие события плохо откладываются в памяти юного вора. В какой момент его подхватили, а через пару секунд и вовсе увалили на кровать. Все это сопровождалось совершенно нелепыми фразами, которые вспоминать было невероятно стыдно. А последующие действия так тем более. Четкое осознание мира вернулось лишь тогда, когда парень уткнулся носом в чужую грудь с совершенно глупой улыбкой, а его светлые пряди нежно перебирали. — Тебе совершенно не идут костюмы... — негромко заключает он, вспоминая, что они перешли на "ты", когда с него стягивали остатки одежды. На это лишь тихо смеются и говорят про статус. — Я не в том смысле. Они подчеркивают твою фигуру, но с характером... Ни в какую. — Мммм. Кто-то успел меня изучить? — слышится тихая усмешка, а после Керкленд чувствует поцелуй в макушку, стремительно краснея и мыча что-то неразборчивое. — Хотя это честно. Все же, и я навел справки. — Ты искал про меня? — Искал. И точно могу сказать, что следы ты умеешь хорошо прятать, — Саммерс тихо хихикает, заставляя парня оторваться и взглянуть в его глаза. Торшер был случайно снесен, поэтому комнату освещали лишь уличные фонари, но этого вполне хватило. — Как бы я не хотел, я не смог узнать настоящее имя. — Ммм. Надо заслужить, — хитро отвечает Алекс, целуя того в щеку, а на очевидный ответ лишь пожимает плечами. — Хорошо, значит пока я буду называть тебя Овечкой, — с тихим вздохом отвечает старший парень, получая удивленный взгляд. — Именно также переводится твой псевдоним с маори. Да, я знаю, что ты новозеландец. Это было легко узнать хотя бы по внешности. А вот имя... Блондин на несколько секунд замирает, погружаясь в мысли и думая, сказать или нет. В его работе очень опасно, если люди знают о тебе слишком много. Все же, есть те, кому он не один раз переходил дорогу. Но с другой стороны... Даниэль кажется надежным человеком. Да и даже здравый смысл успокоился просить остановиться и подумать. Доверить самое важное, что у него осталось? — Алекс Керкленд, — негромко и внимательно смотря, наконец-то произносит юный вор, а после выдыхает, видя лишь радость в зеленых глазах. — Но если скажешь кому-то его, останешься без всего. Ответом на это служит лишь тихий смех шатена, в который просто невозможно не влюбиться.