Ублюдок

— Знаешь его? — Кого? — Шэ Ли высыпал на ладонь мелочь и по одной втолкнул в автомат. — Глянь сюда, — Гуань Шань выставил руку с телефоном. Шэ Ли попытался схватить телефон, но Гуань Шань вцепился в него мёртвой хваткой. Не говорить же прямо здесь, что фотка была далеко не одна. Шэ Ли не должен был знать ни о том, как долго нужно было листать его галерею, чтобы найти фотографию без довольной, беззаботной, иногда скептичной, иногда ироничной рожи Джека, ни о том, что он записал тот стрим от начала и до конца, а потом смачно отдрочил, как одурелый. Это было ниже его гордости. Шэ Ли цокнул, но всё же наклонился и уставился в телефон. — Мм, — замычал он, щурясь, и почти примерился пальцем, чтобы быстро перелистнуть на следующее фото, — ммм… — Ну? — Гуань Шань нетерпеливо потряхивал ногой. Какая-то его часть надеялась, что Шэ Ли узнает Джека. Начнёт пилить вопросами, откуда у него взялась его фотка, и скажет, кто он такой и что зовут его совсем не Джек. О том, как его на самом деле зовут, думать не хотелось совсем. — Мм... Не. — Шэ Ли приметил расстояние и нажал на кнопку «кола» резким движением, как будто вбивал кадык в горло. — Пока ты не сотворил какую-нибудь глупость, скажу сразу — не связывайся с такими, как он. — Не тебе решать, — ответил Гуань Шань, нахмурившись. Шэ Ли пожал плечом. — Ну как знаешь. Но меня эти его глаза как-то бесят до усрачки. — Может, пугают? — Меня бесит слово «пугает», — он подождал, пока автомат сбросит две колы, и сунул руку в лоток, нашаривая холодный жестяной бок. — Не нравится мне его рожа. — Я тебя не о роже его спрашивал. Шэ Ли вскинул брови и медленно повернул голову к скамейке. Там, раскинув ноги в стороны, сидел Гуань Шань, как обычно в тщательно выстиранной кофте и трениках. С утреннего неба ещё проглядывал полумесяц, только-только начали вылезать рабочие с убитыми лицами, малышня с рюкзаками и прочие мудаки. Трава тихо шелестела под ногами, где-то по асфальту телепался оторванный бумажный постер. Шэ Ли хотел подкинуть колу в воздух, но засомневался, что Гуань Шань сможет поймать. Сейчас тот бы даже падение вертолета не заметил. — Боже-боже, — Шэ Ли с едкой улыбкой приставил ладонь к щеке. — Ты так жалок. Гуань Шань стрельнул в него злым взглядом. — Чё ты сказал? Шэ Ли подкинул банку, и Гуань Шань мгновенно её поймал. Злость помогала ему быстрее соображать. — Пацан тебе что-то сделал? — Шэ Ли ковырнул крышку и присосался к банке, пока вспенившаяся кола не вылилась ему на руку. Гуань Шань щёлкнул жестяным язычком. Он глотнул колы, вперившись в кирпичную стену напротив, с которой ему улыбались какие-то накрашенные идиоты, заточенные в глянцевый плакат. Где-то он их видел. Может, по телевизору, может, на улице. Они все были смазливые, причесанные и с нереалистичными белыми зубами. Чем-то напоминали дружка Чжаня, который болтался с ним перед сменой. — Нет, — Гуань Шань вытер рот рукавом и запустил банку в мусорку, попав точно в центр. — Неважно. Мне нужно было кое-что узнать. — И для этого ты заскринил своего красавчика пятьсот раз? — глумливо улыбнулся Шэ Ли. — Он не мой, — скептично ответил Гуань Шань. Чёрт, Шэ Ли слишком хорошо его выдрессировал. — Ты спрашивал, кто задонатил мне тысячу юаней за долбаный приват. Это он. Шэ Ли издал булькающий звук и оторвался от колы. — Боже-боже, как любопытно. Ты точно не завлекал всех своей задницей? — Чёрта с два, — хмыкнул Гуань Шань. — И что произошло потом? Замявшись, Гуань Шань почесал затылок. О, лениво пронеслось в голове Шэ Ли, этот жест не предвещал ничего хорошего. — Ну, — сказал Гуань Шань, — я позвал его на второй. — Оо, это плохо, — Шэ Ли качнул банкой в руке и выпрямился во весь рост. Опёрся об автомат, который торчал почти под два метра, так, будто это была игрушечная коробка. — Мне срочно следует позвонить твоей маме и сказать, что её сын знакомится с плохими парнями в интернете. Гуань Шань выставил ему средний палец и поднялся со скамейки. — Хватит трепаться. Пей свою долбаную колу и пошли. — Ты такой скучный, — протянул Шэ Ли недовольно и опустошил банку. — Лучше расскажи о том, как всё прошло. Не каждый день слышу истории о том, как Мо Гуань Шань обеспечивает ебать-каким-незнакомцам повторную приватную встречу. Гуань Шань закатил глаза. С ним всегда тяжело велась болтовня ни о чём, но тишину между ними можно было назвать приятной. Пока они шли по перекрёстку, Шэ Ли насвистывал мелодию, которую сегодня крутила девчонка-фея в Голубой комнате. В любой другой день он бы свернул ей за это шею, но после того, как получил в руки толстую стопку налички, шёл вразвалку, пока деньги прожигали задний карман брюк. Он любил активных, чистоплотных ребят, которым мог сдать студию и получить её ровно в таком же состоянии. Чистюля Рыжий был в числе его любимчиков. Он приходил, снимал Синюю комнату, если та не была занята, тихо занимался непотребствами, срубив деньги, убирался и быстро уходил. Он был по-настоящему скрытным засранцем. — У меня кое-что не выходит из головы, — неуверенно подал голос Гуань Шань, когда они прошли мимо круглосуточной забегаловки. — Что именно? — Он был кем-то пригла– Гуань Шань вдруг чихнул. Сморгнув слёзы, протяжно швыркнул носом и вытер его тыльной стороной ладони. Это было так отвратительно и мило одновременно, что Шэ Ли чуть не споткнулся об бордюр. — Кем-то приглашён, ещё и в Пекине, — продолжил Гуань Шань, а потом пустился в извилистые рассуждения, которые, видимо, держал в себе весь день: — Попасть просто так было бы невозможно, значит, его позвал кто-то из наших общих знакомых. Он зарегистрировался буквально вчера. И как-то слишком легко согласился засветить лицо. И ладно, может, это просто совпадение. Но не сходится одно. Шэ Ли поднял глаза к небу. — Его не знаю я, — закончил он мысль, обдумывая сказанное, а потом присвистнул. — Боже-боже, — протянул он, закидывая руку Гуань Шаню на плечо, — ты слишком паришься. — Ага, так и есть, — ответил тот хмуро. — Мои предположения строились на том, что ты его узнаешь, но всё пошло к хуям. Жёлтый глаз Шэ Ли сверкнул из-под пепельной чёлки. — А если бы я его знал, что бы ты сделал? — Что-нибудь. Ах, это могло обернуться большими проблемами. — Оо, про это «не делать глупостей» я и говорил. Это всё может быть простой случайностью, так что отключи голову и наслаждайся. Не будь таким мнительным ублюдком. Гуань Шань ловко вывернулся из-под руки. — Тебя спросить забыл. — Знаешь, невежливо так разговаривать со старшими. — Это с тобой, что ли? — хмыкнул Гуань Шань, и Шэ Ли шутливо ткнул его кулаком в затылок. — Ты, мелкий мусор. — А потом, задумавшись о чём-то, спросил: — Кстати, ты помнишь ту девчонку в зелёном парике? — Ну да, — Гуань Шань пнул камешек на пути и пожал плечом. — И чё с ней? — Просто давно её не видел. — От тебя все сбегают, когда узнают поближе. — Оо, это плохо. Шэ Ли зачесал волосы, открывая лицо. Гуань Шань невольно вскинул голову. Слепой глаз, будто запаянный в янтаре, внимательно глядел прямо на него. — Я надеюсь, тебе никогда не придёт в голову такая же мысль. После того, как он отдал Шэ Ли моторасходники и забил за собой Синюю комнату назавтра, у Гуань Шаня, наконец, получилось спокойно осесть у себя в комнате и поваляться в кровати. Как только пялиться в потолок стало скучно, из прихожей, где он оставил телефон, послышалась мелодия звонка. Гуань Шань поплёлся к тумбочке и снял телефон с блокировки и поднёс к уху. — Гуань Шань, ты дома? — раздался голос отца. Гуань Шань вздрогнул. Отец вышел ещё два месяца назад, но он никак не мог с этим свыкнуться. — Да. — Ты не занят? Сможешь выйти на улицу и помочь дотащить аккумулятор? — Ладно. — Он зажал телефон плечом и потянулся к кроссовкам на обувной полке. — Взять пакет? — Нет, он огромный. Давай, я жду у подъезда. Вздохнув, Гуань Шань взял ключи и открыл входную дверь, на ходу просовывая пятку в кроссовок. В подъезде было пусто, откуда-то дул сквозняк, развевая запах горелого с улицы. Лампочка судорожно мигала над его головой, как сигнальный огонь. Гуань Шань прошёл мимо почтового ящика, не задерживаясь, съехал по перилам и толкнул руками железную дверь, вылезая из утренней темноты подъезда во двор. Отец курил, глядя в сторону противоположной многоэтажки. Когда услышал натужный скрип пружин, деловито махнул Гуань Шаню и попал недокуренной сигаретой в урну, не глядя. — У тебя разве не смена сейчас? — спросил Гуань Шань, почёсывая локоть. Стоять в одних шортах было пиздец как холодно. — Уже за восемь. — Я минут на десять, — отец кивнул на большой аккумулятор, — хватай за ручку, которая ближе к тебе. Гуань Шань с сомнением взглянул на аккумулятор. — Чё-то оно слишком здоровое. Зачем мы тащим это домой? — Потом расскажу, — хмыкнул отец. — Давай, а то проторчим тут вечность. — Вечно долбаные секретики, — недовольно пробурчал он, вызвав у отца только загадочную усмешку, и взялся за ручку. Они с трудом дотащили его до квартиры, а потом оставили на балконе. Отец взъерошил ему волосы, спросил, как дела в школе. Он ответил, что хорошо. Они неловко потолкались в кухне: отец чистил дыню и стоял к нему спиной, он выхлебал растворимый кофе, а потом не забыл поблагодарить и слинял к себе в комнату. С отцом у него были тёплые, но неловкие отношения. До его выхода Гуань Шань был уверен, что всё забыл. Не простил, конечно, но смог оставить в прошлом. И обиду эту, и злость. Но когда увидел отца, не за решёткой, не в форменной рубашке с пришитым номером, а на пороге дома, в его серой толстовке и куртке, купленной мамой, он не выдержал. Он сам не понял, как это случилось. Его рука сжалась в кулак автоматически, а потом просвистела в воздухе и со всей дури врезалась в скулу. Если бы не он. Если бы не он, у Гуань Шаня бы всё детство прошло, как по маслу. Он не рос бы один, не дрался бы до кровавых соплей, пока все шептались за спиной, называя его сыном уголовника. Не пропускал бы школу, не попал бы в ту идиотскую передрягу с изнасилованием. Не подрался бы с Шэ Ли, выколов ему левый глаз осколком от бутылки. И всего остального бы тоже не было. Ни встречи в ресторане, ни Шэ Ли в форме официанта, ни Чжаня, который вышел из-за угла выбросить мусор и разнимал их, катающих друг друга по земле. Ни посиделок на детских качелях после, ни Шэ Ли с разбитым носом и рубашке в разводах. Который почему-то сказал, что ему нравилось слушать, как Гуань Шань играл на старом пианино в кабинете музыки, пока никто не видел. Если бы у него был отец, как сейчас, у него не было бы Шэ Ли и Чжаня. Был ли он готов заплатить такую цену? Но когда отец взял его за шкирку и поднял, обнимая так крепко, что скрипнули рёбра, он почувствовал себя самым отвратительным предателем на свете. Потому что уже знал ответ. Он дёрнул шторы, открывая окно. Достал из шкафа белую футболку, понюхал, натянул через голову. Почесал живот, постояв минуту под тёплым сквозняком. Время перетекало к девяти утра. Хлопнула входная дверь, отец ушёл на работу. Дома больше никого не было. Мысль о том, что он мог делать всё, что угодно, и никто его не услышит, была слишком волнительной. Гуань Шань пожевал губу, крутанув телефон в руке, и набрал воздуха в лёгкие. redhead 09:01: эй, задрот. я продлил стрим — Чёрт, — он сжал переносицу и тяжело выдохнул. Подумав, кинул телефон на кровать и померил шагами комнату. Джек спит? Вряд ли. Если разница в тринадцать часов, у него должно быть где-то восемь вечера. Занят отмыванием своих мудацких денег? Откуда вообще у него было столько бабла, чтобы иметь такую квартиру? Он сказал, она принадлежала ему. Гуань Шань не был уверен, но он действительно не слышал, чтобы по комнатам ходил кто-то ещё. В квартире стояла мертвецкая тишина. Это было чертовски странно. Звон. Он был готов убить себя за то, как быстро метнулся к кровати. jack 09:05: доброе утро. jack 09:05: хочешь провести прямо сейчас? ты обещал мне ночью. redhead 09:06: хочу поскорее от тебя избавиться jack 09:06: как грубо~ jack 09:06: но не жди, что это последний раз, когда мы разговариваем. — Пиздецки раздутое эго, — фыркнул Гуань Шаньи вслепую нащупал кнопку включения на ноутбуке, набирая ответ одной рукой. redhead 09:06: чёрта с два. я уже включаю Он сел в кресло, утопая в мягкой спинке, с минуту вводил пароль, состоявший из названий любимых фильмов, ключевых дат, парочки имён и цифр. Никому во всём грёбаном мире не стоило знать, чем он занимался на своём ноутбуке через профессиональную камеру. Страница сайта загрузилась за секунду. Он подтянул коврик с мышкой, пробегая глазами по профилю, и нахмурился, занося руки над клавиатурой. «дохлыйстрим» ещё не был куплен. Он почесал щеку, на мгновение засомневался. Джек, может, и сыпал деньгами направо и налево, но просадить две тысячи юаней за сутки? Мир богачей был слишком ему непонятен. redhead 09:10: я здесь. приобретай приват jack 09:11: наберись терпения, малыш. jack 09:11: не хочешь попросить вежливо? redhead 09:11: не-а В углу появилось оповещение. Пользователь jack приобрёл «дохлыйстрим» Когда он увидел это уведомление вчера, он чуть не поперхнулся собственной слюной. Сейчас он лишь вздохнул, стараясь заставить губы не разъезжаться в придурковатую улыбку. Блять. Его лицо не должно выглядеть так, как будто ему не терпится поскорее с ним увидеться. Он подключил зеркалку, подвигав туда-сюда, чтобы взять лучший ракурс. Какого хера он использовал камеру, когда Джек спокойно обходился вшивой вебкой ноутбука, думать не хотелось. Иконка загрузки на стриме сменилась чёрным фоном. Единственное, что напрягало Гуань Шаня в привате — нельзя посмотреть, как в скайпе, на фрейм с собой. Это слегка нервировало, но не потому, что его волновала собственная внешность. А потому, что он не мог скрыть настоящих эмоций. Первые секунды начали отсчёт, а фон всё ещё был серым. Гуань Шань только хотел потянуться к телефону, как вдруг изображение дёрнулось, и на экране плавно появилось чужое лицо. — Йо, — с лукавой улыбкой Джек козырнул ему двумя пальцами. Снова сидел в кухне, судя по обстановке. — Скучал без меня? Прилизанный и в рубашке с галстуком, он выглядел на все двадцать пять. От назойливого приставалы со спагетти в контейнере оставались только неизменная вежливая улыбочка и мёртвые глаза. Вчера Гуань Шань не придал этому значения, подумал, что показалось. Но сейчас почувствовал то же, что и тогда. Что-то в лице Джека неумолимо вызывало беспокойство. Он сглотнул, произнёс севшим голосом: — Только в твоих мечтах. — У меня нет времени мечтать. — Позер. — Повторяешься, — довольно протянул Джек и расслабил галстук, с тихим шелестом стягивая его с шеи. Когда он задрал голову расстегнуть пуговицу у горловины, Гуань Шань заметил, что его пальцы мелко тряслись. — Ты не спал, — заключил он. Джек расстегнул первые две пуговицы и, по-лисьи прищурившись, посмотрел в камеру. — Следишь за мной? — Констатирую очевидное. — Я не спал, потому что полночи думал о тебе, — и ухмыльнулся. Эта грёбаная довольная рожа. Гуань Шаню жутко хотелось съездить по ней кулаком, но он только хлопнул себя по бедру и качнулся в кресле. — Ты будешь охуительно обезвожен после этого стрима, — сказал он с вызовом. Хоть он и обещал себе не кривляться перед камерой, устоять было слишком тяжело. Тот голодный взгляд на его бёдра вчера. Гуань Шань соврал бы, если бы сказал, что это его не завело. Рот Джека расползся в пугающей улыбке. — Угрожаешь мне, — сказал он и, наклонившись вперёд, стянул рубашку с плеч. Без одежды он был мощнее, чем казался на первый взгляд. Гуань Шань мазнул взглядом по оливковой груди, против воли опустился ниже, к плоскому животу с отчётливо проступающими мышцами. Бледный шрам тянулся рядом с дорожкой волос и исчезал за кромкой форменных серых брюк. Гуань Шань сглотнул, вытер вспотевшие руки об шорты. Шэ Ли ржал бы во весь голос, если бы увидел его сейчас. Мысль о нём ударила его, как хлёсткая пощечина. — Мне не нравится, как ты сидишь без дела, — отозвался Джек, когда повесил рубашку на спинку стула. — Хочешь, чтобы я жонглировал перед тобой горящими ножами? — У тебя какая-то фиксация на опасности? Убийства, избиения, игры с ножом, — Джек загнул пальцы и покачал ими перед камерой. — Уже три. Нам стоит сходить на совместный визит к психологу. Гуань Шань нахмурился. — Ты ходишь к психологу? — Аааа, я проболтался, — протянул Джек наигранно обречённым голосом и протянул руку куда-то вбок, доставая оттуда бутылку воды. Мышцы рук отчётливо вздулись под кожей, когда он резко крутанул крышку и снял пластмассовую защиту. Гуань Шань вдохнул, выдохнул. Дешёвый трюк, но он сам чуть не повёлся. — Не увиливай, профессиональный порноатлет. Он сказал это ровно в тот момент, когда Джек начал пить. Вот только совсем не ожидал, что тот вдруг захлебнётся, и вода с булькающим звуком брызнет у него изо рта, выливаясь на брюки. Джек озадаченно вытер рот, и Гуань Шань до крови прикусил губу, вибрируя от сдерживаемого смеха. Наконец, Джек с удивлением произнёс: — Дерьмо. И уставился на забрызганные брюки. А потом медленно поднял голову, и, когда они встретились взглядами, Гуань Шань не выдержал. Он заржал так, что закололо в боку, и с болезненным воем согнулся пополам, прежде чем продолжить ржать. Когда боль в лёгких стала невыносимой, беспомощно схватился за живот и зашёлся беззвучным смехом, ничего не видя из-за пелены слёз. — Аааа, — застонал он, вытирая лицо кулаком и испуская бессвязные звуки, не в силах шевелиться. Он с трудом отдышался и взглянул на экран, готовясь что-то сказать, и все слова тут же вылетели из головы. В неожиданной густой тишине сердце застучало у него в висках так громко, как будто сорвалось с петель. Джек сидел на том же месте. Он смотрел на него, подперев щеку кулаком, и улыбался. Он всегда улыбался, этот ублюдок, но сейчас в этом было что-то ещё. В мёртвых глазах Джека сквозило солнце. От этого взгляда у Гуань Шаня встали волосы на загривке. — Я вижу, тебе было весело, малыш, — заметив, что он тупо уставился в камеру, промурлыкал Джек, как будто видел его насквозь. — Люблю, когда ломаются апломбы, — сказал он, сдержав дрожь в голосе. Блять. Он должен взять себя в руки. В конце концов, он был redhead. Сбивающие с толку вещи уже давно стали нормой его жизни. — Долго собираешься сидеть с облитыми штанами? — Не терпится увидеть меня голым? Да, пожалуйста, подумал он. И тут же отшвырнул эту мысль прочь. — Ни разу не видел тебя полноценно одетым. — Я был полноценно одет, — возразил Джек с улыбкой и взглянул на ручные часы. — Десять минут назад. И вчера. — Вчера ты чуть не вылез из футболки, пытаясь привлечь внимание, — нахмурившись, Гуань Шань поскрёб покрывшуюся коркой царапину на колене, — скажи вслух, ты просто грёбаный извращенец. — Не стану признаваться тому, кому нравится, когда за его дрочкой наблюдает тысяча людей. Джек звякнул пряжкой. Звук, с которым тяжёлый кожаный ремень выскользнул из шлёвок, хлестнув Джека по костистому запястью, вызвал у Гуань Шаня непреодолимое желание сжать себя сквозь тонкую ткань баскетбольных шорт. — Пошёл ты. Это весело, плюс, — он опустил ногу и зарылся ступнями в мягкий ковёр, — неплохой заработок, для которого нужно всего лишь спустить себе в руку. — Так совсем не интересно. — Чё ты тогда здесь делаешь, раз не интересно? — усмехнулся Гуань Шань и в ответ на брошенный в его сторону пронзительный взгляд только наклонил голову вбок. — Ты думаешь, я игнорирую всех и сразу снимаю штаны, но это не так. Я отвечаю на вопросы, общаюсь с постоянными зрителями и не залупаюсь выполнять безобидные просьбы. Иначе это теряло бы смысл. — Просьбы? — всё, что спросил Джек, берясь за пуговицу на брюках. — Прочисти уши, задрот. — Я услышал, — он расстегнул молнию, но не разделся, продолжив сидеть на месте. Они посмотрели друг на друга, и Джек вдруг спросил: — Какую самую странную просьбу ты выполнял? Гуань Шань задумался. — Бля, это трудно. Сходи переоденься, я как раз вспомню. Как ни странно, Джек послушался. Он плавно, почти бесшумно поднялся с места, подхватывая рубашку, и взгляд Гуань Шаня неосознанно прилип к его расстёгнутой ширинке, пока он не отвернулся. Ремень остался валяться на столе. Такой пряжкой в размахе легче лёгкого распороть щеку до мяса. Гуань Шань встал, закрывая форточку, зашторил окна, а потом, поколебавшись у шкафа, открыл нижнюю полку с одеждой и нашарил в самой глубине флакон смазки. — Ты идиот, — пробормотал он себе под ноги, сжимая прохладный пластик, который ощущался как никогда тяжёлым. — Просто забей. Отключи голову и наслаждайся. Он бросил смазку, не глядя. Флакон прилетел точно в сидение кресла, блеснув большой белой наклейкой на боку. Гуань Шань повернул щеколду на двери и на миг прислонился к ней лбом, прикрывая глаза и считая до пяти. Он делал это двести миллионов сотен тысяч раз, просто в этот раз будет видеть чужое лицо. Подумаешь. В трудные времена ему приходилось заниматься вещами похуже. — Эй, поскорее возвращайся, — раздался голос Джека из колонок, и Гуань Шань отлепился от двери, и сел в кресло, ставя смазку у ноги. — У тебя что, нет другой одежды? — спросил он, скривившись. Джек оглядел себя, как будто не помнил, во что был одет, и пожал плечами. — Я ношу только монохромные цвета. — Цитата типичного старпёра. — Ах, ты делаешь мне больно, — Джек заулыбался и сцепил руки в замок за головой, пристально глядя на него чёрными глазами, — ну так что с просьбами? — Ну, — Гуань Шань почесал затылок, — к примеру, подрочить с наручниками. Обвить руку грузовой цепью и просидеть так пять минут, — он шмыгнул носом и с ухмылкой скрестил руки на груди, высунув большие пальцы, — а ещё облизнуть подмышки. Джек заинтригованно вскинул брови. — И как на вкус? — Никак, идиот. Я моюсь каждый день. Терпеть не могу ходить грязным. Джек промычал что-то, отдалённо похожее на “ммм, хорошо”. — Сколько раз в день ты моешь руки? Гуань Шань нахмурился, перестав ухмыляться. Снова грёбаные предрассудки. Куча людей уже успела сказать ему об этом. Понимая, куда идёт разговор, он всё же ответил: — Дохуя. — Так и знал, — чрезмерно радостно пропел Джек, разводя руки в стороны, чтобы с наслаждением потянуться. Чёрная футболка облепила широкую грудную клетку, как вторая кожа. Джек задрал голову и глянул на него из-под полуприкрытых век. — Малыш, у тебя расстройство. — А ты пиздец какой учёный, да? Думай, прежде чем говорить. — Гуань Шань равнодушно ковырнул в ухе. — У меня в голове не стучит игрушечная мартышка с тарелками, вынуждая выполнять ритуалы, если ты об этом. Я просто не свинья, как большинство в этом долбаном городе. Если для тебя любить чистоту это что-то новое, советую провериться на вш– Он запнулся на полуслове, когда увидел, как глумливо смотрел на него Джек. Грёбаный мудак, пронеслось у него в голове, он меня как лоха развёл. — Мне безумно нравится, когда ты много болтаешь, — сказал Джек, улыбаясь ещё шире. И Гуань Шань взорвался. — Ты ёбаный больной ублюдок! — подскочив в кресле, заорал он. — Ты специально это делаешь? Я убью тебя! Блять, я клянусь, если… И тут Джек засмеялся. Гуань Шань заткнулся и опустил руки, озадаченно наблюдая за этим явлением, как дети, которые уставились на фламинго в зоопарке. Смех Джека был глубоким и хриплым. Тёплым, как кровь. Его до жути странные глаза были прикрыты, и лицо стало мягким и податливым, как у подростка. Гуань Шань резко отвёл взгляд. Он почувствовал себя так, как будто увидел что-то неприличное, как будто его ударили чем-то по спине. Джек был охуительно красивый. Эта мысль сдавила ему горло. — Долго ещё ржать собрался? — спросил он хрипло, с трудом проталкивая слюну в пересохшее горло. Краем глаза он заметил, что Джек облокотился о столешницу, прижимаясь щекой к плечу, как кот, который наблюдал за копошением в мышиной норе. Не удержавшись, Гуань Шань взглянул на экран. Джек открыл глаза, а наваждение, окутавшее Гуань Шаня ранее, исчезло, как будто его и не было вовсе. Перед ним снова сидел раздражающе знакомый мудак. — Прости-прости, — совсем неискренне извинился Джек и зачем-то дотронулся монитора, скользнув по нему пальцами. — Тебя так весело дурачить. — В детстве не наигрался? — огрызнулся Гуань Шань, но как-то без охоты. Язык во рту еле ворочался. — Не-а, — Джек с тихим клацаньем завозил ладонью по клавиатуре, — в детстве у меня не было друзей, над которыми можно было веселиться. — То есть мы теперь друзья? — Не хочешь? — спросил Джек. Его голос был беззаботным, как обычно. Тот же типичный говор нараспев, те же тупые шутки. Вот только смотрел он в камеру так, как будто, если Гуань Шань ему сейчас откажет, он встанет и со всей дури швырнёт ноутбук со столешницы. Гуань Шань так ясно это ощутил, как будто пропустил все его эмоции через себя. И это было пиздец, как странно, и совсем не нормально, но он почему-то не стал говорить этого вслух. И вместо этого произнёс: — Друзья с привилегиями так себе затея. — Что-то я не вижу привилегий, — рассмеялся Джек и зарылся носом в предплечье, бросив взгляд куда-то вниз, — хотя прошло уже полчаса с начала разговора. Гуань Шаню казалось, что что-то во всём этом было не так. То, что Джек всегда вёл разговор в нужное ему русло и никогда не рассказывал о себе. То, что он проговорился только однажды, но и того факта, что он на постоянном наблюдении психолога, для Гуань Шаня должно было оказаться достаточно, чтобы засомневаться в его стабильности. Да он до сих пор не знал, сколько ему лет. Джек выглядел то на семнадцать, то на двадцать пять, а порой и вовсе вёл себя, как инфантильный ребёнок. Он бы так не зацикливался на нём, но чёрт. Почему Шэ Ли его не знал? Если всё это действительно случайность, и Джек не имеет никакого отношения к придуркам-сталкерам, Шэ Ли застебёт его до самой смерти. Гуань Шань выдохнул. Сглотнул. К чёрту. Он ввязывался в дерьмо и поглубже. — Мы не побазарили о чае. Джек выглядел так, как будто его ударили по щеке. Никто бы его по-настоящему не ударил, конечно. Разве что шлёпнул по оливковой коже, и даже не тыльной стороной ладони. Просто лёгкое касание. Мизинцем. — Ого. — Джек выпрямился на стуле, искоса на него взглянул. — Тогда я зря одевался. — Хах. — Гуань Шань издал глухой смешок и тут же замолчал, не зная, что сказать. Ком встал у него в горле и мешал дышать. Тишина между ними была физически ощутимой. Если постараться, её можно было потрогать рукой. Она обволакивала, расползалась по стенам, прилипала к ногам и не давала шевельнуться. Гуань Шань посмотрел на Джека и очень отчётливо представил, как хватает его за затылок и погружает пальцы в густую копну чёрных, как мазут, волос. Он на миг прикрыл глаза, и эта картина отпечаталась у него под веками так чётко, как будто её там выгравировали. Там же были картины с тем, как он облизывает его у самой кромки лобка, тычась носом в жёсткие тёмные волосы, ещё подальше — воспоминания о полоске кожи на пояснице, наверняка горячей, как раскалённая плита. — Мне нравится бостонский. — Гуань Шань приоткрыл рот, высовывая язык, чтобы облизать нижнюю губу, и заметил, как у Джека дёрнулся кадык под челюстью. И захрипел, сжав в кулак ткань шорт: — А тебе? Вместо ответа Джек долго смотрел на него. Его грудная клетка то подымалась, то опускалась, с каждым темпом всё быстрее, как будто он задыхался. Гуань Шань застыл на месте и даже, кажется, не дышал. В голове едва ли ворочались мысли. Он с трудом разлепил губы и хотел что-то сказать, что-то между ты меня бесишь и я хочу тебе отсосать, но не успел. Потому что они оба двинулись одновременно, как по команде. Гуань Шань никогда такого не чувствовал. Джек совсем дико зарычал, безысходно процедив что-то похожее на блять, и одним резким движением стянул футболку через голову. Смазка чуть не выскользнула у Гуань Шаня из потных ладоней, когда он бросил флакон на стол, чтобы содрать с себя футболку. Они замерли и посмотрели друг на друга, как животные. Он начинал первым. Съехал по креслу ниже, приспустил шорты, под которыми больше ничего не было. Он не думал, что так заведётся от чужого взгляда. Тёмная головка члена упёрлась в резинку шорт, и он зашипел, нетерпеливо потянул ткань за карманы вниз, до колен. Розовый след тугой резинки отпечатался у него прямо над лобком. Задыхаясь, Гуань Шань наклонил голову и сплюнул на член, совершенно забыв о смазке на столе. Член качнулся, когда он резко выдохнул, тонкая ниточка слюны, спускавшаяся по подбородку к уздечке, мазнула на живот. Он вытер губы запястьем и взволнованно облизнулся. Сердце бешено стучало в ушах, он крупно вздрогнул, когда услышал шорох напротив себя. — Рыжий, — позвал Джек хрипло, — посмотри на меня. — Пошёл ты, — выдохнул Гуань Шань, обхватывая холодной ладонью член. И посмотрел. Джек смотрел прямо на него, и Гуань Шань судорожно толкнулся в кулак, представляя, что это не его рука. Из-за столешницы было не видно, но по тому, как плавно двигалась чужая правая рука, Гуань Шань понял, что Джек тоже себя трогал. Правша, сбивчиво пронеслось в голове, а потом стало всё равно, левша или правша. Остался только чистый, неприкрытый стыд. У него стояло на Джека, и сначала это было пиздец, как неловко, а потом слишком хорошо, чтобы додумать мысль. Он бы умер, наверное, если бы Джек его не захотел. То, как они двигались такт в такт, это было что-то на уровне ёбаной нирваны. Если они так бесятся на расстоянии тринадцати часов, они друг друга загрызут, когда сцепятся вживую. Гуань Шань думал, такое только в книгах бывает. Или адреналин просто ударил ему в кровь, и он придумывает черт-те что. Но всё это сейчас было неважно. Ему было уже нечего терять. — Задрот, — шепнул он, вцепившись в край стола побелевшей от напряжения рукой, и невнятно забормотал: — Ты так и собрался сидеть? Джек задрал голову, открывая горло. Отчётливые линии твёрдой глотки, вздувшаяся ярёмная вена на смуглой, гладкой коже. Гуань Шань представил, как взял бы его за эту шею, толкнувшись членом прямо в ямку под челюстью, и чуть не кончил. — Знаешь, — произнёс Гуань Шань тихо, заводясь от одной только мысли, что собирается сказать, — я хотел бы кончить тебе в рот. Джек опустил голову и впился в него глазами. Он был встрёпанным, как ото сна, эмоции менялись одна за другой на открытом лице. Возбуждение, гнев, отчаяние, снова и снова. Он грубо, размашисто двигал рукой, и тихий склизкий звук пошло отдавал в колонки. Гуань Шань почти видел, как его большая ладонь с костлявыми пальцами резко водит по члену, наверняка твёрдому, как камень. Солёному, если попробовать пройтись языком. От этой мысли Гуань Шань задрожал всем телом. — Повтори ещё раз. — Сказал Джек напряженным, но ровным голосом. Ёбаная стальная выдержка. — Я хочу кончить тебе в рот, — глядя ему прямо в глаза, выпалил Гуань Шань. И, сглотнув вязкую слюну, спросил вдогонку: — А ты хочешь…кончить на ме… — Да, — нетерпеливо отозвался Джек и подался вперёд. Рука под столом двигалась быстро, почти зло. — Да. Я столько раз представлял. — И что именно? — спросил Гуань Шань надломленным голосом и откинулся назад, ритмично толкаясь бёдрами в тугой скользкий кулак. Это могла бы быть его рука. Он зажмурился, скользя большим пальцем по щели на головке, жадно прислушиваясь к чужому хриплому голосу: — Как трахаю тебя прямо в твой грязный рот, — Джек засопел, пытаясь выровнять дыхание. Смазка хлюпала у него в руке, и этот звук эхом расползался по комнате Мо, как будто Джек сидел напротив него, прижавшись щекой, и надрывно шептал ему на ухо. — Хочу слышать твои стоны. Гуань Шань издал задушенный смешок. — Это будет пиздецки наиграно. — Просто сделай. — Ты, блять, простой, как полено... — прошипел Мо, не в силах вложить даже каплю злости в голос. Нерешительно приоткрыл рот, чувствуя, как поднимается грудная клетка, и, сгорая от жгучего стыда, представил себе, как спускает Джеку на лицо. Размазывает сперму по его щекам. Как ему попадает на нос, глумливый рот, вечно изогнутый в ухмылке, на густые волосы. Как он хватает его за плечи, чувствуя тепло кожи, и лижет шею. Это наверняка было бы приятно. Но когда он крепче сжал кулак, мысли начали меняться. Он вспомнил взгляд Джека. Представил, как он ловит его за лодыжки и тянет к себе. Как разводит ему колени, садясь между ног, и просовывает пальцы под кромку шорт, жадно сжимая ягодицы ледяными руками. — Да… — он вскинул голову, чувствуя, как горячее возбуждение скапливается внизу живота, и тяжело, с хрипом застонал, отдаваясь мыслям с головой, как будто он с ним сейчас реально трахался. Он представлял, как Джек почти складывает его пополам, вынуждая держать себя под коленями. Грубо ведёт ладонью по члену, прижимая к животу. Как берёт его в рот, как мерно двигается его голова у него между ног. Представлял себе, как потом обильно кончает себе на грудь, как сперма брызгает на подбородок, стекает по вискам. И как Джек смотрит на него из-под ресниц со снисходительной улыбкой, прежде чем высунуть язык и втянуть запачканные пальцы в рот. — Ах, аах…я сейчас… Оргазм ударил ему прямо в голову. Кончая, он не дышал, забывшись в оглушающем звоне в ушах и собственных всхлипах, и на короткое мгновение почувствовал себя абсолютно опустошённым. Конечности онемели. Кровь бурлила внутри, на короткое мгновение сердце будто бы остановилось. Чей-то голос что-то бормотал, но он едва ли что-то мог услышать. Он медленно разлепил веки, втягивая носом запах мускуса, пота и стирального порошка. Белизна перед глазами спала, и вскоре появились размытые очертания его стола, блестящего бока смазки, камеры на уровне глаз. Он осоловело моргнул и автоматически вытер слюну на подбородке. — Очнулся? — послышался насмешливый голос, и Гуань Шань чуть не подскочил на месте. — Твою мать… — он слепо зашарил рукой по животу, липкому от спермы, открыл было рот, чтобы спросить, что произошло, и с нарастающим ужасом начал вспоминать. Блядь. Он опять вырубился после оргазма. От прилива крови в голову он иногда впадал в подобие комы, с минуту пытаясь прийти в себя, но последний приступ был около года назад. Он думал, это ебучее дерьмо наконец-то закончилось. Но вот он, снова отключился с членом в кулаке, пуская слюну себе на грудь. Потея от стыда, Гуань Шань поспешно вырвал из пачки бумажных салфеток целую кипу и начал вытираться. — Чёрт… Сколько я так просидел? — Обкончав себе живот, с идиотским выражением лица? — с довольной улыбкой спросил Джек. — Долго. Гуань Шань бросил взгляд на экран. Джек уже застегнул штаны и спокойно зевал, сложив руки на груди. Этот мудак даже не попытался привести его в чувство. — Я уже начал беспокоиться, что ты умер. Смерть от дрочки — звучит красиво. — Иди на хуй, — устало отрезал Мо, бросая липкий бумажный комок в корзину и натягивая ватными руками шорты. — Спасибо, что молча сидел и ничё не делал. — Я звал тебя всё это время, — Джек наклонился вперёд, опираясь на локти, и доверительно взглянул на камеру, как будто мог что-то там рассмотреть. — Ты меня напугал. Мне показалось, ты уснул, но у спящих нет судорог. Что с тобой? — Иногда бывает, — уклончиво ответил Мо, всё ещё поглощённый в самокопание. Он действительно слышал чей-то голос. Значит, Джек не врал. Тот не выглядел удовлетворенным ответом. — Это точно не болезнь? — спросил, кладя подбородок на ладонь. — Нет, — Гуань Шань потёр лицо ладонями. — Что-то типа гипервентиляции, — он вдохнул, чувствуя, как горят уши, — возникающей во время сильного оргазма. Они замолчали. — Ого. — Задумчиво выдавил из себя Джек, его взгляд был каким-то странным. — Это будет сложно. Это был пиздецки болезненный удар. Гуань Шань тут же ощерился. — Блять, я не виноват, что эти грёбаные приступы случаются! — Я не об этом, — он улыбнулся, склонив голову набок. — Жаль, но теперь никакого привата. — Как будто мне не похуй. — Он отвёл взгляд. Идиотская обида вспыхнула против воли, но он утопил её в безразличии с головой. — Я серьёзно, — сказал Джек, и Гуань Шань закатил глаза. — Я понял. А теперь ты, может, уже свалишь? — С чего бы? Я собираюсь взять твой номер. Гуань Шань свёл брови на переносице в попытке осмыслить сказанное. — Чего? — Прости, малыш, но я потерял свою работу, — Джек пожал плечом, ни на секунду не забывая о своей заносчивой улыбке, — к тому же, через неделю мне нужно возвращаться. Мой школьный рейтинг начинает пробивать дно. — Ты издеваешься? В каком месте у школьника может быть хата в Нью-Йорке? — Это квартира брата, так что теоретически и моя. Гуань Шань еле удержался от того, чтобы не ударить экран. — Иметь квартиру и прописаться у брата это не одно и то же, задрот. — Похоже, у нас немного разные понятия о собственности, — протянул Джек и подтащил телефон, лежавший за ноутбуком. — Не думай, что я забыл о номере. — Зачем тебе он? — Переписываться, доставать тебя звонками по утрам, создать общий чат, — Джек зловеще хмыкнул, — присылать фотки члена. — Погоди. — Гуань Шань поднял руку и взъерошил затылок. Голова нещадно гудела. — Ты сначала говоришь про приват, потом про приезд, теперь про номер. Как связан весь этот бред? — Я же сказал, у меня нет денег на стримы. Телефон для связи. Как я могу бросить своего рыжего друга с привилегиями после всего, что между нами было? Это плохо. Гуань Шань не думал, что он начнёт спрашивать уже сейчас. У него было море вопросов к этому мудаку, аж переливалось через край, но в приоритете всё ещё оставался только один. Придется спрашивать напрямую. — Чем докажешь, что школьник? Джек развёл руками. — Тем, что я школьник. — Просто покажи долбаный пропуск. Джек поднял брови, но спустя секунду дал ему знак «подожди» и куда-то ушёл. Вернулся он с бумажником и, сев на стул, начал перебирать карточки. Их была грёбаная куча. Гуань Шань никогда не видел, чтобы люди с собой столько носили. Наконец, он вытянул синюю толстую карту и показал в камеру. Изображение было нечётким, но Гуань Шань распознал слова «старшая школа», «3 год» и индивидуальный номер. Большой палец Джека как назло прикрывал поле с именем, но на фотке был точно он. Это шкодливое лицо было нереально с кем-либо перепутать. — Допустим, я тебе поверил, — сказал Мо, и Джек с улыбкой, как надоедливому ребёнку, покачал головой, распихивая всё по карманам обратно. — Но с чего ты взял, что я собираюсь с тобой общаться? — Я всё равно тебя найду рано или поздно, малыш. — Эй. — Он мгновенно напрягся. — Не разговаривай, как чёртов сталкер. Улыбка растаяла на губах Джека, когда до него что-то дошло. — Ты подумал, что я специально тебя выслеживал, — заключил он ровным голосом. — Не верю в совпадения. — Это не так, — возразил Джек, но в его глазах сквозило веселье. — Какой ты недоверчивый. Нам нужно срочно это исправить. — Забей. Боже, ладно. Я реально так думал. — Гуань Шань зажмурился, неосознанно испустив вздох облегчения. Верить на слово ещё было рано, но уже что-то. Не то чтобы он собирался доверять мудаку с лицом, как у самой греховной фантазии. Гуань Шань видел холёных, но Джек имел к ним отношение такое же близкое, как Шэ Ли к меценатству. Как Шэ Ли к слову «доброта», и «помощь», и «понимание». Как Шэ Ли к чему-то светлому вообще. Было что-то в идеально выглаженном Джеке уличное, оттого и дикое. Он был, как невозможно крутой, непомерно дорогой, охуевший байк, от которого у всех стояло просто при одном взгляде. Флегматичное лицо с серыми, внимательными глазами как будто уже знало всё на год вперёд, а съездить ему по роже хотелось то ли из-за его охуительно большого внутреннего мира, то ли в попытке самоутвердиться, чьи яйца тяжелее. Гуань Шань к любому другому такому уже бы взял манатки, билет в один конец, выбил бы дверь и зарядил по лицу так, чтобы всё говно разом вылетело. По-хорошему ему бы сейчас отключиться, как Шэ Ли советовал, испариться в пространстве и продолжить бить рекорды по изведению смазки на квадратный метр. И всё же. И всё же, блять. Какой же этот мудак красивый. Гуань Шань, кажется, был обречён с самого начала. Он стиснул переносицу, вдохнул, выдохнул. Пахло спермой, мускусом и нереализованными фантазиями. То, что надо, чтобы добить по почкам. — Записывай. И Джек улыбнулся. Опять.