Ублюдок

— Я проебался. Полупустая дорожная сумка валяется на кровати, открыв зубастую пасть. Хэ Тянь бросает туда бумажник, наушники, тонкую пачку обналиченных денег. Задумчиво крутит блок синих Chesterfield и суёт их следом. Чэн подпирает собой косяк, наблюдая за младшим братом. Вздыхает. Разговоры с ним всегда были самой тяжёлой частью его работы. — Это не значит, что тебе больше ничего не поручат. Слегка безумная улыбка пересекает застывшее лицо Хэ Тяня. — О да, — цедит он язвительно. — Теперь я гожусь только кофе варить. — Не говори так. — Я не вчера родился, — Хэ Тянь резко дёргает молнию на себя и поднимается. — Я знаю, как здесь относятся к неудачникам. — Хватит ныть. Отец сам ошибся, отправив тебя на провальную сделку. Ты ничего не мог поделать. Мы были конкурентами с этой компанией больше двадцати лет. Хэ Тянь вскидывает на него тяжёлый взгляд, его лицо ничего не выражает. Он говорит негромко, но в тишине его слова звучат, как удар по стали: — Оставь жалостливые речи при себе. Чэн отлепляется от косяка ровно в тот момент, когда Хэ Тянь бесшумной тенью проходит мимо него в коридор. Даже не задев плечом. Не сказав ему засунуть своё мнение в задницу, не выставив средний палец, не начав брыкаться, швыряясь вещами. Чэн сверяется с часами на руке, подходит к балкону, втягивая полупрозрачные шторы в комнату, и закрывает окно. На улице собрался туман, с высоты его лофта едва ли виднеются верхушки небоскрёбов. Вечный туман, когда они с братом пересекаются. Он скребёт шею, кончиками пальцев нащупывая неровный шрам. Выходит в коридор, на ходу выключая свет, пока Хэ Тянь натягивает белые кроссовки и стряхивает с плеча серый пиджак, вешая его на крючок. — Приезжай на каникулы. У меня есть пара объектов для тебя, — говорит Чэн, суя руки в карманы. — Точно сам доберёшься? — Не пять лет, — Хэ Тянь зачёсывает отросшие волосы и вешает сумку на плечо. Встаёт, повторяя позу Чэна, и рассматривает его безразличным взглядом из-под полуприкрытых век, чуть задрав голову. Им не о чем было говорить. Ни одной темы, на которую сухих реплик оказалось бы недостаточно. Чэн не думал, что будет надеяться хоть на что-то, но он надеялся. Он чего-то ждал, сам не знал, чего, ещё с тех пор, когда Тянь перестал ёрничать и согласился практиковаться под его руководством. Ему казалось, пропасть между ними наконец-то станет уже. А потом, понемногу, пусть и мелкими, но шагами, она будет становиться всё меньше, пока не останется крошечный след. И затем, может быть, когда всё наконец-то наладится, он сможет вдохнуть полной грудью. И почувствовать себя свободным. Но Тянь лишь вздыхает. Высовывает руку из кармана и протягивает для короткого обмена рукопожатиями. У него холодная, сухая рука. Та же эмоция безразличия на лице. Ничего не изменилось. Когда они разжимают руки, он поворачивается к выходу. — Ещё увидимся. Чэн решает промолчать. Дожидается, пока за братом закроется дверь, и только потом закрывает её на ключ. На вялых ногах бредёт до гостиной, разглядывая скомканные подушки, стопку запечатанной быстрорастворимой лапши в кухне. В воздухе едва ощутимо витает запах чужого одеколона, совсем немного пахнет сыростью. Огромная квартира, в которой Чэн едва ли жил, вновь остаётся без хозяина. — Эй, это же Хэ Тянь! — орёт Цзянь И, бросаясь на Чжэнси и поворачивая его голову в сторону спортивной площадки. — Видишь его? Вон там, хмурая рожа с белой сумкой. — Ага, — Чжэнси сосредоточенно прищуривается, а потом кивает, — точняк он. — Приехал день в день, прям как обещал, — Цзянь И улыбается и потирает руки у Чжэнси перед лицом, — сейчас закончим с дежурством, а потом подойдём к нему и заставим возвращать двухсотопроцентный…двухсотпроцентный… — Двестипроцентный? — помогает Чжэнси. — Дааа, двестипроцентный долг. — За что? — Конечно же за то, что прокатил нас с пиццей перед тем, как свалил, — он щёлкает его по уху, а потом расплывается в загадочной улыбке. — Ну и ещё за кое-что. Чжэнси сводит свои странные брови на переносице. — Ты что-то скрываешь. — Брось, это пустяк, — отмахивается Цзянь И, катя мусорку за пластиковый бок, — кстати, ты скоро выходишь на смену? — А что? — Чжэнси подхватывает мусорку за другую ручку, и они с грохотом тащат её за угол. — У меня ещё есть время. Смена начнётся через час. — О, тогда я пойду с тобой. — Ладно. Не забудь захватить учебники из шкафчика, когда будем выходить. Они выбрасывают мусор, тащат корзину обратно и возвращают на место, плетясь в сторону площадки. Быстро моют руки, чуть не подравшись за полотенце, и направляются к деревянной скамейке, на которой лежит Хэ Тянь, растянувшись во весь рост и накрыв лицо тетрадью по математике. — Хэээээ Тянь, — гундосит Цзянь И, нависнув сверху, — вставай! Хэ Тянь лениво нашаривает его лицо и отпихивает от себя. — Отвали. Я не выспался. — Опять дрочил ночь напролёт? — Я в самолёте не спал, идиот. — С приездом, Хэ Тянь, — говорит Чжэнси, и он лениво машет ему рукой. — Здоров, Чжамао. Цзянь И заезжает ему по расслабленно свисающей ноге. — Какого хрена? А со мной поздороваться? Его мгновенно хватают за пятку ровно перед вторым замахом, и Цзянь И, потеряв равновесие, с грохотом падает на землю. — Ты как заноза в заднице, — устало приподнимается Хэ Тянь, стягивая тетрадь с лица. Он чувствует себя как дерьмо и наверняка выглядит как дерьмо. Перелёт в плохую погоду и встрявший в горле ужин полностью его вымотали, но он всё же находит в себе силы спросить: — Как дела, Чжамао? — Нормально, — отвечает тот, поднимая пыльного Цзяня И на ноги. — Хреново выглядишь. Значит, не наверняка. — Вот уж спасибо, — Хэ Тянь потирает воспалённые глаза. — Чеееерт. Я сейчас даже хиленький удар Цзяня отразить не смогу. — В смысле хиленький, — Цзянь И бьёт себя по бицепсу, выставив кулак, — может, хочешь уже сейчас почувствовать вкус моего кулака? — Ого, как страшно, — Хэ Тянь примирительно поднимает руки, но даже это маленькое движение заставляет площадку скривиться перед глазами. — Сейчас обделаюсь от ужаса. Чжэнси задумчиво чешет затылок, разглядывая его сумку, которую он использовал в качестве подушки, помятую тетрадь, грязные волосы и изгвазданные в луже кеды. В Пекине не было дождя. Он быстро приходит к какому-то своему заключению, почесав щеку, и задаёт вопрос: — Ты же не собрался здесь спать? Хэ Тянь поднимает на него покрасневшие глаза, пожимает плечом. — Конечно нет. Через час свалю домой. Чжэнси кивает, обменявшись с ним красноречивыми взглядами, без лишних разговоров хватает Цзяня И за воротник и тащит к выходу. — Пойдём. Мне пора на смену. — Погоди, погоди, она же через час? — вырывается Цзянь И, его глаза метаются от Хэ Тяня к Чжэнси, как мяч в пинг-понге. — Мы ведь ещё не пошантажировали Хэ Тяня. Я столько планов придумал, включая позирование голым у фонаря… — Кого ты там собрался шантажировать? — с хитрым прищуром спрашивает тот, свесив гудящую голову, чтобы головокружение прекратилось. — Давай потом, — уклончиво говорит Чжэнси и хватает его за руку, чтобы перевести внимание на себя. — Я вспомнил, что нужно прийти пораньше, иначе Гуань Шань будет в ярости. Лицо Цзяня И светлеет, и он сжимает его руку в своей крепче. — Чжамао, ты завёл себе подружку? — Хэ Тянь ковыряет у себя в ухе, глядя на его белые кроссовки. Цзянь И и Чжэнси сначала замолкают, а потом обмениваются подозрительно хитрыми взглядами. — Оооо, ещё какую, — отвечает Цзянь И с чрезмерно широкой улыбкой. — Это напарница Сиси с «я убью тебя, если нажмёшь хоть на одну клавишу» лицом. Горячая штучка. — Ого? — заинтересованно хмыкает Хэ Тянь. — Ага, — в тон говорит Цзянь И. — И определённо не в твоём вкусе, ты, чёртов развратник. — Будто ты знаешь о моих вкусах. — Пианисты, играющие Шопена круглые сутки, точно в них не входят. Чжэнси сдержанно хмыкает, когда Хэ Тянь с поражением вскидывает руки. — Нам пора. Нужно поспешить, чтобы посмотреть на ноутбук перед сменой. — Зачем тебе какой-то левый ноутбук? Давай купим новый. — Мне он нравится. К тому же, я обещал его выкупить ещё полгода назад. — Какая разница, обещал или нет. Это железо наверняка уже сдохло. — Он ещё работает, — говорит Чжэнси, всё ещё пытаясь утянуть его с площадки. — Слышь, пошли уже. — Ладно, пошли так пошли, — Цзянь И машет Хэ Тяню, — а с тобой мы вечером поговорим! Хэ Тянь нарочито громко зевает и потягивается на скамейке, даже не глядя в сторону уходящих под ручку Чжэнси и Цзяня И. Какое-то время он просто пялится на малиновый закат и стягивающихся у калиток школьников после факультативов. К тому времени, когда площадка окончательно пустеет, он заставляет себя подняться с места и повесить помятую сумку на плечо. Бредёт по улице, разматывая наушники, и встаёт у светофора, чтобы дождаться зелёного света в жидкой толпе прохожих. to рыжий 18:45: Эй, малыш. Я вернулся. Пряча телефон в карман, он спускается в метро, с вежливой улыбкой скользит мимо стаи школьниц в самый конец вагона и прислоняется лбом к гладкому стеклу, чтобы наблюдать за быстрым мельтешением по ту сторону несущегося поезда. Метро всегда погружало его в приятную дрёму. Десятки взглядов на нём, иногда любопытные, иногда ревностно злые, чувствовались с каждой минутой в равномерном гудении всё менее и менее навязчивыми. На периферии постепенно исчезали и школьницы, и старики на сидениях, и висящие на ручках рабочие с чемоданами. Никому не было интересно, кто он такой, как его имя и кем являются его родители. Запертый в вагоне с незнакомцами, которые варились в собственных проблемах, он чувствовал себя частью чего-то большего, чем являлся. Он выходит на предпоследней станции, ждёт сигнала у светофора и сливается с окружением, шаг в шаг следуя на другую сторону дороги. По параллельной трассе с шумом несутся машины со включёнными фарами, но их куда меньше, чем на центральной кольцевой. Он разглядывает блестящие бока, пока идёт по идеальной ровной дороге, минуя стеклянные остановки и разноцветные двери пекарен, кофеен и ломбардов, раскинутых рядом друг с другом самым случайным образом. Закрытый сектор встречает его гудящим сквозняком и подсвеченным тротуаром. Хэ Тянь, спустившись на парковку, здоровается с охранником и вызывает зеркальный лифт с хромированными дверцами. Роется в карманах, нашаривая связку ключей, выходит на своём этаже и открывает входную дверь. С момента его отъезда ничего не изменилось: притулившаяся у тумбочки лампа, разворошенная кровать, в два раза больше обычной кровати размера кинг-сайз, баскетбольный мяч у столешницы кухни-студии и открытые дверцы шкафа во всю стену. Он скидывает сумку и с телефоном бредёт в кухню, щёлкая переключателями. Открывает сообщение от Рыжего, присланное почти час назад, и застывает на месте. from рыжий 18:50: фотография Рыжий лежит на диване, одна рука вытянута с телефоном, другая показывает средний палец. Грубый жест, как обычно, но его внимание притягивает другое. Хэ Тянь замечает очертание твёрдых сосков под чёрной растянутой майкой, облепившей торс, выпирающие порозовевшие ключицы, как будто Рыжий чесал шею, и открытое бледное горло с тонкой веной. — Чееерт, — шепчет он, с улыбкой набирая сообщение, — какой отвратительный ход. to рыжий 19:56: Ты так рад меня видеть? from рыжий 19:57: по сути, я тебя не вижу Хэ Тянь удовлетворённо хмыкает и сворачивает диалог, открывая камеру. Задрать футболку и снять себя с пальцами, просунутыми под кромку штанов, не занимает много времени, но он всё равно критично осматривает получившееся фото прежде, чем прикрепить в сообщение. to рыжий 19:59: фотография to рыжий 19:59: А я рад. За то время, пока он ждёт ответа, он успевает вытащить из сумки перехваченный по пути в метро бутерброд и налить в стакан воды. За окном начинает понемногу темнеть. Хэ Тянь дожёвывает бутерброд, пуляет смятую бумажку в корзину и уже собирается идти в душ, как вдруг телефон на столешнице коротко вибрирует. from рыжий 20:06: я не вижу лицо, а не это, идиот to рыжий 20:06: Ты так жаждешь этого? to рыжий 20:06: Тогда подожди 20 минут. Он быстро выуживает из шкафа большое белое полотенце и заходит в ванну, не закрывая за собой дверь. Какой смысл, если кроме него в квартире дяди никто не бывает. Он стягивает одежду, на ходу врубая воду, ступает в кабинку и как попало моется. Голова ещё гудит после перелёта, но он не обращает на это внимания и льёт шампунь в ладонь, намыливая жёсткие волосы, прилипшие ко лбу. Пар даже не успевает собраться на зеркале, как он выкручивает кран и оборачивает полотенце на бёдра, выходя в просторную коробку-гостиную и оставляя на полу следы своих ступней. Хэ Тянь снимает с телефона блокировку и набирает номер. Рыжий берёт не сразу, только на второй вызов. За это время он успевает натянуть спортивные штаны и монотонно похлопать дверцей холодильника, со скучающим лицом ожидая ответа. Наконец, телефон оживает, и по ту сторону раздаётся низкий недовольный голос: — Чё тебе. — Привет, малыш, — тянет Хэ Тянь и достаёт из холодильника пачку молока. Принюхивается, понимает, что скисло, и бросает в мусорку, переключаясь на обыск полупустых шкафов. — Чем занимаешься? Рыжий шуршит постелью и тяжело чапает по полу. Хлопает какой-то дверью, а затем тихо вздыхает. — Делом. Но ты так просто не отвянешь, так что ничем. — Смотря какое дело. — Глажу рубашку. — Ого, — Хэ Тянь расплывается в глупой улыбке, которая, судя по тихим проклятьям Рыжего, чувствуется даже сквозь расстояние. — Собрался на свидание? — В симуляторы переиграл? Это на работу. — У меня уже есть несколько предположений на твой счёт. Рыжий фыркает. Хэ Тянь жутко хочет видеть его лицо в этот момент, но встречается только с улыбающимся кроликом Квики, который пялится на него из очередной открытой дверцы. Хэ Тянь едва ли помнит, чтобы покупал завтрак для прыщавых школьников, но от нечего делать ставит коробку на столешницу. — И каких же? — спрашивает Рыжий с еле уловимым любопытством одновременно с шипением утюга. — Уборщик, бармен, — Хэ Тянь открывает ещё одну дверцу и натыкается на коробку просроченных конфет. Какого чёрта? Он не ест конфеты. Он не глядя выбрасывает их в мусорку. — Адвокат в маленькой конторке. — Шире обхват. — Адвокат в средней конторке? — Я не это имел в виду, — говорит Рыжий, чем-то щёлкая, — ты слишком плоско мыслишь. Хотя, стоило ожидать от человека, который просил звать себя Джек. — Меня заводит, когда ты грубишь, — отвечает Хэ Тянь, разглядывая пустые полки. — Чувствую себя живым. Рыжий издаёт звук отвращения. — Тебя самого блевать не тянет говорить репликами из дешёвых боевиков? — Я не смотрю боевики. — Чёрт, ты просто ходячий шаблон, — недовольно бормочет он, хлопая дверцами. Раздаётся стук вешалок, снова хлопок и шум разъезжающихся в стороны штор. Тихое клацанье, как будто он открывает форточку. Остальные полки оказываются пустыми. Хэ Тянь вскрывает коробку с завтраком и высыпает в глубокую миску черно-белые шарики, пробуя один. На вкус ужасно, но он ест ещё. А потом ещё. — Что плохого в том, чтобы быть как все? — не отрываясь от монотонного жевания, спрашивает он. — В том, что ты будешь как все, — раздражённым голосом, — чё непонятного? — Ого. И среди друзей у тебя ни одного обычного человека? — Вполне, — Рыжий странно хмыкает. — Один разводит малолеток, а у второго на компьютере в центре рабочего стола папка под названием «порно». — Твою мать, — присвистывает Хэ Тянь, на миг оторвавшись от еды. — Я тоже так хочу. Рыжий мягко, слегка задушенно смеётся. С минуту они просто молчат. Хэ Тянь прислушивается к тихому дыханию в динамике, наматывая шнурок от штанов на палец и глядя на шарики в миске, а потом запоздало вспоминает о сигаретах и отлипает от столешницы, шаркая в гостиную. — Ты чё там делаешь? — спрашивает Рыжий, когда он звякает бляшкой на сумке и вытаскивает блок сигарет. — Собираюсь покурить. Хочешь попробовать Честерфилд из Америки? — Я не курю. — Как жаль, — сорвав защиту, он достаёт себе одну пачку, нашаривает в кучке проводов и одежды зажигалку. — Знаешь, я бы отдал тебе последнюю сигарету. — У тебя что, нет больше друзей? — Есть, — негромко говорит Хэ Тянь, суя сигарету за ухо, — но это не то. Бровастый и доставала не курят. — Ха, — усмехается он, — мой друг тоже с дикими бровями. — Чеерт, — стонет Хэ Тянь, прижимая телефон к уху и садясь у кровати, — ты не представляешь, как сильно я мечтаю однажды накачать его на вписке и сбрить их станком. — Грёбаный садист. — Как есть, — хмыкнув, он вхолостую щёлкает зажигалкой, ставя пламя под ладонью. В темноте его рука светится, как будто объятая пламенем. Приятное ощущение тепла быстро превращается в неприятный зуд, копоть тонкой нитью взмывает вверх. — Какие запахи тебе нравятся? — Ты издеваешься? Звонишь мне на ночь глядя, чтобы спросить про чёртовы запахи? Хэ Тянь улыбается, несмотря на палящий жар в центре ладони. — Вечно огрызаешься. — Вечно задаешь придурковатые вопросы, — возвращает подачу Рыжий, а потом, будто о чем-то задумался, зовёт: — Эй, задрот. — Мм? Из трубки не доносится ни звука. Хэ Тянь терпит до тех пор, пока жжение не становится невыносимым, и щёлкает жестяной крышкой, равнодушно глядя на отчётливый красный след. Тонкий шрам, пересекающий ладонь аккурат по линии жизни, едва ощутимо пульсирует. Он прикладывает телефон к плечу и касается шрама кончиками пальцев, чувствуя контраст тепла и холода. Кожа в том месте вздутая, светлее, чем кожа ладони, и отчётливо виднеется на солнце. Но в сиреневой темноте её как будто не существует. Как будто ночь стирает воспоминания. Рыжий сглатывает, и Хэ Тянь вновь берёт телефон в руку. — Когда ты свободен? — Сейчас. — Без шуток. — Я серьёзно. — Кроме сегодняшнего дня. Когда…когда ты сможешь встретиться? Хэ Тянь замирает. — Без ума ждёшь нашей встречи? — спрашивает он, чувствуя неконтролируемую ухмылку, расплывающуюся на лице. — Назначь любой день, и я приду. — Сразу видно, почему твой рейтинг пробивает дно. Ты просто целыми днями занимаешься хернёй. — Не будь так бессердечен, малыш, — Хэ Тянь елозит пальцем по паркету, повторяя изгибы, — но, возможно, я признаю твою правоту, если ты меня накормишь. — Чёрта с два. Ты что, опять швырялся едой? Просто закажи себе пиццу. — Я обещал пиццу Цзяню И с Мао. — Не могу поверить, ты использовал слова «я» и «обещал» в одном предложении. — Ты такого плохого мнения обо мне, — со смешком говорит Хэ Тянь, — что, если я обижусь? Он поднимается с места, чтобы добрести до балкона. Отсюда люди превращаются в мелкие разноцветные точки, машины — в блестящие тонкие пластинки на серой асфальтовой ленте, пересечённой жёлтыми полосами. Как будто жизнь где-то далеко, а он здесь, за стеклом во всю стену. Как будто мир бесконечен. Он вдыхает запах улиц, с высоты птичьего полёта совсем не такой, как на земле. В телефоне с трудом можно что-то расслышать из-за сквозного ветра. Прилив крови к холодной руке, когда он сжимает перила, чувствуя, как кожа натягивается на костяшки, отдаёт приятным пощипыванием на самых кончиках пальцев. Сняв сигарету с уха, он суёт её в рот и подносит кончик к горящему пламени зажигалки, делая первую затяжку. — Эй, не молчи, — Хэ Тянь выдыхает дым через нос, — я же пошутил. Меня не так просто обидеть. — И, не услышав ровно ничего, пробует позвать: — Рыжий? — Да, да, — помедлив, отзывается тот, — эта чёртова кличка звучит просто дерьмово. — Рыжий, — нарочно тянет он, делая затяжку, — рыжий. Рыжий. Он жутко хочет увидеть это хмурое лицо. Он что угодно сейчас готов ради этого сделать. Потянуться, коснувшись веснушчатой щеки, и выдохнуть дым прямо ему в широкий, порочный рот. Лизаться с ним до головокружения. Делать с ним такие вещи, от которых соседи его просто возненавидят. Хэ Тянь крепко затягивается, так, чтобы ударило в голову, и давит окурок об перила. А потом слышит гортанное рычание и отрывки слов, слишком сильно похожих на проклятия. — …я, блять, считаю до трёх. Раз, два– — Чёрт, — выдыхает Хэ Тянь, пуляя сигарету прочь. — Я прослушал, что ты говорил. — У тебя каждый раз ёбаное зависание мозга или это просто совпадение? — зло спрашивает Рыжий. Хэ Тянь моргает, неожиданно честно заявляя: — Я висну, когда говорю с тобой. — Чертовски идиотское оправдание, ты в курсе? Он старается звучать как обычно, но Хэ Тянь замечает нервозность в интонации. Рыжий барабанит пальцами, как будто пытается решиться на что-то, эхо от стуков бьётся в непонятном ритме. Хэ Тянь прислушивается к тому, как громко он дышит, и стискивает перила крепче. — Хватит дышать. — Я не могу не дышать, потому что я, блять, задохнусь, — слабо отзывается он. Хэ Тянь разворачивается на пятках и шагает в квартиру, в гудящую тишину, а потом зачем-то прислоняется спиной к стене и тупо разглядывает разворошенную постель. — Я не про это. Хватит дышать так, будто тебя трахают. Рыжий фыркает. — С хера ли ты взял, что трахают меня, а не наоборот? — Это бы тебе подошло. — Он трёт переносицу и перехватывает телефон в другую руку, вытерев её об штаны. Мысль о том, что Рыжий будет сверху, кажется ему слишком странной. Слишком неестественной. Она вызывает у него инстинктивное отторжение, неприязнь оттого, что кто-то встанет над ним, что кто-то будет говорить ему, что делать, заставляя слушаться. Что кто-то будет выше него. Он сжимает руку в кулак и тихо говорит, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — То есть ты только актив. — Универсалы тебя не устраивают? — Ого, — Хэ Тянь скользит по стене вниз, пока не садится на пол, раскинув ноги, и на миг жмурится, силясь убрать ноющую боль в голове. — Как ты определился, если у тебя нет опыта? — Мне не до этой хуйни, — отвечает Рыжий, и Хэ Тянь может поклясться, что он сейчас сосредоточенно кусает губы. — Но не нужно быть гением, чтобы понять, что тебе нравится. — Мм, — мычит Хэ Тянь, прислонившись щекой к плечу. — Вот как. — Надеюсь, вопрос исчерпан, — Рыжий вздыхает, а потом резко становится серьёзным: — Теперь послушай меня внимательно. Не думай, что я идиот, который не понял, к чему ты клонишь. Сам-то согласишься быть пассивом? Хотя, о чём это я, — он хмыкает, голос сочится раздражением, — по твоей манере зацикленного на активе голубого всё уже очевидно. — Следи за языком, — обрывает Хэ Тянь, нахмурившись. — Я не ёбаный пидор. Ты меня понял? — А чё так взъелся, если не пидор? — Рыжий неприязненно смеётся. — Полоскать хуем во рту и ебаться с парнем не считается? Поплачься своему психологу, он расскажет, как обстоят дела в мире. О, или всё дело в твоих семейных проблемах? Что подумают родители, когда узнают, что их сын долбится в задницу? Хэ Тянь чувствует, как тонкая нить самоконтроля, которая удерживала его на месте всё это время, с треском лопается. Злость хлещет ему прямо по воспалённым нервам. Он никогда не отличался терпением, но рыжему ублюдку стоило отдать должное. Ещё никто не выводил его какой-то парой слов. — Ты нарываешься на неприятности, — медленно цедит он, чувствуя, как ярость клокочет в горле. — Думаешь, что читаешь мои мысли. Что знание того факта, что я посещаю психолога, делает из тебя самого умного мальчика. Что твоя надуманная херня про меня имеет что-то общее с реальностью. Хорошая попытка, малыш, — он уничижительно смеётся, захлёбываясь в собственной злости. — Ты действительно постарался на славу. Но давай я проясню тебе одну вещь: ты ни хуя обо мне не знаешь. Даже не пытайся думать, что ты хоть как-то близок к тому, чтобы всё понять. Я доходчиво объясняю? После продолжительного молчания Рыжий как-то сухо усмехается и говорит: — Вот как. Он громко сопит, как будто еле сдерживается, чтобы не заорать, а Хэ Тянь зачем-то слушает его и безразлично пялится в потолок, приоткрыв рот. Что он мог поделать? Он сказал то, что было на уме. Никто не вправе пытаться лезть ему в душу и делать вид, будто что-то в этом понимает. В голове что-то щёлкает, напряжение в плечах уходит, и он вновь может дышать ровно. Наступает привычное ощущение абсолютного равнодушия. Ему хочется просто отключиться, а потом взять мяч и побросать его в кольцо. Может, покурить. Захватить что-нибудь из круглосуточного магазина и вернуться домой, покурить на балконе ещё раз. Шоколадные сигареты были бы неплохим вариантом. — Я сбрасываю. У тебя ещё остались вопросы? — спрашивает он, подкатывая к себе мяч. О чём вообще был разговор? Он трёт висок и сосредотачивается на ощущении тёплой кожи под пальцами. Рыжий сглатывает. — Нет. Не буду мешать тебе и твоему неприкасаемому внутреннему миру. И сбрасывает звонок. Какое-то время Хэ Тянь ещё пялится на цифры, на контакт, подписанный как «рыжий», и убирает телефон в карман, отлипая от стены. Нужно успеть зайти за молоком. Они не общаются около недели или что-то вроде того. Хэ Тянь не считает дни, погружаясь в школьную рутину. Покупает банановое молоко в автомате на троих, подкалывает Цзяня И, обсуждает с Чжамао прошедшие тесты, улыбается девчонкам с параллели, ходит на ежемесячное обсуждение выпускных экзаменов, к которым их готовят с прошлого года, мажет мелом по доске, выводя кривые переменные, читает стихи перед классом, который слушает его с замиранием сердца, выходит играть в баскетбол, выигрывает, ворует у Цзяня И воду и обливает голову, чувствуя, как печёт затылок. Плетётся после секции к себе домой, разогревает еду в микроволновке и снова выбрасывает половину. Ложится спать. Просыпается на мокрой от пота постели, вслепую нашаривает телефон и выключает будильник. Засунув постельное белье в стиралку, принимает душ и идёт в школу. Покупает банановое молоко в автомате на троих и подкалывает Цзяня И, обсуждает с Чжамао прошедшие тесты. Медленно приближается пятница. Цзянь И находит его в курилке. Он подкрадывается сзади, думая, что остаётся незамеченным, но его тень Хэ Тянь замечает ещё в двух метрах и продолжает курить, наблюдая за проезжающими мимо машинами. А потом покрепче зажимает сигарету губами и легко уворачивается от прицельного удара в затылок, выдыхая дым прямо в воодушевлённое лицо. — Ты грязно играешь, Цзянь И, — ухмыляется он, прикладываясь губами к взмокшей сигарете, — что, если бы я пострадал? Цзянь И откашливается и машет перед лицом, недовольно кривится. — Фу! И вообще-то ты никогда не страдаешь, — он закатывает глаза, а потом слишком не по-своему прищуривается, — ну, разве что физически. Хэ Тянь бросает на него взгляд. — Говори прямо. — Ты какой-то сейчас… — Цзянь И делает сложное движение руками, похожее на попытку сжать невидимый мяч, — как в облаках летаешь. — Иногда ты бываешь довольно проницателен, — Хэ Тянь выкуривает из сигареты последние клубы дыма и бросает её в мусорный бак с жёлтой наклейкой «Только бумажные изделия». — Например, не сегодня. — Ну да, ну да, очень смешно. Ты даже в баскетбол херово играешь, а, позволь заметить, в последний раз такое было...дай-ка подумать, НИКОГДА. — Просто побаливает рука. Может, ты хочешь сделать мне дружеский массаж? — Чёрт возьми, — вздыхает Цзянь И и чешет свой белобрысый затылок. — Короче. Сиси так и не догнал, в чём дело, но у меня-то глаза на месте, — он бросает на него взгляд, водянистые глаза полны сомнения. — Скажи, это всё из-за того сайта, что я тебе скинул? Неужели ты нашёл что-то настолько ужасное, что впал в депрессию и начал мазать? Хэ Тянь хватает его за шею и широко улыбается, выводя из-за угла к открытой территории школы. — Цзянь И, будешь много думать, высохнут мозги. Где Чжамао? — Хорош тему переводить! — острый локоть Цзяня И прилетает ему прямо в рёбра, и Хэ Тянь сдерживает глухой стон. — Это сто процентов виноват тот сай– Гьяяяяяяяяя! Школьники, слоняющиеся без дела, мгновенно поворачиваются на вопль. Хэ Тянь понимает, что немного переборщил, когда ногти Цзяня И впиваются ему в кожу до глубоких царапин. Он мгновенно выпускает его из удушающего захвата и с удивлением смотрит на свои расцарапанные руки. Поднимает голову. — Эй, - говорит он, а потом не знает, как продолжить. Извинения не лезут в горло. Он никогда в жизни ни у кого не просил прощения. Что он должен сказать? Он уже готовится к злобной тираде, но дальнейшая речь заставляет его застыть в недоумении. — О мой бог, — Цзянь И драматично откашливается, приглаживая растрепавшиеся волосы, и выпучивает на него глаза, в которых читается любопытство и подозрение, — я не думал, что у тебя настолько сильный недоёб! — Чего? — Хэ Тянь неверяще улыбается, потирая красные следы на предплечьях. — Что за бред ты несёшь? — Я тебя об этом спросить хочу, — отвечает Цзянь И и доверительно кладёт ладонь ему на плечо, заговорщически шепча: — Братец Цзянь никому не расскажет. Скажи честно, когда в последний раз ты бросал палку? — Я, блять, сейчас ни слова не понял, — хмурясь, говорит Хэ Тянь. — Ну, палку, — Цзянь И двигает тонкими бровями и придвигается ещё ближе, — когда в последний раз нормально оттягивался в приятной компании? Хэ Тянь закатывает глаза. — Примерно никогда. — Хорош заливать. За тобой бегает вся женская половина мира, когда я вижу тебя, ты ВЕЧНО в сопровождении девчонок. Все парни нашей школы просыпаются с мыслью о том, как сильно тебя ненавидят. Мне кажется, твоё существование повлечёт за собой настоящую демографическую катастрофу. — У тебя слишком богатое воображение. Цзянь И обвивает свою руку вокруг его шеи и тянет к баскетбольной площадке, где наверняка играет Чжэнси. Они выглядят, как идиоты, учитывая то, что Цзянь И идёт на цыпочках, повиснув на нём, как лиана, а Хэ Тяню приходится сгорбится и плестись с засунутыми в карманы руками. Но ни один, ни другой по какой-то причине, понятной им обоим только спустя годы дружбы, ничего не предпринимают. — Что ты, что Гуань Шань, — печально вздыхает Цзянь И, еле передвигая ногами, — он…а чуть не швырнула в меня тарелку, когда увидела, что я съел десерт с накрытого фуршета. Подумаешь, мелкая пироженка! Но она просто на говно изошла от злости. Сказала, чтобы я шёл в кладовку и не высовывался, пока не закончится сервировка. — Ты же взял далеко не одну, верно? Цзянь И весь сморщивается, когда это слышит. — Нууууууу…скажу точно, что меньше десяти. Хэ Тянь хмыкает. — Ты в курсе, что она спасла твою задницу? Если бы менеджер узнал, что ты ходишь по залу, Чжамао лишился бы работы. Лицо Цзяня И покрывается потом. — О чёрт… — шепчет он и с ужасом прикладывает ладонь к губам. — О чёрт! Не могу поверить в то, что это говорю, но ты прав! Хэ Тянь с подозрением щурится. — И что это, блять, должно значить? Но Цзянь И его уже не слушает, полностью поглощённый в разговор с самим собой. Он щипает себя за нижнюю губу, хмуро бормоча себе под нос ужасающим одержимым шёпотом, и Хэ Тянь, уже даже не пытаясь слушать, со вздохом тянет его безвольное тело влево, чтобы он не врезался лицом в столб. — А я е…й столько наговорил…мне срочно нужно извиниться, но как?.. Я буду умолять его, то есть её о прощении на коленях, когда мы пойдём с Сиси туда в следующий раз. Нет, я напишу ему «прости» на двух тысячах языках. А, может, я свожу его на извинительный ужин…но постойте, у меня же нет ни копейки в кармане… И Хэ Тянь… — и вдруг, на подходе к площадке, он вскидывает голову и орёт ему прямо в ухо: — ХЭ ТЯНЬ! От неожиданности Хэ Тянь чуть не заезжает кулаком ему по лицу. — Что опять? — раздражённо спрашивает он, пытаясь вычистить из уха остатки чужого вопля. — Эй, ребята… — начинает было Чжэнси, вскидывая руку, чтобы махнуть им, и осекается. Он вдруг замечает, что глаза Цзяня И подозрительно блестят. А потом тот падает перед Хэ Тянем на колени так внезапно, что Чжэнси чуть не спотыкается об собственную ногу. — Хэ Тянь, — говорит Цзянь И с распростёртыми руками, — вот и настал твой момент стать моим героем. Парни с площадки приостанавливают игру и с любопытством повисают на решётках, перешёптываясь между собой. Чжэнси судорожно крутит головой, замечая вдалеке проверяющих, которые уже совсем скоро заметят, чем они занимаются, и его сердце чуть не вылетает из рёбер. Он пихает Цзяня И в голову и пытается утянуть его вверх. — Ты чего делаешь, идиот? Вставай! — Погоди, Чжамао, — Хэ Тянь выставляет руку. — Я, пожалуй, послушаю дальше. Его безразличное лицо становится любопытным. В голове Чжэнси проносится паническая мысль, что любопытным лицо Хэ Тяня становится только перед свершением невероятной херни, и вяло протестует, чтобы хоть как-то остановить это безумие: — Постойте… — Итак, — обрывает его жалкую попытку Цзянь И, — помнишь, ты продинамил нас с пиццей. — Ага? — Так вот. Я решил, как ты искупишь свою вину. — Ого. — На самом деле, — запинается Цзянь И, — это вина, которую должен искупить только я сам. Если бы у меня были деньги, поверь, я так бы и сделал. Но! Я надеюсь, ты не закроешь глаза на века нашей крепкой дружбы! Я хочу, чтобы мы сплотились во имя чего-то поистине хорошего! — Угу? — И в итоге, вот, какой у нас будет план. — Цзянь И набирает воздуха в лёгкие и на одном выдохе выпаливает: — Мы позовём Гуань Шань на извинительный ужин, а Хэ Тянь платит за всех четверых. Чжэнси долго осмысливает сказанное, а потом заряжает ему подзатыльник. — Ты идиот! С чего ты взял, что он на такое согласится! — Ай! — Цзянь И хватается за голову, — какого чёрта, Сиси! Они открывают рты, чтобы начать перепалку, но затыкаются, когда слышат: — Неплохо. — Че... — у Чжэнси падает голос. Он бессильно поворачивает голову к Хэ Тяню. — Чего? — А что такого? — ухмыляется он, ковыряясь в ухе. — Я подумал, что это неплохая идея. К тому же, мне интересно, что из себя представляет ваша Гуань Шань. — Это не… — начинает было Чжэнси, но рука поднимающегося с колен Цзяня И захлопывает его рот. — Спасибо! — восторженно заливается Цзянь И. — Ооо, ты не пожалеешь, когда её увидишь! Это будет твоя первая настоящая приятная компания, понимаешь, о чём я, да? Я напишу тебе, где и когда! Он подмигивает Хэ Тяню, и они обмениваются заковыристыми жестами, которые для Чжэнси остаются загадкой. — Ох, — Чжэнси устало стирает пот футболкой и качает головой, — я вообще ничего не понимаю. — Будешь хмуриться, появятся морщины, — бесшумно подкравшийся Хэ Тянь дружески хлопает его по спине. От него пахнет свежестью, и Чжэнси даже завидует. — Чжамао, как насчёт сыграть со мной один-на-один? — Ладно, — он поворачивает с ним к площадке и хмурится, когда чувствует интенсивный взгляд себе в спину. Ему ничего не остаётся, кроме как вздохнуть и спросить у Цзяня И: — Пойдёшь с нами? Хэ Тяня всё равно не одолеть в одиночку. Цзянь И уже закатывает рукава. — О да, — он довольно жмурится, как кот, — все мои мечты сбылись в один день. Не это ли прекрасно?.. Эй, парни, не так быстро! Хэ Тянь устало валится на кровать, чувствуя, как потная футболка прилипает к спине, и зарывается лицом в подушку. Он не может больше двигаться. Мышцы ноют так, будто он бегал весь день. Может, он даже подумает о том, чтобы ввести Цзяня И как запасного. Чжэнси явно помог ему с бросками в кольцо. Хэ Тянь разложил их обоих, но на то, чтобы измотать гиперактивного Цзяня И, он промаялся с ним до самого вечера. Телефон вибрирует в кармане, и сначала сердце Хэ Тяня по привычке замирает, а потом он вспоминает, что Рыжий не стал бы ему писать, и расслабляется. Шла уже вторая неделя. За это время Хэ Тянь успел сто раз перемотать их разговор в голове, разложить его под одним углом и под другим, помусолить в кружке кофе, который пил, чтобы избавиться от накатывающей сонливости, зачеркнуть некоторые слова, убрать другие и попробовать перестроить линию диалога. Но всё это не имело смысла, потому что уже прошло. Хэ Тянь забылся в зубрёжке, но каждый раз, когда приходил домой, лежал на кровати и тупо листал старые сообщения, которых было слишком мало, чтобы заполнить странную тянущую пустоту в грудной клетке. Смотреть стримы, которые Рыжий наверняка проводил, он не хотел. Сам не мог себе объяснить, почему. Он плутал по квартире, как животное в клетке, отрабатывал дриблинг, гонял в симулятор на телефоне, смотрел артхаусные фильмы через проектор, дрочил для разрядки, валялся на ковре, вперившись в беззвёздный потолок, качал пяткой, свесив ногу через перила балкона. Ему было скучно с самим собой, до такой степени, что пачку привезённых сигарет он скурил меньше чем за трое суток. Было как-то непонятно на душе. Он пытался это осмыслить, даже заставить себя ощутить вину и на пробу потренироваться в извинениях перед зеркалом, но ничего не выходило. У него постоянно находились отговорки перед самим собой. За что ему извиняться? В какой-то мере он понимал, что это единственный простой способ вернуть расположение, но у него не было никакого желания это делать. Значит, если он не хотел, для него это всё с самого начала ничего не значило? Он снимал блокировку, смотрел на пустой экран, нажимал на блокировку. Снимал и нажимал. Снимал и… whitekniGht создал беседу «ЗАВТРА» whitekniGht добавил пользователя MaoMao whitekniGht добавил пользователя HT21 whitekniGht 21:20: ХЭ ТЯНЬ whitekniGht 21:20: короче whitekniGht 21:20: завтра whitekniGht 21:21: встреча whitekniGht 21:21: помнишь? HT21 21:30: пиши нормально. whitekniGht 21:32: ну наконец-то whitekniGht 21:32: короче, завтра после школы мы идём с Сиси к нему на работу за Гуань Шань HT21 21:33: не получится. завтра ты идёшь со мной на тренировку. whitekniGht 21:33: какая тренировка? HT21 21:34: по баскетболу. поздравляю, Цзянь И. ты теперь запасной игрок. whitekniGht 21:34: whitekniGht 21:34: чего? whitekniGht 21:34: СИСИ ТЫ ЭТО ВИДИШЬ? whitekniGht 21:34: @MaoMao MaoMao 21:36: Хэ Тянь, ты уверен? HT21 21:36: конечно. всё равно он не будет выходить на матчи~ whitekniGht 21:36: whitekniGht вышел из беседы whitekniGht вернулся в беседу whitekniGht сменил название беседы: «Хэ Тянь мудак» MaoMao 21:37: Ок. HT21 21:37: Цзянь И, у тебя что, появились деньги на ужин? whitekniGht 21:38: спокойно whitekniGht 21:38: я просто пришёл мирно обсудить нашу встречу whitekniGht 21:38: итак whitekniGht 21:38: раз я в команде MaoMao 21:38: Ты не в команде. whitekniGht 21:39: не порть whitekniGht 21:39: итак whitekniGht 21:39: если у меня крутая тренировка с мудацкой командой Хэ Тяня whitekniGht 21:39: то тогда Сиси пойдёт встречать Гуань Шань, а мы подвалим попозже HT21 21:40: ага? MaoMao 21:40: Гуань Шань заканчивает через полтора часа после уроков, так что вы успеете. А я помогу там кое с чем. HT21 21:40: разве у тебя не выходной? MaoMao 21:40: Да, но помочь не будет лишним. Там как раз завезут раскладной стол. HT21 21:40: что за дерьморесторан, в котором девчонка должна таскать столы? whitekniGht 21:41: я слышу нотки дискриминации whitekniGht 21:41: @HT21, ты просто не видел ее whitekniGht 21:41: она whitekniGht 21:41: это лучшее что с тобой произойдет whitekniGht 21:42: она сможет покорить твоё чёрствое бессердечное сердце MaoMao 21:42: Бессердечное сердце? whitekniGht 21:42: whitekniGht 21:42: она сможет наделить тебя сердцем HT21 21:42: у меня есть сердце whitekniGht 21:43: в общем whitekniGht 21:43: фотография whitekniGht 21:45: зацените чуваки ┬┴┬┴┤(͡° ͜ʖ├┬┴┬┴ MaoMao 21:45: ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО. HT21 21:46: вау. HT21 21:46: это её задница? HT21 21:46: я думал, официантки носят юбки. но так тоже очень неплохо. MaoMao 21:46: ЦЗЯНЬ И. whitekniGht 21:46: @HT21, теперь ты мне поверил? whitekniGht 21:46: @HT21, и она пианистка whitekniGht 21:47: Сиси это был стратегический ход whitekniGht 21:47: не волнуйся whitekniGht 21:47: тебя я тоже заснял whitekniGht 21:47: ┬┴┬┴┤(Φ益├┬┴┬┴ MaoMao 21:47: ТЫ ИДИОТ. HT21 21:47: Цзянь И, скинь мне потом его фото~ MaoMao 21:48: ВЫ ДВА ИДИОТА. whitekniGht 21:48: чёрта с два whitekniGht 21:48: этого зрелища достоин только я whitekniGht 21:48: наслаждайся своим рыжим перчиком HT21 21:49: HT21 21:49: что, блять, ты сказал. whitekniGht 21:49: я не говорил что она рыжая? HT21 21:49: ага. ты, чёрт возьми, это упустил. MaoMao 21:50: Хэ Тянь, что-то случилось? HT21 21:53: я спрошу лишь один раз. HT21 21:53: у тебя есть её фото? Гуань Шань. whitekniGht 21:53: нет whitekniGht 21:53: а что такое? HT21 21:55: забей. HT21 21:55: хотел бросить палку перед сном. MaoMao 21:56: Бросить палку? whitekniGht 21:56: Хэ Тянь, ты отвратителен whitekniGht 21:56: ты недостоин его whitekniGht 21:56: ей* whitekniGht 21:56: её** whitekniGht 21:57: не смей даже мечтать об этой красотке в таком ключе HT21 21:57: я знаю, у тебя есть фото. HT21 21:57: ты определённо что-то не договариваешь. HT21 21:57: в любом случае, завтра я всё равно обо всём узнаю~ MaoMao 21:57: Ладно, ребята. Увидимся завтра в школе. Хэ Тянь, Цзянь И проводит тебя к ресторану. HT21 21:58: ага. до скорой, Мао~ whitekniGht 21:58: пока, Сиси (￣З￣) MaoMao 21:58: Спокойной ночи.