Не все так просто...

Клем, твой отец… он мертв.

      Телефон выпал из рук. Клементину охватила паника. В голове была одна мысль – бежать.       Бежать-бежать-бежать до сбитого дыхания, до потери сознания, скорее... Уйти, раствориться, только бы не быть сейчас здесь, стоя на остервенелом ковре во внезапно душной комнате. Она, она убежала из дома. Не вернулась домой, и сейчас, стоя в полном оцепенении, Клементина хочет просто упасть и разрыдаться. Ничтожество. Внутри она перебрала уже сотни, миллионы ругательств. На лбу выступил холодный пот. Мысли путались, пульсируя в ужасающем ритме. На глаза наворачивались слезы, а рот приоткрылся в беззвучном крике. Она хотела умереть. Прямо здесь. Непрошенные слезы накатывали с новой силой. От безумной горечи потери. От бессилия.

Её папа. Её милый папа..

— Клем, ты чего? — от упавшего телефона проснулся парень, сонно хлопая длинными ресницами.       Девушка ничего не ответила. Она просто не могла ничего ответить. Брякнула пряжка ремня. Нацепив с завидной скоростью всю помявшуюся за долгую ночь одежду, Клементина вылетела за дверь. Нет-нет-нет. Почему. Почему, папа? Глупые, совершенно бессмысленные вопросы крутились в голове.       Луис все понял. Без слов. Пусть не зная причину, но он понял, что, что-то случилось. Что-то ужасное. — Черт, – парень натянул валяющиеся на кровати брюки, и, одеваясь на ходу, выбежал следом. Он не может допустить, чтобы с Клем что-то произошло. Не может.       С каждой секундой брюнетка бежала всё быстрее и быстрее. Грудь резко вздымалась, оповещая о в концы сбившемся дыхании. Девушка не обращала на это внимания. Запинаясь об камни, шаркая ботинками по сырой траве. Её единственной целью было скорее прийти домой. Узнать об отце. Предрассветные лучи пронзили серые струйки облаков. Было всего лишь раннее утро. Небо словно окрасилось в темно-багряный, не свойственный обыденной голубизне небосвода цвет, будто стараясь рассказать всему миру о случившемся в маленьком кирпичном доме. Или Клем так только казалось?.. До дома остается всего лишь пара жалких метров. Сердце пропускает удар. Машина скорой помощи, полиция. Мама, с заплаканным лицом стоит совсем рядом, и ее успокаивают набежавшие соседи. — Где он? Что случилось? — Клементина подбежала к женщине в полицейской форме. — Здравствуйте, Вы кто? — тактично интересуется женщина, попутно что-то записывая в блокнот. — Я дочь, что с ним случилось, как?.. — с одышкой говорила брюнетка. Женщина тихо вздохнула. Долг требовал четкого исполнения. — Мои соболезнования, Ваш отец погиб. Самоубийство. Клементина сглотнула. Она вылетела из этого мира, покинув свое физическое тело. Словно стрелки старинных часов, в голове двигались бессвязные мысли. Она забыла, как дышать. Она не знала, как дальше жить.        Мгновения длились ужасно долго. Девушка не знала, сколько она простояла, изучая асфальт. Полчаса? Минуту? Несколько секунд? В сознание пришла ясность. Ей словно снесло все тормоза. Клементина резко побежала в дом. Она должна, должна узнать, что и как произошло. Несколько полицейских прибывших на место недавно бросились за ней, но женщина, что сообщила девушке о смерти её отца преградила им путь. — Она же ещё ребенок! — Насколько мне известно, дочь покойного уже в старшей школе. Если хочет знать – пусть узнает. — Не все такие стойкие как ты, Мира, – на плечо женщины ложится большая теплая рука. Та лишь задумчиво отводит взгляд.

***

Клементина все шла и шла дальше, но на тот момент, в ее сердце была маленькая девочка, которая беспокоилась за своего отца. Стены казались темными из-за зашторенных окон. По ногам ходил легкий холодный сквозняк, быстро остужая дом. Каждый звук, каждый скрип половиц отдавался гулким эхом в будто замершем мире. Клементина осматривает последний этаж. Все в их комнатах, шкафах, полочках и комодах было переворошено, или валялось под ногами, затрудняя проход. Лишь маленький клочок линолеума не остался захламленным. Клочок линолеума у приоткрытой двери в ванную. Из щели лился искусственный свет. Девушка замирает в проеме, не в силах двинуться или справиться с волнением. Вдох. Клементина резко отворяет дверь и замирает в ужасе. По всему полу растеклись маленькие лужицы давно запекшейся крови. В остывшей ванне лежал её отец. Одна его рука свисала с края, демонстрируя толстые кровавые полосы, коими вдоль и поперек была исчерчена рука. Бледная мертвенная кожа, и жесткий свет покосившейся лампы. Дыхание сперло, сердце, как и время, вокруг словно замерло, растягивая мгновенья. Где-то под ногами раздался хруст. Клементина сделала первый шаг. Девушка словно забыла, как выражать эмоций. Мысли из головы словно выветрились, руки тряслись в холодном ужасе, а лицо застыло в гримасе страха и отчаянья Девушка оторвала от пола тяжелый ботинок. Лезвие. Обычное, что используют для бритья, но настолько прекрасно заточенное, что вполне могло разрезать кожу. В глазах помутнело. В горле противно защипало из-за подступающей к горлу рвоты. К Клементине словно вернулись обратно все утерянные на пару мгновений чувства. В воздухе витал стойкий, въедливый запах крови, сворачивая желудок и требуя излить все содержимое. Глаза начали слезиться. На девушку внезапно нахлынула волна горьких слез. Горячие капли стекали по щекам и срывались вниз, рассекая воздух и оставляя после себя неровные мокрые дорожки. Клементина внезапно почувствовала маленькой и беззащитной девочкой, что потеряла своего папу в толпе. В этот раз навсегда. Безвыходно, безутешно лились слезы, капая на холодные окровавленные плиты кафеля. Нет никакого рая или ада. Люди не попадают в лучший мир. Они не живут рядом с нами, пока мы их помним. Нет. Девушка не верила во все эти сказки. Человек ушел. Навсегда. Оставив лишь пустое место в сердце и тире между двумя датами. Она уже не в силах стоять. Колени подгибаются, и девушка падает на пол.

Лучше бы, ее глаза этого не видели. Лучше бы, она оставалась дома. Лучше бы, она никогда не встречала Луиса...

Луис. За столь короткий срок, он стал ближе, чем кто-либо для девушки. Клементина любила его, любит, и, кто знает? будет любить. Но ей плохо. Ужасно, омерзительно плохо. И ей некого винить кроме себя и парня. Некого... Эта глупая ссора. Да, девушка хотела общаться с Луисом. Но это не стоило смерти отца. Нет. Мысли вихрем крутятся в голове. Что, если бы она не пригласила Луиса к себе? Что если бы она вернулась домой еще тогда вечером?

Что... что... что...

Охрипшее горло разрывает безмолвный крик. Ей хочется рыдать во весь голос, чтобы стало хоть чуточку легче, но удается лишь тихо шевелить губами, размазывая руками по щекам слезы. Ей хочется бежать. Скорее, как можно скорее сбежать отсюда, лишь бы не видеть мертвенно холодную кожу и багровую запекшуюся кровь, но она сидит на холодном кафеле, не в силах пошевелиться. Ей хочется винить кого-то другого, но девушка, обманывая саму себя, продолжает считать, что в смерти отца виновен Луис. Быстрые шаги. Теплые руки касаются плеча. — Нет, не смотри на это, — парень с дредами подбежал к девушке, прижав к себе, успокаивая. — Это все из-за меня… — Клементина уткнулась в плечо Луиса. — Нет, нет, ты не причем… — парень не мог подобрать слов, — пожалуйста, не плачь, – Луис осторожно дотронулся до волос девушки. — Нет! Ты не понимаешь! — вырвалось у брюнетки, — это все из-за меня, если бы я не пригласила тебя в дом. Если бы я не пошла к тебе. Если бы я в тебя не влюбилась… Он был бы жив. — новый поток слез выбил из легких девушки весь воздух. Она лишь сидела и тихо всхлипывала, пока кристальные капли рассыпались на тысячи маленьких капелек, ударяясь об серый мрачный пол. — Прости, – девушка подняла глаза полные слез на поблекшие радужки отца. — Прости, прости… пожалуйста, — лепетала Клементина шепотом, уткнувшись головой в землю.

***

Девушка сидела на диване в гостиной, уткнувшись в большую толстовку Луиса, приятно отдающей шоколадом и пряностями. Соленые слезы все еще текли по раскрасневшимся щекам, впитываясь в плотную зеленую ткань. Луис повернул Клементину и погладил по голове, успокаивая. Прижавшись лицом к широкой груди парня, она вдыхала его теплый, такой по-домашнему приятный запах. Убаюканная равномерным дыханием и тихим шепотом Луиса, девушка невольно погрузилась в сон. Вязкая тьма мгновенно поглотила её, засосав без остатка. Это больше похоже на легкое забвение, в совокупности с провалом во времени. Этот сон не дарит спокойствие и бодрость. Нет. Он оставляет после своей жидкой черноты лишь гложущую пустоту в районе сердца. Глаза слипаются. Голова словно трещит по швам. Ты медленно осознаешь все заново. Слезы начинают течь с новой силой.

***

— Пап, пап, помоги! – девочка подбегает с маленьким красным шариком к почти наряженной елке, дергая за рукав отца. Тот лишь улыбается, поглаживая её по голове. — Хочешь повесить его сама? – Клем кивает. Отец поднимает её на руки, держа рядом с самой красивой веткой ели. Маленькие детские ручки подрагивают в радостном предвкушении. — Ай! – шарик падает на пол, разбиваясь на несколько мелких осколков. Кристальные слезы скапливаются в уголках глаз малютки. Потирая уколотый об острую еловую иголку палец, девочка грустно смотрит на разбитую игрушку. Еще немного, и она расплачется. — Эй, Клем, почему ты плачешь? Это всего лишь игрушка, – улыбнувшись, мужчина поворачивается к Клементине. — Н-но она разбил-ась, – всхлипывая, проговорила девочка. — А ты помнишь, о чем я тебе говорил? Нет такой проблемы, ко... — ...которую нельзя решить, – закончила Клементина, словно повторяя давно заученную скороговорку. — Верно, – улыбнулся папа.

Ты всегда хотел, чтобы я была счастлива, папа.

***

— Иди домой Луис, со мной все в порядке, — Клем вытерла размазавшиеся по щекам слезы, подавляя всхлипы. — Но, я могу остаться, — настаивал парень. — Нет, — мотала головой брюнетка. Она ценила заботу Луиса, но ей нужно было побыть одной. Эта человеческая слабость... Она мешает жить дальше, не дает расправиться с воспоминаниями, гложет, словно лесной зверь брошенную во тьму кость. Эмоции. Именно они делают человека поистине живым, и именно из-за них он может умереть. Неосторожное слово, легкая злость. В сознаниях каждого все искажается и последствия могут быть непредсказуемы. Крохотный гнев, необдуманная фраза — теперь я плачу от потери. Из тяжких мыслей девушку вытягивает знакомый голос. — Хорошо, но, если что, ты всегда можешь прийти ко мне домой, — Луис очень медленно уходил, оглядываясь назад. Ей плохо. Парень знал это. До дрожи в руках, до хрипа в голосе. Но он вышел на улицу, закрыл дверь и направился к своему дому. Он понимал её чувства, пусть даже ни разу их не испытывал. Какой-то внутренний голос кричал о своем, но Луис понимал, что он ничем не сможет помочь. Абсолютно.

***

      Следователи уехали, полицейские, и работники по стерилизации давно покинули тихую улочку, оставив после себя лишь разгромленный дом, столбы не осевшей пыли и визитку их центра, куда Клементине предстояло пойти через несколько дней. Но было и еще кое-что.

— Простите! – запыхавшаяся девушка выбежала из дома, окликнув человека в деловой форме. — Вы что-то хотели? – мужчина средних лет вопросительно выгнул бровь. — Мой отец... это точно самоубийство? – Клементина со слезами и немой мольбой обратила янтарные глаза к следователю. Несколько секунд длилось молчание. — Наши специалисты не могут вынести точное решение, – уклончиво ответил мужчина. — Но, это достаточно любопытное дело, вот, может, понадоблюсь, – он протянул карточку девушке. — Спасибо, – твердо сказала Клементина, сжав тонкую бумажку в руке. Следователь лишь загадочно улыбнулся, и прыгнул в машину.

Полдня Клементина была в своей комнате и не выходила из нее. Маму увезли на скорой. Дабы не беспокоить, Клем попросили приходить попозже. Что-то размеренно, словно по давно написанному и вылизанному до малейших мелочей сценарию разрушало шаг за шагом ее жизнь. Или, это она сама? Тот самый жизненный стержень, что не давал ей согнутся под тяжестью обстоятельств, теперь доводит девушку до внутренней истерики. Одеяло скинуто вниз, руки безвольно раскиданы на кровати. Глаза закрыты, но она не спит. Нет... Голова повернута левее, зрачки следят за перемещающейся по циферблату стрелку. В голове ни единой мысли. Словно огромный белый фон, перед глазами была её комната, но одновременно не было ничего. Словно зацикленная на другой реальности, она отвязала тело от души и мыслей. Резко зажигается экран мобильника. Один за другим сыплются сигналы уведомлений.

Сообщение от: Вайолет.

Клем! Я только что узнала, ты как?!

      Желания отвечать не было совершенно. Отключив звук, Клементина кидает телефон на тумбочку и падает лицом в подушку.

***

Легкое забвение, подаренное ночью, уходит. Голова раскалывается на части, все тело ломит. Девушка берет мобильник и включает звук. Шквал звуковых сигналов больно резанул по ушам.

Сообщение от: Вайолет.

КЛЕМ?! ТЫ ПОЧЕМУ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?!

Сообщение от: Марлон.

Соболезную…

Сообщение от: Броди.

Тебе надо прийти, помочь?

Сообщение от: Митч.

Ты как, жива?

Сообщение от: Вайолет.

КЛЕМЕНТИНА, ТВОЮ МАТЬ!

Сообщение от: Руби.

Жалко, что так все вышло…

      Ее телефон буквально разрывался от сообщений. Что еще больше вгоняло девушку в депрессию.

Сообщение от: Луис.

Клем, прости...

Дальше читать она не стала.       Руки затряслись, в горле появился ком. Противно защипали глаза, знаменуя о скором появлении слез. Ноги сами собой несут Клементину к окну. В доме напротив появляется фигурка Луиса, махающая девушке телефоном. Ногти впиваются в жесткий белоснежный подоконник. Одним рывком Клем задергивает жалюзи. Сердце готово разорваться на части. Девушка падает на кровать. Глаза слипаются, мобильник гудит от приходящих уведомлений. Клементина удаляет страницы в социальных сетях и проваливается в беспокойный сон.

***

      Девушка просыпается глубокой ночью от голода. В животе противно урчит, на голове настоящая свалка. Нехотя Клементина поднимается с кровати. Сегодня еще нужно в больницу к маме...       С горем найденная в холодильнике еда не удостаивается быть подогретой. Довольствуясь холодными продуктами, Клем пробирается сквозь горы вещей, что оставили после себя полицейские, отмечая про себя что неплохо было бы убрать этот хлам. Еда съедена, тряпки и швабры валяются по всему дому. Пытаясь хоть как-то себя занять от тяжких мыслей, девушка протирает все вещи в давно убранной комнате по третьему а возможно, даже по четвертому кругу. Хлопает окно, в затхлый воздух комнат начинает проскальзывать легкая морозная свежесть. Клементина встает у окна, вдыхая чарующий запах. Легкая дымка над облаками, посеревшее утреннее небо с мрачными темными тучами, практически не позволяющими солнечному свету коснуться истосковавшейся по теплу прохладной земле. Легкий морозец покрывает тонкие ветки. Маленькие хрупкие снежинки бьются о холодный твердый асфальт, разбиваясь, словно стекло. Спутанные волосы колышет пробирающий до костей ветер. Девушка прикрывает створку, и садиться на диван, мгновенно погружаясь в сон.