Шаман

Под самое утро мне приснился странный сон. Как будто я иду по тёмному сосновому лесу, густому и дикому, и ветви старых деревьев пологом скрещиваются надо мной. Впереди смешно семенит серый лис, а рядом с ним широкой походкой движется долговязый человек. Я окликнул его, тот обернулся, и я узнал в нём Шурфа. Так обрадовался встретить кого-то знакомого в этом суровом лесу, что подбежал ближе, протянул руку, чтобы погладить лиса… И этот зверь вцепился мне в палец! Кровь хлынула ручьём, я заорал от боли и проснулся. * * * В комнате было светло. Даже сквозь задёрнутые шторы в квартиру пробивалось солнце. Я глянул на часы — перевалило за полдень. Хорошо же я поспал, если учесть, что вырубило меня около часа ночи — чего со мной давно не случалось. Час ночи — детское время. Палец всё ещё саднило. Я поднёс руку к лицу и увидел ряд аккуратных розовых точек, подозрительно похожих на следы зубов мелкого лиса из сна. Ну нифига себе! В итоге меня хватило только на то, чтобы выпить кофе. После того, как этот благословенный всеми богами напиток вернул мне бодрость, я быстро переоделся и направился прямиком к Шурфу. Машину, правда, бросил вчера на парковке возле его дома, даже не вспомнил о ней вечером, но день был для такого солнца на удивление нежаркий, так что прогуляться до дома шамана было одной из разновидностей удовольствия. Я шагал, подставляя лицо ветру, и раз за разом вспоминал вчерашние события и свой утренний сон. Ощущал я себя листом бумаги, который всю жизнь находился в блокноте, ожидая, когда его испишут и выкинут… а вместо этого из него сделали бумажный самолётик. И вот я лечу по воздуху, ноги не чуют земли, ветер в лицо и впереди полная неизвестность. Я почти взбежал по лестнице до квартиры шамана. — Шурф! — начал я, едва передо мной открылась дверь. — Я видел тебя, тьфу ты, вас… — «Тебя» вполне достаточно, Макс. — Отлично! Я сегодня видел тебя во сне. И там был лис... небольшой такой, серебристо-серый. Я хотел его погладить, а он меня укусил! — Я полагаю, ты видел моего духа-хранителя, — серьёзно кивнул Шурф. — Конечно, он тебя укусил, духи не позволяют без спроса прикасаться к себе кому бы то ни было, кроме своих шаманов. — Но следы зубов остались у меня на пальце! Вот, смотри! Я сунул ему под нос травмированную конечность. Боль давно прошла, а вот розовые следы — нет. — Макс, я тебя не понимаю. Тебя возмущает то, что тебя укусил лис, или то, что на твоём теле остались следы? — Второе, конечно! Это же был сон. А следы — вот они, вполне настоящие! Утром даже болели! — У шаманов не все сны являются видениями подсознания. Часто они являются много большим, чем неясные видения, — как холодной водой облил меня Шурф. И добавил помягче: — Успокойся и дыши, пожалуйста, как я тебя учил. Вот так. Я честно принялся дышать в четыре такта, успокаиваясь. Я всю жизнь мечтал, чтобы мои сны были не просто красивыми картинками, исчезающими утром, или даже я чувствовал, что это не так, и вот теперь Шурф говорит о том же. — С тобой время от времени будут происходить малообъяснимые события. Это нормально, ты скоро привыкнешь и начнёшь принимать их как должное. Тогда их станет больше. Чудеса не любят, когда им удивляются и считают чем-то необъяснимым, они прячутся от тех, кто ими восторгается, и приходят к тем, кто воспринимает их как часть обыденности. — Знаешь, мне всегда снились яркие сны, — задумался я. — Такие, после которых реальность казалась довольно унылым местом. А иногда мне снилось, что я ударяюсь, а утром на этом же месте обнаруживался синяк. Но я всегда думал, что это сон мне снился потому, что я где-то ударился и теперь болит. — Может быть и так. Со временем ты научишься различать, когда твой сон является отражением событий, которые произошли с тобой за день, а когда он — следствие путешествия твоего духа в другие миры. Не переживай, регулярные тренировки и дыхательные упражнения помогут тебе быстро освоить наше ремесло. Лучше расскажи о твоих вчерашних впечатлениях. Он провёл меня на кухню. Я запоздало подумал, что надо было прихватить что-то к чаю. Вот чёрт. Ничего, в следующий раз обязательно что-нибудь притащу. Пришлось пить чай — на этот раз обычный, без дополнительных трав — с хозяйским печеньем. — Знаешь, когда я спускался вчера, я решил воспользоваться воспоминанием о бабушкином погребе. Всегда считал, что это волшебное место. Я в детстве любил там играть и представлять всякие глупости. Будто я археолог, спустившийся в неизученную пещеру, или пират, ищущий спрятанные сокровища. А ещё там можно было спрятаться, когда приходили бабкины подружки и начиналось это «Ах, какой милый мальчик!». — Да, важные для человека места действительно могут быть его личными проходами в верхние и нижние миры, — кивнул Шурф. — Дух уже ждал меня там. Представляешь, это просто огромный белый лис, — я развёл руки в стороны, чтобы показать, насколько огромным он был. — И он мне снился раньше. То есть я этих снов не помнил, но тут какие-то смутные воспоминания проснулись, и я сразу понял — я его знаю. Хорошо знаю, просто не помню. Я заметил, как вспыхнули глаза Шурфа. — Белый лис, говоришь? Интересно. — Ты его знаешь? — Как ни странно — возможно, — он задумался. — Но продолжай. Я рассказал о тех мирах, что видел в своём путешествии. Шурф только кивал, не перебивая меня. В конце он отметил: — Некоторых мест я никогда раньше не встречал, но о некоторых могу сказать, что знаю, о чём ты говоришь. Верхний, Нижний и Срединный миры так же велики, как и наш мир, и потому можно быть в одном месте, но видеть разное — например, как если бы два человека оказались в разных концах одного и того же города. Но некоторые места — как достопримечательности. Если кто-то там и не был, то точно слышал о них. Например, я узнал тот колючий лес, о котором ты говоришь. Не ходи туда без особой надобности. Особенно без проводника. Также мне знакомы озёра. Ты правильно не сходил с тропинки — тамошние Хранители не любят, когда причиняют вред их растениям. — Ого! Больше мне и сказать-то было нечего. Я, признаться честно, до сих пор не осознал до конца, что это всё происходит со мной. И в то же время едва ли не впервые чувствовал себя на своём месте. Невероятное ощущение. — Раз уж я теперь занимаюсь твоим обучением, расскажи мне о себе, — попросил Шурф. На несколько секунд я замолчал. Не люблю такие обширные вопросы. Травить разные истории могу часами, а когда спрашивают о чём-то большом, но в двух словах, я теряюсь и не знаю, с чего начать. Тем более что после вчерашнего дня вся моя предыдущая жизнь вдруг показалась совсем не интересной вещью: родился, учился, влюблялся, расставался. Тысячи и миллионы таких судеб по всему миру, и говорить не о чем. Так я и ответил Шурфу, а потом вкратце пересказал свою не блещущую особыми событиями биографию. Лето проводил у бабушки, уроки прогуливал, таскаясь с пацанами по гаражам да лазая на деревья, девушки меня любили, но замуж хотели больше, а потому туда и выскакивали, и хорошо ещё, что не за меня. Не знаю, что такого они там забыли. Шурф коротко кивал, слушая меня с интересом. — Это хорошо, что ты сейчас ни с кем не связан. Духи всегда хотят безраздельно владеть тобой, они бы не стали делить тебя с женой и детьми. — А ты сам? — Моя история отличается от твоей, но я не уверен, что она будет тебе интересна, — покачал головой Шурф. — Я плохой рассказчик, Макс. — Конечно мне интересно! — заверил я его. Я печёнкой чуял, что этот шаман скрывает что-то увлекательное, и едва не подпрыгивал на стуле от любопытства. Шурф немного помолчал, затем начал: — Свой дар я получил от матери. Она была из одной из небольших кочевых общин оленеводов, ученица старой шаманки. В восемнадцать лет духи сказали ей уйти в город, найти себе мужа и родить ребёнка, и она беспрекословно исполнила то, что пожелали для неё духи. Не знаю, любила ли она моего отца или меня. Она воспитывала меня до семи лет, а затем решила, что я уже достаточно взрослый, и вернулась в общину. Я же остался в городе, с отцом и родственниками по его линии. Мать мою они никогда не любили, да и она не проявляла к ним особой приязни. За всё моё детство она больше не появилась ни разу. Только через восемь лет, когда у меня началась шаманская болезнь, она снова пришла. Сказала, что забирает меня с собой в общину, пасти оленей и учиться шаманскому ремеслу. Представляешь, какой случился скандал? — он тихо хмыкнул. — Я тоже не собирался уезжать от отца. Думал, зачем мне это стадо оленеводов? Тогда мой характер был совсем другим. Я был амбициозен, хотел добиться в жизни большего, чем остальные. Учеба давалась мне легко. Я рассчитывал закончить школу и уехать в Москву, и тут приезжает мать и предлагает мне каких-то отсталых кочевников. Тем более, мать свою я тогда и знать не хотел. В итоге я отказался ехать с ней, она уехала одна. А потом меня так скрутило, что я едва вставал с постели. Пришлось ехать к матери самому, только б поскорее закончилось то, что со мной творилось. Мать познакомила меня с моим учителем — шаманом другой общины. С тех пор я её не видел, — он замолчал. — И ты начал быть шаманом? — спросил я. Кривовато выразился, но не смог подобрать правильный глагол. Шаманствовать? Шаманить? — Я начал учиться. Мой учитель считал, что я должен закончить школу, поэтому я вернулся в город, а к нему приезжал время от времени. Я даже поступил в университет в своём городе. В Москву я тогда уже не хотел — чувствовал, что моё призвание там, в других мирах. Я много ездил по Северу нашей страны. Общался с другими шаманами, учился новому. Защитил диссертацию по тем данным, что собрал. Естественно, в ней нет ни слова о запретных знаниях, которые рассказывали мне шаманы, но и того, что доступно для всех, оказалось достаточно. Ничего себе! Этот потрясающий парень ещё и диссертацию успел защитить?! — За то время многое произошло. Я сильно изменился. Я давно хотел ученика, чтобы передать ему собранные знания, но духи говорили: «Не сейчас». А несколько лет назад они сказали мне приехать сюда и остаться здесь. Сказали, что здесь я встречу ученика, рано или поздно. И я остался, как оказалось, в городе шаманы нужны ещё больше, чем в общинах. Городские забыли, как общаться с духами и друг с другом, они нарушают правила поведения, даже не зная этого, а потом страдают. Две недели назад духи снова пришли ко мне и сказали ждать — ученик вот-вот появится. А потом ко мне пришёл ты. Он закончил и потянулся за своей кружкой. А я ощущал, насколько серой и обыденной казалась моя жизнь на его фоне. К моему возрасту он успел объездить половину Севера, пока я торчал в городе, разве что иногда выбираясь в краткосрочные поездки. Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, потому что Шурф покачал головой: — Ты думаешь, что моя жизнь была ярче твоей? Это не так. Каждый из нас проходит свой путь, который ему необходим, и получает тот опыт и жизненные уроки, которые ему нужны. Не сравнивай. Это бесполезно и бессмысленно. Ты получил именно то, что нужно было тебе, чтобы стать тем, кем ты есть сейчас. От его слов мне заметно полегчало, я улыбнулся. Не могу долго грустить, тем более когда вокруг происходит столько интересного. Шурф посмотрел на часы: — Скоро ко мне придёт человек, нуждающийся в помощи. Я уже говорил с ним несколько дней назад. Ему долго снится один и тот же страшный сон. С тех пор, как сон начал ему сниться, он постоянно болеет, и с каждым разом всё сложнее. Для начала он, конечно, обратился к психологу, но тот не нашёл корня его снов. И тогда он решил обратиться ко мне. Вернее, ему посоветовала женщина, которой я однажды помог. Если хочешь, можешь поприсутствовать во время практики. Посмотришь, как я работаю, это очень полезно в обучении — смотреть, что и как делают другие. — Ещё бы! Конечно я хочу! — Тогда пойдём, я расскажу тебе немного о том, что я буду делать, — Шурф поднялся, аккуратно поставил наши кружки в мойку, отставил в сторону вазочку с печеньем, протёр стол от крошек. Вот же педант! — А к тебе часто обращаются за помощью? — Практически каждый день. Люди рассказывают обо мне друг другу, советуют. Чаще всего ко мне приходят в довольно запущенных случаях. На Севере, там, где ещё осталась традиция шаманства, люди сами знают, когда следует к нам обращаться. Здесь же приходят, когда не помогают все остальные способы. Впрочем, это не страшно. Хуже, когда не приходят вообще. Шурф произнёс это совершенно беспристрастно, как констатацию факта, а меня между тем пробрало. Возможно, даже от такого блёклого тона, прозвучавшего как приговор. И только потом мы наконец добрались до той комнаты, где сидели вчера. Шторы всё так же были задёрнуты, солнце через них отбрасывало на пол яркие оранжевые прямоугольники. Шурф вытащил из шкафа свернутое шерстяное одеяло. — Как я уже говорил, это настоящая верблюжья шерсть. Натуральные материалы, такие, как дерево, шерсть, камни, легко впитывают духовные энергии. Например, это одеяло так часто использовалось мной для походов в Миры, что теперь само по себе значительно облегчает мне путь. Шурф расстелил его на полу. Я забрался в кресло с ногами, чтобы не мешать ему. — Здесь сажусь я, а здесь сядет человек, с которым я буду работать. Он подошёл к столику в углу. — Это Алтарь. Прямая связь с моим духом-хранителем. Там же я держу рабочие вещи. Шурф взял со столика крупный прозрачный кристалл. — Это горный хрусталь, разновидность кварца. Его я использую, если нужно собрать несколько частей души и не потерять по дороге. Но сегодня он нам не потребуется. Ещё в прошлый раз я почувствовал присутствие недоброго Духа. Поэтому, скорее всего, мне придётся пройти по его следу и убить его. Поэтому мне потребуется защита. Я смотрел на него, едва ли не открыв рот. Особенно когда с ужасом осознал, что одеяло действительно кажется ненастоящим, будто бы провисающим в какое-то другое измерение, кристалл даже на расстоянии — ледяной, тогда как от самого Алтаря отходит слабое ровное тепло. Между тем Шурф вытащил из ящика несколько явно самопальных подвесок. — Амулеты для себя лучше делать самостоятельно. Ты лучше почувствуешь, что и каким образом тебе нужно. Вот этот сделан из зубов волка. Я сам просил Духа Волка даровать мне защиту. Он повесил себе на шею кожаный шнурок с несколькими крупными желтоватыми зубами. Я рассмотрел четыре клыка и ещё четыре зуба, не менее угрожающих. Следующим был мешочек из какого-то грубого полотна, кажется, льна. — Этот амулет сделан из полыни, чертополоха и мелких гвоздей. Его защита довольно агрессивна. Попробуй поднести к нему руку, только не касайся. Он протянул мне мешочек, и я осторожно поднёс к нему ладонь. И едва не отшатнулся. В первое мгновение мне показалось, что на меня бросилось что-то невидимое, но вполне существующее. Как собака, которую в последний момент удержала цепь. — Ну нифига себе! Кажется, Шурф не одобрил мой слишком громкий голос, но ничего не сказал. Вместо этого сунул мешочек себе в карман и вытащил из ящика какой-то кусочек обожженной глины на верёвочке. — Возьми. Этот амулет сделан не мной и не для меня. Раз уж ты будешь присутствовать, тебе тоже не помешает защита. Я взял амулет в руки. — Ого! Он горячий! Шурф покачал головой: — Обычный человек разницы не почувствует. Но я тоже ощущаю тепло. Это глина и хлопковая нить. На глину нанесён рунескрипт — узор из рун. В данном случае он призван защитить владельца. Действительно, на неровном кусочке глины был вполне ровный узор из палочек и треугольников. Я надел амулет на шею и почувствовал, как тепло разливается внутри меня. В дверь позвонили. Шурф поднялся и вышел из комнаты. Я успел ещё раз с любопытством рассмотреть эту комнату, с лёгкой досадой покоситься на фигурку лиса на Алтаре, — я к нему со всей душой, а он кусаться! — когда Шурф вернулся вместе с мужчиной чуть за сорок. — Макс, познакомься, это Бурада Иосиф. Иосиф, это Макс, мой ученик и ассистент. Сегодня он будет присутствовать во время ритуала. Надеюсь, это вас не смутит. — Нет-нет, нисколько, — слабо улыбнулся мужчина. Он выглядел растерянным — кажется, сам не до конца верил в то, что сюда пришёл. А ещё он казался слабым и будто бы выжатым изнутри. Находиться рядом с ним было физически неприятно. — Макс, сегодня тебе делать ничего не надо, просто сиди и смотри. Иосиф, вам следует расслабиться и постараться ни о чём не думать. Как минимум, не сосредотачивать внимание на чём-то одном. Не волнуйтесь, пожалуйста. Мужчина затравленно посмотрел на Шурфа и кивнул. Мне показалось, что от него в пустоту отходит толстая скользкая живая трубка. Мерзенькое ощущение. Я вздрогнул и отвернулся. Когда все расселись, Шурф зажёг курильницы. Дождался, когда тоненькие струйки дыма завьются по помещению, достал трещотку, закрыл глаза и начал медленно, ровно дышать. Я понял, что он делает те самые дыхательные упражнения и тоже закрыл глаза, принявшись дышать вместе с ним. Как ни странно, это оказалось намного проще, чем вчера. Будто бы я не сам дышал, а Шурф тащил меня своим дыханием. В комнате раздался слабый звук трещотки. Шурф легонько бил ею о ладонь, сначала медленно и будто бы осторожничая, но постепенно набирая громкость и ускоряя ритм. А потом он запел. Его голос, гортанный и грудной, тягучий, переплетался с чётким сухим ритмом трещотки и извивающимися струйками дыма, и уходил куда-то далеко, за пределы этого Мира. Я расслабился, позволяя звукам окутать меня, подхватить и унести за собой, через истёртые границы… * * * …Я стоял на тропинке среди весёленькой берёзовой рощи. Тут и там цвели цветы — белые, жёлтые, голубые. Свет проникал сквозь кроны и падал на высокую траву. Шурф стоял посреди этого летнего великолепия и с серьёзным видом беседовал о чём-то с серым лисом. Когда я сделал шаг, он резко обернулся. — Макс? Что ты тут делаешь? — А… не знаю! — я правда растерялся. — Как-то само вышло. — Правда же он удивительный? — ближайшие кусты зашуршали, и на тропинку вышел здоровенный белый лис. — Джуффин! — сказали мы на два голоса. Я — обрадованно, Шурф — удивлённо. — Э... вы что, друг друга знаете? — Да, — сухо отозвался Шурф. — А ты как думаешь? Стал бы я кого попало тебе в учителя подбирать! — хмыкнул лис. — Молодец, Макс. Немногие умеют пойти за шаманом вслед, если он не зовёт их. — Уведи Макса отсюда, — нахмурился Шурф. Странно, сейчас он казался намного более эмоциональным, чем в жизни. — Ты же чувствуешь, какой противник мне достался. Макс может пострадать. — Не переживай, Шурф. Нужно же ему чему-то учиться, — Джуффин выглядел донельзя довольным. — Почему ты в этой форме? — В ней у меня зубы острее, — хмыкнул лис. — А что вы подразумеваете под «формой»? — вмешался в разговор я. — Джуффин может принимать форму человека. И чаще всего находится именно в ней. — Ты же говорил, что духи-хранители — это животные? — Просто они слишком слабые, чтобы перекидываться, — хищно улыбнулся Джуффин. — Все сильные духи имеют человеческую форму, — пояснил Шурф. — Духи послабее имеют форму, подобную человеческой — со звериными ушами, хвостами, рогами, когтями. Слабые духи имеют форму, отличную от человеческой. Джуффин сильнее большинства известных мне Духов. И один раз сильно мне помог. Джуффин, кажется, с удовольствием выслушал столь лестную характеристику, но почти сразу подобрался: — Не время для разговоров. Тебе следует отправиться вслед за Духом, который впитывает в себя жизненную силу того человека. А Макс поучаствует по мере сил. Шурф явно имел своё мнение о моём участии, но высказывать его не стал. Они с серым лисом переглянулись, и шаман резво зашагал по тропинке вперёд, туда, куда повёл его дух-хранитель. Я посмотрел им вслед и понял, что лис ведёт шамана не просто так. Он ведёт его по этой толстой, маслянистой, живой, похожей на уродливую пуповину трубке. Я почувствовал её настолько полно, что меня едва не вырвало от омерзения. А на той стороне пуповины находился… * * * …Огромный Дух, сидящий посреди болота и тянущий в себя чужую жизненную силу. Непропорционально большая голова с лицом идеальной лепки, широкий мускулистый торс и маленькие, будто бы недоразвитые ножки. Он был похож на человека, но не был им до конца. Я стоял на кочке посреди болота и пялился прямо на него. А он смотрел на меня. Тут надо сказать пару слов о месте, в котором я оказался. Это было настоящее царство зелёного и светло-коричневого. Вода болота, покрывающего здесь всё, была тёмно-зелёной и неожиданно-прозрачной, как бутылочное стекло. Из неё тут и там торчали кочки светлой земли, скорее жёлтой, чем чёрной, из которой росли такие же светлые чахлые, скрюченные деревца. Над болотами поднималось густое травянисто-зелёное марево испарений, от которого тут же начало драть горло и щипать в глазах. Я как-то сразу понял, что вода — ядовита, и что когда-то давно она не была отравленной, и эти убогие, жалкие деревья ещё помнили, какими они были свежими и зелёными, и как они постепенно пропитались этими отравленными эманациями и потеряли себя. Но мне было не до того. Я смотрел на чудовище, и чудовище смотрело на меня. Оно меня заметило. Повернуло ко мне своё восхитительное лицо и улыбнулось: — О, еда сама пришла ко мне. Моё имя — Махлилгл Аннох. А твоё имя — Персет, ты — кусочек жизни. Я искал тебя. Я шёл к тебе по дороге; с одной стороны была тюрьма, с другой — кладбище. И только ветер гудел: «У-у-у»! Но я пришёл. И ты пришёл ко мне. Я почувствовал, как земля подо мной расступается, и я падаю в болото. Это гадкое, тёмно-зелёное болото, полное холодной отравленной воды. Я ухнул вниз. И начал погружаться. Вода сомкнулась над моей головой, и я видел, как через неё проникают столбы света, а я висел в бутылочно-зелёной полумгле внизу. Несколько секунд ничего не происходило. Я почувствовал, как вокруг меня наливается напряжением тонкая расплывчатая граница защиты, не пропускающая отравленную воду ко мне. Но затем она со звоном лопнула, и вода хлынула на меня, промочила одежду, добралась до кожи. Я захлебнулся, вода проникла в мои лёгкие и жгла изнутри. Первой растворилась одежда. Яд был такой силы, что он, как кислота, растворял всё вокруг. Затем он принялся за моё тело, проникая внутрь, впитываясь сквозь кожу. Я почувствовал, как нечто растворяется во мне. Что-то тёмное, похожее на жидкую грязь, тёмную жижу. Оно выходит из меня, от кожи, из горла, и на самом деле оно мне и не принадлежало. Затем начало распадаться что-то ещё глубже. Что-то застарелое, как будто комья иссохшей земли, на которые пролилась вода, оно размягчалось и распадалось на части, которые тоже выходили, принося лёгкость и освобождение. Но и эта грязь закончилась. И тогда отравленная вода принялась за меня самого. Она пропитывала моё тело, разъедала кожу, прожигала изнутри внутренности. Я закричал. Не знаю, как мне удалось закричать под водой, но кричал я от гнева и негодования. Я не согласен был закончить так. Я ненавидел этот мир, и эту ядовитую воду, и того, кто выкинул в неё меня. Я ненавидел их так сильно, что готов был на всё, чтобы не сдаться, из чистого упрямства. И я видел к этому только один путь. Я должен был стать таким же, как эта отравленная вода. Я мог это, я чувствовал. Стать с ней единым целым, неотделимой частью. Тогда она не сможет принести мне никакого вреда, как не приносит вреда сама себе. Я почувствовал, как что-то во мне перестраивается, сдвигается, и я всё больше становлюсь таким же ядом, и потому мне уже не страшно это болото. Я сам — яд. Я сделал рывок и всплыл, только чтобы увидеть, как шаман с ярко горящими белым руками и огромный белый лис прыгают на сидящего на кочке Анноха. А потом в глазах у меня потемнело. * * * Следующее, что я помню — то, как я лежу в какой-то восхитительно-прозрачной воде, похожей на нектар, в ванне, выдолбленной прямо на склоне горы, и с этого склона открывается великолепный вид на соседние горы, подошвы которых утопают в зелёной пене лесов, а вершины искрятся от белого снега. Мне было хорошо. Я был всё ещё обнажён, мою обожжённую кожу нежно ласкала прозрачная вода, даря исцеление и прохладу. Воздух восхитительно пах смесью удивительных запахов — травой, цветами, мёдом. Нежный ветерок трепал мои волосы. А потом я заметил рядом с собой какого-то неизвестного мне мужика, с белым ёжиком волос и кривоватой ухмылкой. Не заорал я только потому, что в следующую секунду понял, что это Джуффин. Не знаю, как понял, то ли шестым чувством, то ли по неуловимому запаху. — Ага! Пришёл в себя наконец-то! — Джуффин удовлетворённо кивнул. — Ты что творишь-то? Мало того, что научился чуять запах, так ещё и сам, без подготовки на него прыгнул. Тогда как большинству для этого всю жизнь нужен проводник. Молодец. — Джуффин, а ты всегда такой, когда человек? — А что не так? — опешил лис. — Да рожа у тебя… разбойничья. — А ты на себя в зеркало давно смотрел? Тоже мне, нашёлся ценитель мужской красоты! — он рассмеялся. В этот момент я рассмотрел на его лице красноватые ожоги, даже со стороны казавшиеся болезненными. Такие же покрывали все его руки — до локтя, грудь и живот. Ниже я просто постеснялся смотреть. — Что это у тебя? — Тебя из той дряни вытаскивал. Не волнуйся, заживёт. Я принёс тебя в этот Мир, потому что здесь целебная вода. Она не только заживляет раны, но и помогает нарастить недостающее мясо. Ты лучше на себя посмотри. Я посмотрел и испугался. Будь я сейчас в обычном мире, я бы уже умер. Или был бы на грани. Во мне в прямом смысле не хватало кусков тела. На груди, животе. На руках и ногах кое-где обнажились кости. Я вздрогнул и поспешно отвёл взгляд. — Вот именно. Выпей воды, побольше. Внутри у тебя тоже всё вытравлено. Я честно сделал несколько больших глотков прямо с поверхности. Сладкая на вкус вода растеклась внутри, и это было прекрасное чувство. — А теперь дай я на тебя посмотрю, — он потянулся ко мне и прихватил меня за подбородок. Я почувствовал себя ещё более обнаженным, чем раньше. Но одновременно это не вызывало стеснения. Наоборот, присутствие Джуффина действовало на меня успокаивающе и расслабляющее. Видимо, потому, что ощущалось оно чувством полной безопасности. — Ну что ж, во-первых, чистить тебя уже не нужно, — хмыкнул Джуффин. — С тебя первым делом вся грязь сама обвалилась и вымылась. Между прочим, я знаю одного вороньего Духа, который своих учеников сам приводит в подобные источники — чиститься. Бросает их и смотрит, что будет. Если сильный — вылавливает через некоторое время, если нет… фиг его знает, — Джуффин нагнулся ещё ниже, положил мне на затылок ладони — горячую и ледяную. — Тем более, купание в таких источниках иногда может придать шаману некоторые особые свойства. Кажется, ты теперь ядовит. Я вспомнил, как я старался избежать отравления попыткой стать таким же, как окружающая меня среда, и рассказал об этом Джуффину. — Да, видимо, поэтому ты смог продержаться там так долго. Молодец, Макс. Быть ядовитым — отличное свойство! Он снова отсел подальше. — Кажется, ты почти зарос. Давай, возвращайся обратно, иначе Шурф там изведётся. Этот мальчик только снаружи такой холодный, потому что быть не-холодным ему нельзя. Опасно. Ну да он сам тебе всё расскажет когда-нибудь. Давай, Макс. Он резко встал на ноги и надавил на меня ладонями сверху, так, что я с головой ушёл под воду, а потом вскинулся уже в своём теле. * * * Я лежал в той же комнате, почему-то на полу, на шерстяном одеяле, накрытый сверху обычным пледом. Было темно. Настолько, что я даже не сразу заметил сидящего на своём ужасно неудобном даже на вид стуле Шурфа, пока он не заговорил: — Ты очнулся, Макс? Ну и напугал же ты меня и Джуффина. Лежи, не вставай пока. — Что произошло? — спросил я. Голова действительно немного кружилась. — И сколько времени? — Скоро три ночи. Ты довольно долгое время провёл в беспамятстве, а потом во сне. Джуффин сказал мне тебя не тревожить, а в этом деле он разбирается лучше, чем я. А о том, что случилось… — он замолчал, видимо, подбирая слова. — Ты показал себя как очень сильный шаман. Ты оказался способен пройти по связке со злым Духом самостоятельно, без помощи духа-хранителя, и сделал это очень быстро. Но ты ничего не смог ему противопоставить, и он попытался утопить тебя в своём болоте. Я и Джуффин уничтожили Махлилгла Анноха, а потом Джуффин вытащил тебя, покрытого язвами и отравленного ядом, и сказал, что знает, что с тобой делать. Сказал не трогать твоё тело, а когда ты придёшь в себя, напоить молоком с травами и уложить спать у себя. Это было очень кстати. Добраться до дома я бы сейчас точно не смог. — А что произошло с Иосифом? — Я провёл над ним ритуалы восстановления сил и защиты, чтобы, пока он слаб, никто не пришёл на место убитого нами Духа. И он ушёл домой. С ним всё будет хорошо. — Это радует! Я с трудом сел. Что-то упало с моей шеи вниз, я машинально подхватил и только тогда понял, что это был амулет, который дал мне Шурф. Глиняная пластинка треснула пополам. — Ой… — Он некоторое время защищал тебя, пока не сломался, столкнувшись с более мощной силой. Так бывает. Не переживай из-за амулета, он просто выполнил свою работу. Вставай. Он протянул мне руку, и я с некоторым трудом поднялся на ноги. Меня шатало. На кухне было темно. Шурф поставил передо мной стакан с молоком. Сначала по цвету мне показалось, что оно топлёное, но по вкусу я понял, что оно просто смешано с горьковатым травяным отваром или чем-то подобным. Противный привкус, но Шурф был непоколебим и заставил меня выпить весь стакан, несмотря на всё моё нытьё. — А кроме молока нет чего-нибудь пожрать? — уточнил я, осознавая, насколько я голодный. — Нет, Макс, до утра — ничего, — покачал он головой. — Тебе сейчас лучше не есть. Не беспокойся, ты быстро уснёшь. И я уныло поплёлся за ним в спальню. Там было так же стерильно, как и в остальном доме, кровать оказалась достаточно удобной, хотя и, на мой взгляд, излишне жесткой. Но я был настолько помят, что даже не ощутил стеснения, ложась в чужую кровать. Мир тёк будто бы отдельно от меня, а я смотрел на него через тонкую полупрозрачную плёнку. В другие моменты я бы разнервничался, а сейчас только спросил: — А ты? — А я посторожу твой сон. Не беспокойся, ночь без сна давно не является для меня чем-то мешающим. Моя кровать, конечно, хорошо защищена, но всё же лучше я послежу за тобой сам. Ты очень сильный и одновременно заметно ослабший. Лакомый кусочек для разных Духов. Спи, я послежу за твоей Душой. Спи, я не дам ей пройти опасными дорогами. Спи, я не пущу к тебе тех, кто охотится за душами, Спи, я… Его голос слился в монотонный речитатив, и я не заметил, как перестал улавливать смысл его слов и провалился в глубокий сон без сновидений. Коллаж к главе: https://pp.userapi.com/c850024/v850024073/5b6e6/CHrdhVUIDV4.jpg