but please don't bite

Чанбин на самом деле рад побывать в комнате Минхо в общежитии. Нет, правда рад. Но от нервозности покалывает в груди. На самом деле будет довольно интересно увидеть Минхо в таком личном — в его личном пространстве — тогда как до этого они виделись только в публичных местах. И Чанбин боится, но сам не знает чего. Тусить с Минхо в комнате, куда его сосед может войти в любой момент. Не то чтобы нахождение с Минхо наедине его смущает — просто единственный раз в жизни Чанбин не хочет, чтобы кто-нибудь нарушил это их хрупкое совместное одиночество, ведь он боится, что другого такого раза не будет или типа того. Ну, по крайней мере, он ощущает себя так. А Минхо не так-то легко заполучить, думает Чанбин. Сейчас он как идиот стоит у двери общаги. Минхо живёт в Дельте — одном из старейших общажных зданий, отделанных под Нью Холл, и Чанбин может сравнить его разве что с отелем. Жара стремительно приближающегося лета согревает его тело, отчего подмышки и спина начинают потеть. Со ненавидит тот факт, что жарко становится даже ночью. Парень в растерянности стоит у двери, всё ещё не зная, что делать (типа, ему постучать или что?), поэтому он просто достаёт телефон и отправляет: «Я на месте». Минхо ≫ Дверь открыта, просто проходи, лол :) И Чанбин предпочитает быстрее действовать, пока он ещё не успел отговорить себя или поддаться сомнениям, поэтому парень дёргает ручку. (А, может, теперь кажется, что он слишком уж этого хотел?) — Хэй, — зовёт Чанбин в пустой комнате. Он не уверен, чего ему стоило ожидать, но комнаты в Дельте совсем не похожи на Нью Холл. Стены из шлакоблока, окрашенные в отвратный кремовый цвет, отливающий жёлтым, плиточные полы, которые не чистили и не перестилали годами. Но комната действительно чем-то напоминает Минхо. По крайней мере одна её половина. Длиннющая односпальная кровать Ли задвинута в дальний левый угол, а износившееся чёрное покрывало (очевидно слишком большое для такой кровати) свисает с предмета мебели. На стенах развешены полароидные снимки Минхо с какими-то людьми, но даже на расстоянии парень видит их совместные свежедобавленные фотографии. У Чанбина от этого трепещет в груди. Вот только самого Минхо нигде не видно. — Минхо? — громко зовёт Со, — Ты вообще здесь? — Да! — откуда-то отвечает голос. И Чанбин по-дурацки вертит головой. В правом углу небольшой кухонной зоны он находит дверь, которая, догадывается Чанбин, ведёт в ванную комнату. — Я принимал душ! — слышится выкрик из-за двери. Чанбин сглатывает. Неожиданно он чувствует себя слишком близко к личному пространству Минхо, к самому Минхо. — О- оу, — отвечает Чанбин, взглядом ища куда бы ему присесть, чтобы когда Минхо выйдет не выглядеть полным дураком, стоящим посреди комнаты. Кровать его соседа по комнате — не вариант, а кровать Минхо пока что кажется чем-то слишком интимным. И он об этом думает слишком много, кстати. Чанбин просто не уверен, приемлемо ли это? Все друзья Минхо наверняка сидят на его кровати. Но прежде чем он успевает предпринять хоть какие-то действия, Минхо открывает дверь. Его волосы всё ещё мокрые, должно быть, он выключил фен, потому что Чанбин написал ему. Он одет в комфортные треники и очень свободную майку. На лице — милые очки, а на шее полотенце. — Ну как футболочка, помогает тебе подкачаться? — игриво произносит Чанбин, пытаясь перебить свою нервозность. Минхо с улыбкой закатывает глаза, аккуратно перебирая полотенцем свои волосы. Чанбин снимает обувь и ставит её рядом с напольным кондиционером. — Тот факт, что ты сильнее меня, не даёт тебе права так со мной разговаривать, — острит Минхо, быстро пробегаясь взглядом по Чанбину. Последний чувствует себя практически, блять, обнажённым. — Выглядишь напряжённо, Чанбин. Это всего лишь моя комната, расслабься, — смеётся Минхо. А Чанбин пока не может решить нравится ли ему то, с какой легкостью Минхо считывает его эмоции. — Можешь присесть на мою кровать, если не хочешь стоять. Мы с моим соседом так и не перетащили сюда никакую другую мебель. Слишком энергозатратно, — объясняет Минхо, направляясь обратно в ванную, чтобы повесить полотенце на сушилку. Чанбин старается сосредоточиться на словах Минхо, чтобы не выглядеть слишком неопытным во всех этих делах. И что вообще за «эти» дела? Может его социальная жизнь? Или тот факт, что Чанбин никогда не был наедине в одной комнате с парнем, который ему нравится, потому что до этого момента ему не нравились парни? Мда. — Эм, хорошо, спасибо, — отвечает Чанбин, направляясь к кровати, чтобы спокойно присесть на её краю. Минхо выходит из ванной и плюхается на кровать чуть сзади от Чанбина животом вниз и тут же поворачивается боком, поправляя очки во время сего действия. — Устал? — хихикает Чанбин, наблюдая за всем этим через плечо. — Типа того, — сзади него отвечает Минхо, пока руки старшего подбираются к подолу футболки Чанбина и начинают рассеянно играться с ним. Единственное слово, которым Чанбин может описать то самое чувство у него в груди, — это горячо, и это горячо почти подступает к горлу. — Ложись ко мне! — хнычет Минхо, и Чанбин не смог бы отказать ему, даже если бы пытался. — Ладно, ладно, — смеется он, псевдо сдаваясь, и ложится на кровать, укладывая ноги в носках на её край. Чанбин лежит на спине, Минхо — на боку, и Чанбин не совсем уверен, что должен делать в этой ситуации. — Получается, я буду большой ложкой или типа того? — произносит Минхо с улыбкой в голосе. — Не знал, что мы тут обниматься собираемся, — смеётся Чанбин в ответ. — Ну, мы наполовину обнимаемся, — объясняет Минхо, проводя пальцами по открывшейся коже живота младшего, в ответ на это действие мышцы сокращаются. Чанбин бы ни за что не признался, но в этот момент его лицо загорается. — Спасибо, что пришёл, — говорит Минхо уставшим голосом, — Я особо не планировал ничего. Просто хотел потусить с тобой перед тем, как мы встретимся с остальными. Я вдруг осознал, что мы до сих пор ничего не делали тет-а-тет. — Я понимаю. И я рад тому, что ты меня пригласил, — заверяет его Чанбин, — У моего соседа сейчас кто-то в гостях, так что… ну, дальше сам додумай, — смеётся Чанбин, и Минхо присоединяется. — Они выперли тебя, чтобы потрахаться, а? — Вроде того, — усмехается Со, — Но я не поэтому хотел прийти! — быстро добавляет Чанбин. Младший совсем не хотел, чтобы Минхо посчитал себя его заменой. — Да ладно, мне ли не знать! Я получил свою справедливую долю этого опыта. Круто, когда есть, куда свалить, — смеётся Минхо, а затем останавливается. Чанбин практически чувствует, как жар неловкости окутывает его в этот короткий миг. — Ты можешь повернуться ко мне лицом, знаешь? И Чанбин представляет, что он как будто в видеоигре. Минхо — главный босс. Чанбин же может встретиться с ним лицом к лицу на его уровне, да? Или ему сначала нужно достичь 99 уровня? — Х-хорошо, если ты этого хочешь? — произносит Чанбин так, словно это вопрос или ему нужно разрешение. Но на самом деле он практически боится того, что получит в ответ. — Хочу, — Чанбин не совсем понимает, что конкретно это значит, и, может быть, он слишком стар, чтобы слишком много думать об этом в данный конкретный момент времени. Типа, ему нужно перестать обращать внимание на эти мысли. А их у него не было со времён старшей школы. Когда ему нравилась его соседка по парте на биологии. А теперь с Минхо ему приходится испытывать всю незрелость первого краша снова. И всё прочее дерьмо, идущее с этим в комплекте. И на этой маленькой супердлинной односпальной кровати, на которой с трудом умещаются два человека, Чанбин умудряется извернуться так, чтобы лечь лицом к Минхо. Со теряется, не зная, куда деть взгляд, но его глаза всё равно возвращаются к Минхо. Ли смотрит на него сквозь стёкла своих очков, а Чанбин думает, что его лицо не может загореться ещё сильнее, что сам он не может занервничать ещё больше. Со чувствует, что его грудная клетка сейчас взорвётся. — Что не так? — тихо спрашивает Минхо в пространство между ними. — Ты в порядке? — Я нервничаю, — произносит Чанбин, не задумываясь. Блять. А Минхо в ответ лишь смеётся. — Нервничаешь из-за меня? Миленько, — отвечает Ли. Угх. — Э-эй! Я это не контролирую, ясно? — подхватывает смешки Чанбин, — Я никогда ничего подобного не делал, — вылетает из его рта. — Никогда не лежал в чьей-то кровати и не разговаривал? — спрашивает Минхо, вскидывая брови. — Я не про это, — и Чанбин на самом деле не хочет ничего объяснять и не хочет, чтобы Минхо и дальше давил на эту тему. — От тебя голова идёт кругом, — произносит Минхо, а Чанбину вообще поебать каким там кругом у кого что идёт, но, блять, он хочет услышать это снова. Со поклясться может, что если бы он хоть чуть-чуть перестал контролировать свои мысли сейчас — точно затрясся бы от нервов. Минхо пододвигается ближе, и Чанбин замирает. Он оглядывает старшего: открытые руки, открытые ноги, влажные волосы в беспорядке. И он так потрясающе выглядит. Минхо выглядит превосходно, и Чанбин хочет коснуться его. И, блять, не может такое случиться на ебаной зелёной планете Земля, чтобы Минхо не заметил, что Чанбин рассматривает его. У Чанбина никогда не было секса с парнем. Он никогда не экспериментировал с парнем. Чанбин даже гейское порно не смотрел никогда. Но он ярко может себе представить, как занимается чем-то таким с Минхо. И тепло растекается внизу его живота, и он думает, что убьёт себя на месте, если сейчас у него встанет. Чанбин понятия не имеет как будет выкручиваться. Попытка объяснить всё это Минхо станет худшим моментом в его жизни. (Или нет). — Чанбин, — мягко начинает Минхо. Чанбин отрывается от своих сексуально-диссоциативных переживаний. — У-угу, — отвечает Чанбин, его голос дрожит. Он уже чувствует, как его член встаёт, и Со хочет сдохнуть. Нет, правда хочет. Парень закусывает губу и зажимает её между зубами. Минхо берёт лицо Чанбина в свои тёплые руки и подводит его губы к своим, и Чанбин отвечает на это действие с такой готовностью, что сам не уверен, откуда в нём столько смелости. Они не целуются, но, твою мать, Чанбину так этого хочется. Его сердце стучит словно барабан, и Минхо закидывает ногу младшему на бедро. — Реально кругом голова, — снова говорит Минхо тихо и с придыханием, прямо в рот Чанбину. И последний думает, что может кончить прямо так, если Минхо достаточно долго будет говорить с ним в такой манере. Неловко. — Я- блять, — говорит Чанбин, у него кружится голова, а член твердеет. Что вообще за хуйня происходит. Минхо трётся своим членом о Чанбина, и Со издаёт жалкий звук. Чанбину сложно это осознать — очень реальный Минхо прижимается к очень реальному Чанбину в одной из комнат общаги. Младший даже думать не хочет о том, чем всё это закончится — и что будет после. Минхо целует его — по-настоящему целует — и Чанбин в ответ открывает рот, впуская язык старшего. Господи, он так давно этим не занимался, что теперь не уверен, что вообще знает как это делается. Он хочет этого. Так сильно хочет. Минхо проводит языком по языку Чанбина и по его зубам, и Со буквально растекается в лужицу. — Я- я давно этого не делал, — задыхаясь, произносит Чанбин. И очень надеется, что Минхо воспримет это лучше, чем он сам этого ожидает. Скажем, Чанбин не был сексуально активен какое-то время. Скажем, Чанбин не прикасался ни к кому какое-то время. На самом деле Чанбин вообще ничего такого не делал. (Ну зато хотя бы пососаться успел). — Не волнуйся об этом, — заверяет его Минхо. Он снова трётся своим членом о Чанбина, всё ещё закинув ногу тому на бедро, и тут Со понимает, что у Минхо стоит. Чанбин чувствует лёгкий чмок на своих губах, — Ты отлично справляешься, — ещё один. — Блять, — выдыхает Чанбин, — Боже, хочу, чтобы ты меня коснулся, — продолжает Со, прижимаясь губами ко рту Минхо, руками находя лицо Минхо. Чанбин невольно вскидывает свои бёдра навстречу Минхо, он не совсем понимает, что должен делать, но ищет хоть какой-то разрядки. — Не знал, что ты такой смельчак, — отвечает Минхо, прежде чем впивается в кожу на шее Чанбина, прижимаясь губами к кадыку. — Я тоже, — признаётся Чанбин, снова подаваясь наверх к члену Минхо, почти что набираясь смелости. — Я очень хочу прикоснуться к тебе, — произносит Минхо, рукой сжимая стояк Чанбина. Ощущения просто дикие, и Чанбин хочет прикосновения кожи к коже, забивая хуй на всю ту херню, о которой думал до. — Блять, — вырывается у Чанбина. Он двигает бёдрами, и Минхо резко вдыхает. Он накрывает своими губами рот Чанбина, небрежно сплетая их языки, не придерживаясь никакого ритма или закономерности. — Можно я? — спрашивает Минхо, пальцами через одежду сжимая очертания эрекции Чанбина. Стимуляция убивает его, и смазка уже касается ткани, создавая дискомфорт, и Чанбин бы сейчас умолял, если бы мог сейчас произнести хоть слово. Чанбин только кивает, и Минхо по-дьявольски улыбается перед тем, как протягивает руку в свободные шорты младшего, затем в боксеры и зажимает в кулак чувствительную плоть Чанбина. Это нереально. Чанбин до сих пор поверить не может, что вот он здесь, на кровати Минхо, чьи губы сейчас на его шее, а пальцы на его члене. Чувствовать прикосновения другого человека на своём теле — завораживающе, а руки Минхо такие горячие и мягкие, в отличие от грубых и холодных ладоней самого Чанбина. Со прикасается своим лбом ко лбу Минхо и позволяет последнему гладить его везде, где тот только может дотянуться. Линзы очков Минхо запотевают от горячего дыхания Чанбина. Минхо такой внимательный, а темп идеальный, и Чанбин не может перестать думать обо всех других людях, с которыми Минхо делал то же самое, и насколько его партнёр более опытен во всём этом, в то время как для Чанбина это первый настоящий сексуальный опыт. Внезапно Минхо останавливается и Чанбин судорожно вздыхает, но первый лишь двумя руками сдвигает шорты младшего ниже, оголяя его задницу и член. Чанбин закрывает глаза и вскидывает бёдра. — Ты так хорошо сейчас выглядишь, — горячо шепчет Минхо в пространство между ними. Чанбин чувствует, как дыхание Ли опаляет его нос и губы, и в нём бурлит желание поцеловать парня перед ним. Но сказать ничего Чанбин не успевает, так как Минхо проводит своим кулаком по его члену, размазывая смазку до основания в липком, грубом беспорядке. Трение намного лучше, чем у Чанбина когда-либо получалось сделать самому, и младший успевает подумать о том, происходит ли это по причине того, что сейчас этим занимается Минхо. Чанбин кладёт свободную руку на бедро Минхо, крепко его сжимая и позволяя своим пальцам исследовать тёплую кожу под майкой старшего. Минхо дрочит Чанбину мокро и горячо, проводя пальцем по головке, и парень под ним вскрикивает во всё горло. Минхо улыбается и вылизывает его рот, сжимая кулак вокруг набухшего члена, истекающего смазкой каждый раз, когда пальцы Минхо достигают головки. — Ты можешь кончить, если хочешь, ты же в курсе, — говорит ему Минхо, — Не обязательно сдерживать себя, — он говорит это так низко и тихо, что Чанбин едва ли может посмотреть ему в глаза. — Н-но ты же-, — умудряется кое-как выдохнуть младший. — Чанбин, — твёрдо выдаёт Минхо, — Всё в порядке. Я хочу тебе подрочить, — Чанбин пытается сглотнуть, но у него ком в горле. Твою мать. Минхо и правда сказал, что хочет ему подрочить (обхватить своей ебаной рукой его блять член, ради всего святого) и Чанбин даже не в состоянии признаться вслух, насколько сильно он хочет, чтобы Минхо тоже кончил. — П-пожалуйста, — тихо начинает Со, — Я-я хочу видеть тебя, — удаётся произнести ему с горем пополам, кровь приливает к лицу. На что Минхо улыбается и, облизав нижнюю губу, завлекает Чанбина в ещё один поцелуй. Чанбин с рвением отвечает, размыкая губы и позволяя Минхо добраться до его зубов и языка. — Можно я залезу сверху? — спрашивает Ли прямо в рот Чанбина, поглаживая головку члена Чанбина. Тот всё ещё слегка задыхается, не оставляя попыток сглотнуть слюну, но каким-то образом ему удаётся выдать очень отчаянное «ага». Минхо убирает руки с Чанбина и садится, снова толкая Со так, чтобы тот лёг на спину. Член Чанбина пошло покачивается, колени Минхо зажимают бёдра младшего, ноги параллельны. И Чанбин не может не пялиться на Минхо. Сама поза уже достаточно провоцирующая: Минхо сидит на Чанбине, раздвинув ноги, задницей практически на коленях первого, и Чанбин не может не думать о том, что он мог бы трахать Минхо в таком положении. Минхо насаживающийся на него, открытый для него, руки на нём, руки на Минхо. Член Чанбина дёргается от этих мыслей, смазкой пачкая его же футболку. Все мысли, нервирующие парня, сейчас сменились мыслями о том, как бы сделать Минхо приятно, и о плотских желаниях, вызванных романтическим взаимодействием. Чанбин инстинктивно хватается за бёдра Минхо, на что тот смеётся. — Хочешь посмотреть как я себя удовлетворяю? — спрашивает Минхо своим сладким игривым тоном, — Это даже горячо, Со Чанбин, — и единственное, чего хочет Чанбин в этот момент — провалиться под землю. Минхо только что назвал его горячим. Господи, он не знает, что делает. Господи, как неловко. Господи, какой Минхо милый. Сердечко Чанбина сжимается (но только если совсем чуть-чуть). Минхо приподнимает бёдра, чтобы приспустить треники и вытащить свой член, и Чанбин наконец-то, наконец-то сглатывает. Чанбин почти что хочет закрыть глаза, но он совсем — совсем не может оторвать взгляд от того, что находится перед ним. Со понятия не имеет, поэтому с надеждой поднимает глаза на Минхо, закусывая губу. — Хочешь продолжить? Мы не будем ничего делать, если ты этого не хочешь, — мягко говорит Минхо, волнение заметно по положению его рта и бровей. — Я хочу, — быстро (даже слишком) отвечает Чанбин. Минхо выдыхает смешок через нос. — Как скажешь, капитан, — произносит Минхо, располагая руки на бедрах Со. Чанбин уверен, что его лицо сейчас свекольно-красного оттенка, а по шее течёт пот. Может быть, со временем, он перестанет чувствовать себя так горячо и застенчиво одновременно. За все девятнадцать лет жизни Чанбина, четыре из которых он был сексуально чувствителен, он никогда бы не мог себе представить, что из всех возможных вариантов, его первый раз будет с общим другом-парнем, которого он встретил через Джисона, на односпальной кровати в общаге вечером в среду. С кем-то, кто заставляет его так нервничать, с кем-то, кто ему настолько сильно нравится. Но Джисон и все эти тревожные мысли были очень быстро вытиснуты из сознания Чанбина, когда Минхо схватил его за плоть правой рукой, проводя туда-обратно, а затем останавливаясь. Чанбин не уверен, насчёт того, что должно произойти, но еб вашу мать, как же он этого хочет. Минхо выпускает собравшуюся во рту слюну прямо перед Чанбином, и когда она достаёт до головки члена — это самые странные ощущения в его жизни. Парень вскидывает бёдра, смазка со слюной текут по его члену, а Минхо двигается вместе с ним. Старший с улыбкой вытирает рот, а затем хватает оба их члена в свою руку, заставляя Чанбина с криком вздрогнуть. Левой рукой Минхо поднимает вверх футболку Чанбина, и мышцы живота последнего снова резко сокращаются, соски твердеют. — На всякий случай, — объясняет Минхо, подтягивая очки обратно к носу, после чего снова сжимает оба члена в своём кулаке, смазка слегка пачкает кромку штанов Минхо. Чанбин, прилагая все силы, кое-как кивает в знак согласия. Ощущения такие непонятные, но крутые, мокрые и решительные, и Чанбин чувствует ткань треников Минхо на внутренней стороне своего бедра. Чанбин снова двигается в попытке усилить трение, быть ещё ближе, почувствовать больше чужого жара, и Минхо издаёт этот гортанный звук, который (Чанбин никогда бы не подумал) звучал поощряюще. (Именно так он и звучал). В этот момент Минхо выпускает их половые органы, перемещая руку так, чтобы в ней остался только его собственный член, и наклоняется, чтобы поцеловать Чанбина прямо в губы, горячо и тяжело выдыхая в рот младшему. Минхо выпрямляется, трогая себя, и водит пальцем по головке для большей стимуляции. Чанбин наблюдает за Минхо, который концентрируется на себе, а его очки съезжают на нос. Все мысли вроде «поверить не могу, что это реально происходит» уже давно испарились из головы младшего, ведь единственное, о чём он может сейчас думать — то, как сильно он хочет кончить, а ещё как сильно он хочет, чтобы кончил Минхо (и как охуительно хорошо выглядит Минхо в очках). Минхо доводит себя быстрыми движениями, сжимая бёдра Чанбина и небрежно вбиваясь в свой кулак. У Чанбина стоит так, что уже почти больно, но он даже не может вытянуть руку, чтобы дотронуться до себя. Минхо чуть-чуть наклоняется вперёд, его дыхание становится всё тяжелее, очки практически падают с носа. — Я сейчас кончу, — выдыхает он, неожиданно хватая эрегированный член Чанбина и сжимая его в кулаке вместе со своим. Дыхание Чанбина сбивается совсем, а рывки Минхо делаются только резче с каждым новым мокрым сбивчивым движением. Минхо обхватывает оба члена за головки, и Чанбин чувствует, как напрягается всё тело старшего. Минхо кончает с мягким, хриплым вскриком и резким движением вперёд, из-за чего его очки наконец-то спадают, отскакивая от пальцев Минхо на пол с характерным звуком, размазывая сперму по его руке и жаждущему внимания члену Чанбина. Душа Чанбина официально покинула его тело. Ничего горячее он в своей жизни не видел. Блять. Тут нечем гордиться, но Чанбин благодарит годы дрочки за то, что не кончил раньше времени, как наверняка могло случиться в другой реальности. Спасибо, Высшие Силы. В этот раз вам удалось спасти Чанбина. Минхо выпускает свой расслабленный член, беря в свои испачканные спермой руки такой же испачканный член Чанбина. Ли пару раз сжимает и разжимает руки на члене младшего, пока тот не начинает их трахать. Скольжение настолько лёгкое и приятное, Чанбин чувствует, как тепло разливается в нижней части живота. — Минхо, — выдыхает он, закатывая от удовольствия глаза, — Я сейчас кончу, — еле произносит он. — Можешь кончать, — заверяет его Минхо, волосы закрывают его глаза, он позволяет Чанбину распоряжаться его руками. Чанбин кончает грубым рывком, изливаясь на пальцы Минхо. — Всё хорошо? — спрашивает Минхо, держа свою испачканную руку подальше от них обоих. — Да, да, — тихо произносит Чанбин, — Я-я не знаю, что сказать? — у Чанбина в голове кавардак и он подносит руки к глазам. Минхо только что ему дрочил. Только что Минхо ему дрочил. Это типа самый странный самый грязный опыт в его жизни. — Я такой неловкий, — истерично хихикает Чанбин, всё ещё пряча лицо в руках. Минхо, кажется, совсем сдаётся в своей попытке найти что-то пригодное для того, чтобы вытереть руки, поэтому парень просто аккуратно снимает с себя футболку через голову и вытирает ей руки, а затем живот Чанбина и его расслабленный член. Минхо бросает предмет одежды в корзину с грязным бельём (Чанбин даже не уверен, грязное ли там бельё), и приподнимает бёдра, чтобы обратно надеть на себя штаны. — Эй, эй, — деликатно начинает Минхо, — никакой ты не неловкий, — заверяет он парня, — Ты, просто, ну, очень застенчивый, — смеётся Минхо, наклоняясь, чтобы оставить на губах Чанбина поцелуй. Ли падает справа от него и пододвигая свои ноги так, чтобы они тоже лежали на кровати, а Чанбин наконец-то надевает обратно свои шорты. — Я бы не сказал, что я застенчивый, — говорит Чанбин, поворачиваясь к Минхо, — Это была самая грязная вещь, которую я делал в жизни, — посмеиваясь продолжает он. — Ой, какие мы нежные, — говорит Минхо со смешком, поворачиваясь так, чтобы смотреть младшему в глаза. Сердце Чанбина уже готово выпрыгнуть у него из груди, и в животе всё переворачивается — Н-нет, типа, — запинается Со, — Я ничем подобным не занимался, — Чанбин пытается помочь себе жестами и делает неопределённое движение рукой, — в общем, — снова замолкает он на секунду, — Совсем. — Что? — слишком громко переспрашивает Минхо. — Что?! — Ли не злится, но Чанбин видит, что он совершенно точно паникует, поэтому Чанбин тоже начинает паниковать, — Что?! Ты должен был мне об этом сказать! — громко заявляет Минхо, садясь на кровати и легко ударяя Чанбина по животу. Со снова прикрывает лицо руками. Боже, какой же он неловкий. — Я не хотел показаться глупым, — тянет Чанбин, его слова отскакивают от крепости из его рук. — Чанбин! Я бы не подумал, что ты глупый! — Минхо раздраженно мычит и драматично кидается всем телом через торс Чанбина, щекоча того волосами в процессе. — Я бы тогда сделал что-то менее… — Минхо замолкает, приглушая голос. Чанбин чувствует, как лицо Минхо быстро нагревается рядом с его кожей. О боже мой, неужели Минхо неловко? — Ну прости! — говорит Чанбин, чувствуя себя чуточку легче. Чувствуя себя намного легче. Минхо прикусывает кожу на боку Чанбина. — Ты невыносим, — нежно произносит он. — Ты тоже чуточку невыносим, — отвечает Чанбин, щипая Минхо за плечо. Невероятно, насколько быстро вернулся комфорт. Чанбину очень нравится Минхо. — Ты мне и правда очень нравишься, — говорит Минхо в кожу Чанбина, и Чанбин уверен, что его сердце уже взорвалось в облако из конфетти под его рёбрами. — Нравлюсь? — спрашивает Чанбин, его голос дрожит, его руки дрожат, его сердце дрожит. Это всё реально. Чанбин сейчас с ума сойдёт.Минхо поднимается и смотрит на Чанбина, сузив глаза (ведь на нём нет очков). — Ты мне очень нравишься, Со Чанбин, — повторяет старший.