Ублюдок

Человек с выжженными волосами шёл впереди. Он шёл быстро, но не спеша, и ни разу не запутался в переплетениях коридоров и бесконечных неоновых таблоидах, как бы Тянь ни хотел обратного. На нём был серый рабочий комбинезон, белый на локтях и воротнике от постоянных стирок и пыли. Бейсболка скрывала верхнюю часть лица, но Тянь запомнил цвет его глаз. Он не мог не запомнить. Этим цветом была окрашена половина его детства, густо вымазаны стены кабинета отца и руки Чэна. Глаза этого человека были бурыми, как кровь. Сердце беспокойно колотилось в груди, но Тянь не сбавил ни шага. Смутное подозрение, куда направляется этот человек, с каждой пропущенной дверью палаты росло всё больше. Его дыхание сбивалось и становилось нервным, банки кофе из автомата жалобно скрипели в руке. Ему нельзя было выходить. Нужно было остаться. Но если бы он остался, он бы не узнал, куда направляется этот человек. К кому он направляется. Человек остановился у двери и дёрнул за ручку. Дверь бесшумно раскрылась, легко ударившись о стенку, но никто не переступил порог. Человек обернулся, со значением посмотрел на своё плечо, и руку Тяня словно прожгло от взгляда. Но он только стиснул плечо крепче и натянул на лицо самую доброжелательную из улыбок. — Здравствуйте. Кажется, вы заблудились? Я могу помочь вам найти нужную палату. Человек ещё раз взглянул на его руку. Он был его роста, но эта мысль не успела задержаться в голове, потому что в следующий миг человек перехватил его за запястье. — Я знаю, куда шёл, — ответил тот, сжав пальцы. Запястье вспыхнуло болью, и Тянь с лёгким беспокойством отметил, что не может высвободить руку. — Не стоит трогать людей без повода. Он посмотрел ему прямо в глаза. Затылок Тяня кольнуло ощущением, что он где-то его уже видел. Человек вдруг нахмурился и скользнул по нему взглядом, быстро и цепко, от скул до кончиков волос, сейчас похожих на воронье гнездо. — Ты... — Пап? Они оба резко обернулись. Гуань Шань стоял у шторки. Недоумение на его лице быстро сменилось злостью, когда он заметил их руки. — Отпусти его, — приказал он. Тянь не понял, к кому именно тот обратился, но инстинктивно убрал руку. То же самое сделал и человек. Почему-то у Тяня было ощущение, что... — Стой, — моргнул Тянь. — “Пап”? — Отлично выглядишь, Гуань Шань. Снова мумия? Хмыкнув своей же шутке, человек стянул бейсболку. Тянь заторможенно уставился на его примятые волосы, коротко бритые на загривке. Они были грязноватого оттенка ржавчины, подпаленные солнцем на кончиках, но когда-то совершенно точно отливали медью. Волосы его сына были отличным подтверждением. Его сына. Что-то спёрло в груди, и Тянь рвано втянул воздух носом. — Вижу, ты в порядке, — заключил человек на не очень-то и недовольное ворчание Гуань Шаня. — Тут то, что успела впихнуть твоя мама, прежде чем я успел сбежать через балкон. Твой старик уже слишком дряхлый для таких фокусов, так что поторопись и всё съешь. Он снял с плеча пухлый рюкзак, закинув на кровать. Гуань Шань проследил за рюкзаком взглядом, а потом почему-то уставился на Тяня, и лицо его сделалось задумчивым. Тянь приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог. Его чертовски сильно отвлекал тот факт, что Гуань Шань был без рубашки. Он не должен был, но всё равно уставился на его грудь, очертания твёрдых сосков и торса под бинтами, и почувствовал слабое желание коснуться. Гуань Шань, казалось, кожей чувствовал его взгляд. Он быстро отвёл глаза, нахмурился и снова начал кусать губу. Его уши были красными, просвечивали сквозь солнце за окном. Тянь попытался поймать его взгляд, но тот как будто специально избегал на него смотреть, находя куда более интересным плитки на полу. С того неловкого признания для Гуань Шаня стало интересным вообще всё что угодно, кроме него. Господин Мо фальшиво кашлянул, и они оба вздрогнули. — Если недоразумение с палатами, — он насмешливо усмехнулся, — решено, я бы хотел переговорить со своим сыном. Узнать имя мне бы тоже не помешало. Пальцы Гуань Шаня дёрнулись, но Тянь собрал себя в кучу первым и протянул руку — на этот раз для рукопожатия. — Как невежливо с моей стороны, — улыбнулся он уже не так фальшиво, но всё ещё немного напряжённо. Мысль о том, кого именно он собирался избить у порога, до сих пор отзывалась ужасом в животе. — Меня зовут Тянь. Я прошу прощения за то, что сделал, господин Мо. Краем глаза он заметил, как вспыхнуло лицо Гуань Шаня от обращения, но он не стал уделять этому слишком много внимания. Было у него какое-то странное ощущение, что при господине Мо нельзя отвлекаться. — Такой знакомый говор, — задумчиво произнёс отец Гуань Шаня, и улыбка Тяня застыла на губах. — И ощущение, словно твоё имя немного другое...может, Тао? Он переглянулся с сыном, и на лице Гуань Шаня отобразилась паника. — Пап, — сказал Гуань Шань с настороженностью, которую Тянь не мог не заметить. Это показалось ему странным. Это не было простым совпадением. — Впрочем, твой старик мог и плохо расслышать, — продолжил отец Гуань Шаня, пожимая руку. Тянь мог поклясться, что слышал сарказм в его голосе. — Я рад, что у моего сына такие друзья, Тянь из семьи?.. Он всё-таки заметил. Тянь покачал головой, признавая поражение, и улыбнулся. — Хэ, господин Мо. Я из семьи Хэ. Бурые глаза снова оглядели его, на этот раз внимательнее, словно что-то выискивая. Рукопожатие показалось ему смутно знакомым. Когда-то ему уже жали так руку. Он запомнил, потому что это было очень необычное рукопожатие, крепкое, но на удивление мягкое. Равное. И эта специфичная манера держаться... Холодная дрожь вдруг прокатилась по спине Тяня. На кончике языка маячило имя, знакомое, такое знакомое, как же его звали... Но прежде, чем какая-то мысль могла прийти в голову, отец Гуань Шаня разжал руку и со значением посмотрел на дверь. — Подождёшь за дверью пять минут? Тянь с улыбкой шагнул назад, в темноту коридора. В отличие от мнения большинства, у него было врождённое чувство такта. — Я в буфет, дико проголодался. Вам что-нибудь взять? Гуань Шань взглянул на его бесстыже торчащие карманы с кофе, но ничего не сказал. От Тяня не ускользнуло, как мало он говорил в присутствии своего отца. Но, возможно, ему просто показалось. — Кофе. Из автомата, если остался. Улыбка отца Гуань Шаня сбивала с толку, но Тянь не подал вида — и улыбнулся в ответ. — Конечно. Как только дверь закрылась, Гуань Шань без сил рухнул на кровать, придавив кулаками виски. — И что это было? — простонал он в большие пальцы. — Что — что? — переспросил голос отца где-то справа. — Ты знаешь, что, — буркнул Гуань Шань, непонятно отчего злой. — Чё за допрос с пристрастиями ты тут устроил? — Тогда зачем ты соврал с Тао? — ответил вопросом на вопрос отец. Он скрестил руки на груди, и Гуань Шань еле сдержал порыв сделать так же. — Я не врал. — А, ещё раз соврал. — Я не... К чему ты вообще это вспомнил! — вспылил он, вскинув руки. Правая тут же отозвалась болью, и он как можно незаметнее убаюкал ее на животе. Несмотря на его усилия, от отца это не ускользнуло. — Слушай, — вздохнув, тот устало прислонился к стене плечом и смерил сына взглядом. — Я не против, что у тебя есть...друг. — Он как-то странно запнулся на последнем слове, но Гуань Шань был слишком озабочен другим, чтобы это заметить. — Я даже горд, хоть и не очень понял, к чему тебе телохранитель в палате. Я не понимаю только, зачем ты это так скрываешь. Потому что он мне не друг, подумал Гуань Шань. Друзья не делают друг с другом то, что делали мы. Он промолчал, зажевал губу до крови. Он тоже мог быть упёртым, когда хотел. Отец принял его молчание с огромной неохотой. — Ладно, понял, не моё дело. Можешь не посылать меня так очевидно. — Да нет, просто... — Я пошутил, успокойся, — отец сел рядом, и плечи Гуань Шаня опустились. — Я знаю, что нужно время, чтобы ты мне доверял как прежде. Твой старик проморгал кучу всего, пока ты сам справлялся с проблемами, правда? — Да не было никаких проблем... — Правда? Он вздрогнул, когда отец взъерошил ему волосы, разгладив хмурость между бровями большим пальцем. Его рука была тяжёлой и тёплой, немного потрёпанной, но даже спустя столько лет внушала прежнее доверие. Безопасность, словно он до сих пор был ребёнком, спрятанным этой сильной рукой от всего чёртового мира. В глазах Гуань Шаня защипало. Он отвернулся, как можно тише втянув сопли носом, и услышал тихий смех. — Когда тебя выпишут? — не стал мучить его отец, переводя тему. — Через неделю, — Гуань Шань прочистил горло. — Снова пропущу уроки. Наверное, на собрании опять скажут, что я где-то на улице маялся. — Не то чтобы новость для меня, — хмыкнул отец, а потом с прищуром огляделся вокруг. — Я тут кое-что заметил. А где соседняя кровать? Плечи Гуань Шаня напряглись под ладонью. Отец перевёл на него взгляд. — Это...это индивидуальная палата, — осторожно сказал он, сцепив пальцы на забинтованной правой руке. Произносить эти слова было так больно, словно его рот был набит бритвами. На секунду между ними повисло тяжёлое молчание. — Понятно. Запаниковав, Гуань Шань торопливо продолжил: — Пап, я знаю, как это звучит, но я просто...я сам всё оплачу, ладно? Это... Отец смерил его взглядом, и Гуань Шань заткнулся. На секунду, по старой привычке, но этой секунды хватило, чтобы тепло руки исчезло, а отец встал с кровати. — Я всё оплачу, — твёрдо сказал Гуань Шань, надеясь, что голос не скачет от нервов. Лицо отца скривилось, словно он съел что-то мерзкое. — М-м, дай-ка подумать...Нет. — Почему нет? — Потому что нет. — Я сказал, что сделаю это сам. — А я сказал, что нет. Желваки заиграли на щеках Гуань Шаня. — У тебя нет денег. Отец показательно вытащил бумажник и пересчитал купюры. — Есть. Слушай, кажется, твой друг опрокинул на себя автомат, и мне нужно... — Палата стоит две тысячи! — закричал Гуань Шань так, что оглушил самого себя. В палате стало мертвецки тихо, но отец наконец-то обратил на него всё внимание. Гуань Шань рвано вздохнул. — Это только за сутки. Я спросил у медсестры, когда утром она... То, что я попал в переплёт, это моя проблема, ясно?! И мама... Только не говори ей, я всё сделаю сам. Правда. Улыбка медсестёр, вежливая и холодная. То, как Тянь избегал вопроса, дурачился и врал прямо в глаза про неожиданно выписавшегося соседа. Гуань Шань же не идиот. Он знал, почему ночью коридоры были такими пустыми, почему на этаже так тихо, а Шэ Ли остался внизу. Чтобы не показать и виду, что его положили в другое место. В место, где должен был лежать Гуань Шань, в коробке с прохудившимися полами и ворчливыми стариками, или детьми, шумящими за стенкой круглую ночь. Он не идиот, но как же сильно он хотел им быть сейчас. Чтобы голову не разрывало от мысли, сколько его родителям придётся заплатить за его тупость. Отец ничего не ответил. Его лицо было спокойным, таким нечитаемым, но Гуань Шань был уверен, что за этим нарочитым спокойствием что-то скрывается. Но он не знал. Отец всегда был для него непреодолимой стеной. — Твоя мама передала еду и вещи, — сказал отец, не отрывая от него взгляда, и это значило, что тема закрыта. К горлу Гуань Шаня подкатила тошнота, но он проглотил все возмущения и заставил себя кивнуть. — Мы ещё зайдём после работы. — Он надел бейсболку и хлопнул себя по карманам, с усталым вздохом достал допотопный телефон. — Что ж, надеюсь, я успею на смену. — Ты уже опоздал, — тихо ответил Гуань Шань, опуская глаза на свои босые ступни. Отец бросил на него взгляд из-за спины. Тонкие мимические морщинки собрались у рта, огибая высокие скулы и загорелую кожу, когда он улыбнулся ему напоследок, тепло и успокаивающе. — Распакуй гаоцзы, пока не остыли. Закрыв за собой дверь, он ушёл. Тихое скольжение стеклянных дверей больницы Тянь едва ли услышал. Лишь отчётливый шорох слева и серость на периферии оповестили, что к нему кто-то приблизился. Господин Мо больше не улыбался. Тянь бы сочёл это выражение лица грозным, если бы не догадывался, что это просто его обычное лицо. В этом они с сыном были до одури похожи. Вернее было бы сказать, что это сын похож на своего отца. Эти черты и взгляд Тянь узнал бы из тысячи. Но если в Гуань Шане было что-то мягкое и податливое, если он состоял из вспышек и жара, господин Мо был лишь рваными краями, самой чёрной тенью под солнцем. Убийца, шепталось в голове. От мысли, что когда-то он дружил с его отцом, в животе стягивалась тугая пружина. У старика был чертовски длинный список друзей. Но ни один из них не был хорошим человеком. — Сколько ты заплатил за лечение? Тянь моргнул. — Простите? Господин Мо встал перед ним, пристально глядя из-под козырька бейсболки. — Сколько, — повторил он, словно ребёнку, — ты заплатил за лечение? Тянь вспомнил хватку на запястье и продолговатые шрамы на руках, и пожал плечом. — Больше десяти тысяч. Господин Мо замолчал, исследуя его лицо, словно пытаясь узнать, лжёт ли он. Удовлетворившись ответом, он полез в карман комбинезона и высчитал тысячу юаней. — Я верну часть сейчас, но остальное позже. Тянь нахмурился, бросив взгляд на протянутые купюры. — Я не собираюсь брать у вас деньги. Господин Мо снова поднял голову, но в этот раз с более мрачным видом. — Это был не вопрос, — ответил он так, словно плюнул прямо в лицо. О, эту манеру речи Тянь слышал столько раз, что не перечесть, и даже заработал к нему иммунитет. Это даже было мило, как Гуань Шань походил на своего отца, когда был раздражён. — У моей семьи не будет долгов перед Хэ. Уголок рта Тяня невольно дёрнулся, и он не сдержал порыв огрызнуться: — Чэну вы то же самое сказали? Господин Мо замер. Даже если в его глазах и вспыхнуло что-то, то он подавил это с такой безжалостностью, что стало не по себе. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Тянь криво усмехнулся. О, если бы только он не знал. Это не было громкое дело. В таком большом безразличном городе суд над простым владельцем ресторана был песчинкой в пустыне. Но Тянь всё равно знал об этом. Он знал об этом, потому что тот человек в красном фартуке и хитрыми кровавыми глазами, которого Тянь всего неделю назад видел в огромном зале с золотыми люстрами, почему-то изнемождённый и посеревший на развороте газеты с пестрящим заголовком, имел для Чэна огромное значение. Чэн тогда многое хотел сделать для этого человека. Он был готов на всё, но тот человек не ответил ему ничего. Он лишь посмотрел на Чэна, и Чэн сдался. Тянь навсегда запомнил его взгляд, когда тот сдался. Потому что в нём было нечто куда большее, чем просто поражение из-за отказа. — Я знаю только, что вы предпочли сидеть за решёткой вместо того, чтобы остаться с семьёй, — хрипло сказал он, мило улыбнувшись. Он чувствовал необъяснимый порыв защитить Чэна перед этим человеком, но не мог объяснить, почему. Может, потому что дело было в их последней встрече. Может, потому что натыкаться на эту семью стало их семейным проклятием. К его удивлению, господин Мо лишь усмехнулся. — Я убил человека. Даже десять твоих отцов не смогли бы отмазать подобное. Хотя, десять твоих отцов уже звучит слишком. — Вы лжёте. Вы знаете, на что он способен. Осознавать это было мерзко и неприятно, но грёбаный старик и правда был силён. Настолько, что мог держать нож у горла у каждого в этом городе, и никто бы не стал сопротивляться. Словно зная, о чём он думает, господин Мо усмехнулся. — Да, Тянь. Я знаю его слишком хорошо, и именно поэтому я не могу притворяться идиотом. Старик мог бы купить его, холодно подумал он. Чэн мог бы купить его. Но они этого не сделали. Они позволили ему выбрать, и он выбрал издевательски долгие шесть лет за непредумышленное убийство. Лицо Гуань Шаня, когда его отца связали наручниками. Какое оно было? Каково ему было в десять лет осознать, что руки того, кто приглаживал ему одеяло перед сном и готовил завтраки, лишили жизни человека? Старик не приглаживал одеяло и не готовил ему еду. Он едва ли мог назвать этот кусок дерьма отцом, но это не меняло того факта, что это была его семья. Что он, как бы ни хотел, имел отношение к каждому из них. — Я не буду брать у вас деньги, — повторил Тянь, но жёстче. Если бы он тогда попросил господина Мо, он бы согласился остаться с Гуань Шанем? Он бы сделал его счастливым? Кем нужно было быть, чтобы променять семью на гордость? — Плюс, это он мне должен, а не вы. До вас мне нет никакого дела. — У него ты тоже не возьмёшь, — вопрос, больше похожий на заключение. Тянь выудил из кармана кофе и протянул перед собой. — Это больше не ваше дело. Господин Мо принял кофе, его губы растянулись в полуулыбке. Тянь бы с лёгкостью мог представить Гуань Шаня, улыбающимся ему так. Это была опасная мысль, и он поспешно отвёл глаза. — Удачи с полётом, — сказал господин Мо, его насмешку можно было собрать в ладонь, настолько она была очевидной. Но затем морщинки между его бровей стали глубже, а взгляд стал глубоким, словно смотрел сквозь. Тянь только сейчас заметил, что у него веснушки на щеках. — И, если это возможно... Господин Мо осёкся и впервые отвёл взгляд. — ...Забудь. Спасибо за кофе. Тянь ничего на это не ответил. Но господину Мо это было и не нужно. Проводив безразличным взглядом широкую спину, Тянь отпил свой кофе и поморщился. Злорадная его часть была рада, что кофе господина Мо будет таким же дерьмовым. В пару быстрых глотков прикончив банку, он смял её в кулаке и выбросил в урну. Рука автоматически скользнула в карман за сигаретами. Мысль о том, что он запомнил из-за Гуань Шаня, вызвала улыбку, но, посмотрев на помятую пачку с красной полоской, он заколебался. Закурить сейчас значило бы, что он торчал на улице. Закурить сейчас значило бы, что ситуация с господином Мо его взволновала. Он не хотел позволить задержаться мыслям о нём. О Чэне. Тянь взглянул на небо, пронзительно яркое и безоблачное. Мир и вправду был чертовски маленьким. Три шага влево, и он снова окажется у дверей больницы, как безвольный слабак, неспособный и часа продержаться без сверления рыжего затылка. Но вряд ли он был там нужен. Он усмехнулся самому себе и свернул в другом направлении. — И ты просто сказал нет, — заключил Цзянь И. — Типа того. — Просто взял и... — Цзянь И, высунув от усилия язык, прикончил пиксельного монстра в игре и снова на него посмотрел. — Слился. Съебался. Струсил и сбежал. Поджал хвост и... Гуань Шань вздёрнул Цзяня И за воротник школьной футболки. — Не выводи меня из себя, ублюдок. Капельница с грохотом упала на пол. Они оба взглянули за забинтованную руку Гуань Шаня, откуда тянулась трубка. Сейчас там всплывало кровавое пятно, а игла сиротливо повисла на предплечье. Цзянь И поднял глаза, и Гуань Шань попытался максимально ярко отобразить лицом, что будет, если тот откроет рот. Цзянь И подмигнул ему. А потом набрал воздуха в лёгкие и пронзительно заорал: — МЕДСЕСТРАААблргх! Гуань Шань заткнул его рот, игнорируя вспышки боли в костях, и извернулся на кровати, быстро шепча: — Заткнись, заткнись чёртвозьми… Дверь палаты резко открылась. — Что-то случилось? По-кошачьи скользнув в палату, медсестра улыбнулась щелочками глаз и подошла к завёрнутому головой в одеяло Цзяню И. — Всё в порядке— — Он хочет меня убить он хочет меня уби!— Они сказали это одновременно и одновременно затихли, когда медсестра с шумом подняла капельницу. — Молодой господин, — сказала медсестра, но дёрнулся только Цзянь И. — Не могли бы вы, пожалуйста, пересесть на соседнее кресло? Цзянь И послушался, зашаркав к креслу и всем своим видом игнорируя молчаливые проклятия Гуань Шаня. — Молодой господин Мо, я могу поменять вам иглу? Вздохнув на тошнотворно вежливое и почтительное обращение, Гуань Шань кивнул. Чёрта с два он позволит себе хоть на секунду расслабиться в этом морге. Он был готов поклясться, что они с Цзянь И проели местному персоналу всю плешь, пока кричали друг на друга и дрались, но никто даже слова против не сказал. Впрочем, никто ничего не сказал и про Тяня, который с ленивой улыбкой поздоровался с медсестрой на утренней смене. Которого в это время суток вообще не должно было быть. Всё, что он получил, это сверхмилый кивок и просьбу подвинуться, чтобы провести осмотр. Тянь вообще вёл себя так, словно это был его второй дом. Кличка “молодой господин Хэ” привязалась к нему намертво, преследуя по пятам. Гуань Шань никак не мог отделаться от мысли, что Тянь, по сути, и есть молодой господин. И Цзянь И тоже. У них обоих была эта породистость в лицах, в гармоничных чертах и высоких скулах. Это было в их поведении, срослось с ними так сильно, что они сами этого даже не замечали. Но Гуань Шань замечал, и остальные тоже замечали. Это ни с чем нельзя было спутать. Медсестра, продолжая улыбаться так, словно перед ней сидел президент нефтяной компании, а не грёбаный подросток из второсортной школы, быстро сменила бинты и вставила иглу так безболезненно, что Гуань Шань даже не заметил. Всё-таки палаты люкс чертовски стрёмные. Притихший в углу Цзянь И оживился, когда за медсестрой закрылась дверь. — Бррр, — он зябко поёжился, фальшиво растирая плечи. — У меня мороз по коже от этих медсестричек. Типа, я специально пришёл в грязных носках, чтобы её выбесить, а она только поулыбалась и пожелала доброго утра! — Дерьмово, — ответил Гуань Шань, всё ещё пребывая в своих мыслях. Цзянь И покивал и спрятал приставку в карман спортивок. — Итак, твой слив. Гуань Шань выдохнул и приложил все усилия, чтобы не швырнуть что-нибудь в стену. — Когда ты уже уймёшься? — Но я не могу! — Цзянь И подпрыгивал на месте, словно был готов взорваться. — Хэ Тянь, этот безэмоциональный кусок дерьма, признался тебе в любви, а ты отшил его! — И чё ты от меня хочешь?! — Скажи, что он тебе тоже нравится! Гуань Шань открыл и закрыл рот. — Это не так. Цзянь И скользнул по нему отвратительно знающим взглядом. — Ты что, боишься, что он тебе соврал? Гуань Шань поморщился. — Ты придурок? — спросил у него Цзянь И без злобы, но всё равно со значением. — На твоём месте я бы из штанов выпрыгнул, если бы Сиси сказал мне что-то такое. — Ты не на моём месте. — И я искренне благодарен Богу за это! — Цзянь И картинно помолился, прижавшись лбом. — А теперь двигайся, я должен уничтожить этот раунд, и желательно сегодня. Он развалился в кресле и закинул ноги Гуань Шаню на живот, но после многозначительного взгляда послушно их убрал. Гуань Шань помял складки на одеяле и зажевал истёрзанную губу. Цзянь И, будто дав ему время на раздумья, вытащил приставку и снова начал играть. — И кстати, — сказал он, не отрываясь от игры, — тебя не уволили. Гуань Шань нахмурился. — Почему нет? Цзянь И коротко взглянул на него из-под приставки. — Сиси жопу порвал, чтобы тебя оставили, пожертвовал своими последними запасами щенячьих глаз, ОЙ, ДА ЛАДНО, только не делай такое лицо! — Заткнись. Это моё обычное лицо. — Не-а, ты сейчас делаешь это “мне не нужна помощь моих якобы не друзей, потому что я одинокий и пафосный ублюдок”-лицо. — Я выйду из больницы, — спокойно проговорил Гуань Шань, пригладив неправильно натянутое одеяло, — и разобью тебе ебало. — Детка, это угроза? — Это принцип. Цзянь И мерзко улыбнулся. — Знаешь, что ещё лучше? Ты выйдешь из больницы и пойдёшь и разберёшься уже с Тянем. Я не хочу снова сталкиваться с брошенным неудачником, в которого он превращается, когда безответно влюблён. Гуань Шань, который уже слышал вскользь что-то про это, невольно вздрогнул. У всех были невзаимные чувства. Наверное. Гуань Шань не так уж много об этом знал. Он никогда не влюблялся, и его никто не любил. Ему было наплевать на то, что чувствуют другие, но с Тянем это правило никогда не работало как нужно. Было ещё кое-что, что настораживало его в небрежном тоне Цзянь И. — Кто вообще мог его отшить? — вылетело с кончика языка прежде, чем он сумел себя остановить. — Типа, он же популярный и всё такое, разве нет? Цзянь И почесал плечо. Гуань Шань помнил, что он так делал, когда был чем-то смущён, но не понял, что в его вопросе было не так. Смутное подозрение заставило его замереть, и он скользнул по Цзянь И взглядом, но быстро отмёл лишнюю мысль. Этого же просто не могло быть, так? — Ах, ну, — заёрзал Цзянь И и слабо улыбнулся, бегая глазами, — тут такое дело... — Развлекаетесь? Гуань Шань чуть не подпрыгнул на кровати. Цзянь И с громким воплем облегчения: “Мама Мо!” бросился вперёд обниматься. Он был выше на голову, загребущие руки обняли его мать так крепко, что та чуть не задохнулась. На секунду это его встревожило, но затем он услышал сдавленный смех мамы и расслабился. Вскоре Цзянь И ушёл, на весь этаж оповестив, что обязательно занесёт несуществующую домашку завтра. Пришёл отец, коротко переговорил с ним в отсутствие мамы, сказал не переживать о больничных счетах и вообще ни о чём не переживать, но зачем-то проверил подвижность и его спину. Ушли родители, сказав, что будут следующим вечером. Пришла медсестра, поменяла пару бинтов, пришёл врач и сделал осмотр, и сказал, что с его темпом выздоровления он выпишется уже через пару дней. За окном уже была глубокая ночь, когда в дверь кто-то постучался. Гуань Шань заинтересованно вытянулся на кровати. Скрыв вздох разочарования за бурчанием, он свёл брови на переносице. — Потеряйся. — Что за лицо, — засмеялся Шэ Ли, впуская холодный ночной воздух. — Ждал кого-то другого? — Дверь закрой. — Аааа, как обидно, — протянул Шэ Ли, пяткой захлопнул дверь и по-королевски расселся в кресле, сделав кофейный столик подставкой для ног. — Так жаль, что я не высокий мрачный красавчик из клана конченых подонков, правда? Шэ Ли говорил с мягкой шуршащей ненавистью. Гуань Шань бы заподозрил что-нибудь, если бы не знал, что Шэ Ли, в принципе, всех ненавидит. — Чего припёрся? — Забрать школьное дело, — Шэ Ли поковырял ноготь. — Меня выпишут завтра, так что я решил не забивать твою маленькую упрямую голову сложными поручениями и сделать всё самому. Гуань Шань достал дело из тумбочки и швырнул Шэ Ли. — Что ещё? Тот знающе улыбнулся. — Что у тебя с семьёй Хэ? Гуань Шань напрягся, несмотря на то, что ожидал этот вопрос. — Ничего. — Палата люкс для “ничего”? — Не суй свой нос, Ли. Это тебя не касается… — Они обшаривали отель. По-моему, это касается нас обоих. Гуань Шань замер. Он вскинул голову, чтобы убедиться, что правильно расслышал. Шэ Ли выглядел серьёзным. Его поза вразвалку перетекла в нечто напряжённое, пусть он и пытался сделать вид, что это ничуть его не беспокоит. — Они? — Братья, — проговорил Шэ Ли так, будто от их фамилий у него зудел язык, — Хэ. С младшим я бы справился и сам. Но там был старший. И группка его людей в чёрных перчатках. Шэ Ли скосил на него глаза, глядя из-под ресниц. Рубашка истрепалась на воротнике, открывая ключицы и загорелое горло в следах синяков. Гуань Шань только сейчас заметил, что на нём нет его любимой цепочки, и свежие, как будто только недавно заклеенные пластыри на руках, и осознание прокатилось колючим холодом по спине. — Когда они приходили? — напряжённо спросил он, сцепив руки в крепкий замок. И не потому, что у него задрожали пальцы. — Они были с самого начала, Мо Гуань Шань, — Шэ Ли закатил глаза. — Как думаешь, на чьём джипе ты ехал сюда, пока тебя держали под подмышками, как принцессу... Постой, — глаза Шэ Ли широко распахнулись, когда он пристально уставился на него. — Ты ничего не знаешь? Гуань Шань почувствовал себя очень неуютно. — О чём ты, блять, говоришь? — Он не сказал тебе, — Шэ Ли выдохнул. — Ты такой дурак, Мо Гуань Шань. Он обвёл тебя вокруг пальцев, а ты... Ты хоть знаешь, кого ты пытаешься выгораживать? — Я не понимаю, о чём ты! — не выдержал он и сорвался на крик. Шэ Ли посмотрел на него, его грудь дёрнулась, будто он пытался засмеяться, но не смог. — Ты знаешь, что говорят о Хэ в нашем кругу? Гуань Шаню вдруг стало плохо, но он сдержал болезненный стон. Слепой глаз Шэ Ли изучал его лицо, затянутая плёнкой ядовитая желтизна, плохо скрытая чёлкой, словно упивалась его болью. — Если ты Хэ, — с нажимом произнёс Шэ Ли, выговаривая каждое слово, — если ты родился в семье Хэ, если ты принадлежишь ей, весь Пекин — твой. Ты неприкосновенен. Знаешь, о чём я подумал, когда увидел лицо этого ублюдка? “Что же он в нём нашёл”? — он внимательно осмотрел Гуань Шаня, словно игрушку на витрине. — Или, может, это ты что-то сделал? Ты знаешь, власть вскружила голову не одному человеку. Ты теперь на многое способен, да, Мо Гуань Шань? Сможешь даже предать меня и выйти сухим из воды. Чёрт, да подружись ты с ним раньше, твой отец... — Заткнись, — процедил Гуань Шань. — Твой отец бы не сел, — продолжил Шэ Ли без жалости, так тихо, словно шуршание листьев. — Он бы убил, и ему бы ничего за это не было. — Я сказал, ЗАТКНИСЬ! Ветер пронёсся по палате, громыхнул дверь об раму, всполошил шторку на кольцах. За окном засвистел сквозняк, деревья встревоженно зашумели, готовясь к ливню. — Вау. Шэ Ли выглядел удивлённым, если не возбуждённым. Его глаз блестел, а встрёпанные ветром волосы лежали серебряными полосками на лице, словно росчерки застарелых шрамов. Гуань Шань с присвистом втянул воздух. — Открой рот на эту тему ещё раз, — предупредил он, — и я убью тебя. Я обещаю. Шэ Ли встретил его взгляд и сдался первым. — Боже, ладно, ладно, — он вскинул руки в примирительном жесте. — Ты такой скучный. Подумаешь. Пора уже отпустить эти маленькие обиды и продолжить жизнь, ты так не думаешь? — Пошёл ты. Гуань Шань крепко зажмурился, прогоняя нервную дрожь. Будто бы он не думал об этом. Будто бы он не пытался забыть лицо каждого надменного мажора, болтавшего с его отцом в ресторане, не думал о каждом громком тосте и обещании преодолевать все невзгоды. Никого из них и в помине не было, когда они чуть не оказались на улице. Ни одно масляное лицо не появилось на пороге, когда пришло время платить по счетам, а те, что помогли, содрали с них в десять раз больше, чем отдали. — Продолжаешь строить из себя жертву? Холод в голосе Шэ Ли заставил его очнуться. — Не начинай читать мне проповеди. — И не собирался. Они замолчали, но это молчание Гуань Шань не назвал бы комфортным. — У меня нет с ними никаких дел, — начал он, чувствуя желание оправдаться. — Я не знал про отель. Я им ничего про это не говорил и не собирался. — Хочешь сказать, это не ты их на меня натравил? — Нет. Шэ Ли поднял на него глаза. — Докажи. С чего бы мне верить на слово, что ты просто не захотел избавиться от меня через них, чтобы не было подозрений? Гуань Шань встретил его взгляд без колебаний. — Когда будет нужно, я расправлюсь с тобой собственными руками. И мне не потребуется для этого ничья грёбаная помощь. Шэ Ли хрипло рассмеялся и принял его ответ. — Как скажешь. Но я всё ещё за тобой слежу, Мо Гуань Шань. Гуань Шань отстранённо махнул рукой. Шэ Ли ушёл, но в палате не стало ни на грамм легче дышать. Шэ Ли беспокоился не просто так. От мысли, что делал старший брат Тяня в отеле, в котором он когда-то работал, шли мурашки по рукам. Они нашли что-то? Они поняли, что он там делал? Зачем, чёрт возьми, они вообще туда направились? Откуда они узнали? Его заклинило, во рту появился привкус крови и разложения. Он решил отвлечься, зайдя в вичат, с трудом заставил деревянные руки шевелиться. Скучная шторка диалогов с непрочитанными от Цзянь И, Тао и Чжаня. Он свернул окно и почти дотянулся до провода наушников, когда телефон резко завибрировал от входящего сообщения, словно ждал этого момента. Тянь 00:15: Не спишь? Гуань Шань даже не заметил, когда успел зайти в чат, и бессмысленно уставился на белую клавиатуру с готовой кареткой ввода.

Вы 00:15: нет

Тянь 00:16: Отлично. Тянь 00:16: Ты не занят?

Вы 00:17: скажи уже что надо

Тянь 00:19: Просто беспокоился о тебе~ Тянь 00:19: Давай поговорим. Вот дерьмо. Гуань Шань терпеливо выдохнул через нос, облизнул губы. Он знал, что Тянь не продержится долго, потому что сам был на грани — вспышки гнева или смущения, он так и не разобрался. Но ему хотелось отложить это дело ещё немного, ещё на чуть-чуть. Он ненавидел, когда не получалось закончить что-то сразу, но этот раз был исключением. Потому что на этот раз дело было в его чувствах, а их почему-то нельзя было раздавить одной только силой воли.

Вы 00:21: и что ты хочешь?

Тянь 00:22: Я позвоню тебе? Инстинкты завопили, и он слишком быстро написал: “нет”, но не мог винить себя за это. Разговоры по телефону с Тянем не заканчивались ничем хорошим. Он знал, что это бред, судить по паре неудач, но это было сильнее его. Тянь 00:23: Как скажешь, малыш Мо~ Тянь 00:23: Тогда я могу прийти завтра, если хочешь. Уверен, у тебя теперь полно времени и желания поделать домашку. Это отличный способ избавиться от Цзянь И. Тянь 00:23: Кстати, он тоже обещал прийти. Ты не против? Гуань Шань поморщился. Эти сообщения выглядели как настоящее отчаяние. Скрытое за лёгкими, преувеличенно весёлыми шутками. Если даже он это заметил, как чувствовал себя Тянь, который это писал? Было ли ему мерзко? Он никогда не выглядел, будто ему было мерзко. С другой стороны, подумал со смешком Гуань Шань, ему никогда не нужно было унижаться перед такими, как он. Он проглотил горечь и с чистой ненавистью зажал кнопку отправки.

Вы 00:24: не приходи Вы 00:24: ни завтра, ни потом. и скажи цзяню чтобы он не напрягался пытаясь играть в друзей Вы 00:25: просто оставьте меня в покое

Тянь хотел что-то написать, но Гуань Шань пугливо свернул диалог и отбросил телефон. Звуки вибрации раздавались за его спиной, пока он тихо дышал в подушку, пытаясь успокоить колотящееся сердце и занывшие рёбра. Это было нечестно, но Тянь тоже играл нечестно. Вся его жизнь стала суматохой, когда он появился, и ему это не нравилось. Ему не нравился тот беспорядок, что Тянь наводил в его голове, распоряжаясь его эмоциями, которые отзывались на него с такой пугающей лёгкостью, словно они ему принадлежали. Ему вообще ничего не нравилось. Никто не нравился. У него не было слабостей и не было желаний. Всё было хорошо, потому что всем было наплевать. В какой-то степени ему тоже было наплевать, даже на себя. Чувства пугали его больше всего на свете, а когда он был испуган, он злился. Это была мёртвая петля, которую он до сих пор не мог преодолеть. У него просто не было причин пытаться это сделать. Но теперь всё было немного иначе. — Блядь, — выдохнул он и зажмурился изо всех сил, чтобы ни о чём больше не думать. Но у него ничего не получилось. — Я так проебался. Когда он заснул, чернота под его веками была такого же цвета, как чужие глаза.