Физика против волшебства

— Это произошло исключительно из-за пренебрежения вами вашими профессиональными обязанностями, — недовольно бурчал Шелдон, сидя на койке в больничном крыле. — Я приходил к вам трижды неделю, как можно было сразу не распознать Визарию? — Это чрезвычайно редкая волшебная болезнь, мистер Купер, — оправдывалась мадам Помфри. — К тому же, она встречается только в Венгрии. Ума не приложу, как вы умудрились ей заразиться. Говорите, видите ангела и черта на своих плечах? — Они мешают мне сосредоточиться на работе, — капризно захныкал ученый. — Пропишите мне лекарства и составьте курс лечения! — Моя коллега из Святого Мунго сейчас прибудет с лекарством, можете не волноваться. А теперь подождите здесь, мне надо навестить ваших друзей, — произнесла она и оставила физика в окружении больничных перегородок. Шелдон с удивлением осознал, что беспокоится за друзей. Вероятнее всего, эта сентиментальность вызвана легким шоковым состоянием после битвы. Стивена, как он помнил, увезли в больничное крыло в бессознательном состоянии. Рассела с драконом он вообще не видел, а Салли не произнесла ни слова с тех пор, как робот опустился на дно озера. Больше всего повезло Марку, которому досталась роль парламентера в разговоре с Дамблдором. Он сейчас сидел в теплом и уютном кресле и отчитывался перед директором обо всем, что произошло. Гриффиндорец вернулся из сражения с роботом, даже не поцарапавшись. Одна из перегородок неуклюже и с громким скрипом отъехала в сторону. В образовавшемся проеме показался огромный нос с горбинкой, большие растерянные глаза и растрепанные рыжие волосы. Гений узнал это лицо в ту же секунду. Его гениальная память услужливо подкинула ему воспоминание о его прогулке по Косой аллее. Именно эта женщина тогда сбила его с ног, из-за чего у него еще неделю саднил копчик. Именно эта женщина тогда чихнула на него, из-за чего он еще месяц ошивался в больничном крыле, в который раз прося мадам Помфри наложить на него диагностическое заклинание. Наверное, нет смысла говорить, что именно эта женщина находилась на двадцать четвертом месте в его списке злейших врагов, который был написан гномьими чернилами на листе пергамента и надежно спрятан под кроватью. — Визария? — осведомилась женщина рассеянно, глядя куда-то вбок, и ученый презрительно хмыкнул. Ее голос был высоким, визгливым и нехорошо действовал на нежные шелдоновские барабанные перепонки. Она покопалась в складках мантии и, выудив оттуда большие квадратные очки, нацепила их на нос. — О, вот вы где! Вы пациент с Визарией? — А вы та самая женщина, что заразила меня бациллами в Косом переулке в начале года, — буркнул ученый, скрестив руки на груди. Женщина не обратила на его слова никакого внимания, достала откуда-то пузатый пузырек с мутноватой белой жидкостью и поднесла к глазу. — Опишите симптомы, — произнесла она, осторожно крутя пузырек в пальцах и не спуская с жидкости внимательного взгляда. — Видите чертей? Драконов? Пришельцев? — Черт и ангел на левом и правом плече соответственно, — Шелдон решил говорить начистоту, все-таки перед ним был врач, пусть и с сомнительной квалификацией. — О, это пустяки, — фыркнула женщина и наконец-то перевела взгляд на пациента. — Оу, — она наклонилась поближе и присмотрелась, — Я вас где-то видела, нет? — Стоило бы запомнить человека, которому вы чуть не сломали копчик, — гений отодвинулся настолько, насколько это было возможно. — Тридцать первое июля, Косой переулок, вы налетели на меня со своей метлой, обрызгали меня выделениями из своей слизистой и даже толком не извинились, — пояснил он, когда увидел, что ведьма до сих пор растерянно моргает в его сторону. — Оу, — снова произнесла женщина после минутной паузы. Ее голос стал тише и заметно приятнее. — Тогда все ясно. А вы случайно не видели в своих галлюцинациях такого высокого молодого человека с красной бабочкой на шее? — Не видел и видеть не желаю, — отрезал Шелдон и вдруг его пронзила мысль. — Подождите-ка… Визария передается воздушно-капельным путем? Ведьма подпрыгнула от такого вопроса и чуть не снесла одну из перегородок. — С чего в-вы взяли? Нет, ничего подобного нет, и я в-вас не заражала, и в-вообще, я врач, мне лучше знать! — ее правый глаз истерично задергался, а руки задрожали. Вместе с ними задрожала и зашипела жидкость в пузырьке, ведьма поспешила поставить его на тумбочку. Ученый подозрительно сощурил глаза. Что-то в ее тоне намекало на то, что она говорит неправду, но он никак не мог понять, что. Если бы он только разбирался в человеческих эмоциях! — Вы собираетесь меня лечить? — нашелся мальчик. — Да-да, — ведьма перестала дрожать и указала на пузырек на тумбочке кивком головы. — Это лекарство. Выпейте два глотка, на каждом глотке представляйте, как ваши галлюцинации растворяются в воздухе навсегда, — на последнем слове она застыла с задумчивым выражением лица, широко раскрыв глаза и глядя в одну точку. Ученый тактично кашлянул, ведьма встрепенулась и продолжила. — Ой, но сначала нужно, чтобы они появились. — И как я, по-вашему, должен их вызвать? — ученый недоуменно поднял одну бровь — прием, позаимствованный у Снейпа. Это выглядело одновременно и круто и умно, поэтому Шелдон долго тренировался перед зеркалом, чтобы отточить мастерство поднимания брови до идеала. Сейчас, наконец, представился момент использовать умение на практике. — Мэттью появлялся тогда, когда мне было одиноко, — ляпнула женщина и тут же спохватилась, — то есть, наш отдел выяснил, что галлюцинации появляются, когда человек испытывает сильные эмоции разного рода. Вам нужно вспомнить, что испытывали вы, когда появлялись ваши галлюцинации, и попробовать воссоздать это переживание. Шелдон задумался. Задача была несложной. Когда появлялись мини-Шелдоны, гений обычно стоял перед моральной диллемой. Но сейчас никакой моральной диллемы не было, следовательно, надо как-нибудь ее создать. — Я, кстати, Миравильда, — внезапно представилась ведьма, чем сильно отвлекла ученого от блуждания по чертогам разума. — Миравильда Соломон. — Типичное непонятное волшебное имя, — протянул мальчик, закрыл глаза и постарался снова погрузиться в создание моральной диллемы. Хотелось поскорее избавиться от болезни и побежать к Дамблдору, чтобы объяснить ситуацию. Марк, хоть и был умен, не внушал достаточного доверия. Он мог наговорить про гения всякого, пока тот сидит в больничном крыле с ненормальной ведьмой. — Мэттью был моей лучшей галлюцинацией за все время, — снова донесся надоедливый голос, на этот раз совсем близко к голове. Мальчик распахнул глаза и с неприязнью обнаружил, что Миравильда уселась на один из стульев у изголовья кровати, наклонилась слишком близко и теперь по-щенячьи печально смотрела на него из-под очков. — Н-нет, не подумай, что я хочу снова заразиться, чтобы увидеть его, — отпрянула она. Шелдон и не думал. Шелдону было совершенно плевать на полоумную ведьму. Ученому лишь хотелось побыстрее от нее избавиться. В голове созрел моментальный план жестокого и коварного убийства — нахалку можно было придушить подушкой. А труп попытаться превратить в иголку. Они не так давно превращали спички в иголки на трансфигурации, интересно, получится ли то же самое сделать с телом? Человеческое тело чем-то напоминает большую спичку. Даже если в итоге получится гигантская иголка, можно будет спрятать ее под кроватью, а когда выдастся подходящий случай — выбросить в школьное озеро. — Откуда тебе в голову вообще приходят такие ужасные мысли? — послышалось с правого плеча. — Самые разумные мысли за последнее время, — почти одновременно с этим послышалось с левого. Мальчик не стал дослушивать их перепалку и оперативно схватил с полки пузырек с зельем. Ровно два быстрых глотка и ангел с чертиком с неприятным шипением растворились в воздухе. *** Шелдон аккуратно постучал три раза и громко сказал: «Профессор Дамблдор!». Не услышав ответа, повторил эту процедуру еще два раза. Дверь открылась, и над ученым навис сам министр магии, причем вид у него был далеко не радостный. — Тот самый мистер Купер, я полагаю? — пробурчал он, пропуская мальчика внутрь. Обычно теплый свет в кабинете Дамблдора сейчас казался тусклым и мрачным. Сам директор сидел в кресле за столом, опустив голову на руки. Рядом с ним стоял высокий рыжий четверокурсник и уже знакомая мальчику девушка с каштановыми волосами из библиотеки. В соседнем кресле сидел Марк. Все молчали, только огонь в камине враждебно потрескивал. — Мистер Купер, мой мальчик, проходите, — произнес директор устало. — Нам с вами нужно кое-что обсудить. Гений нервно вздохнул. Он почувствовал, что серьезно во что-то влип. Что с ним будет? Его накажут? Запретят заходить в волшебную комнату? Заставят весь второй курс без магии убираться в коридорах школы? Или, о нет! Нет-нет-нет! Они не заберут у него коллекцию скобов с волшебных палочек однокурсников (Шелдон проводил исследования, каким именно образом магия зарождается в волшебной палочке, для этого пришлось соскрести немного дерева с чужих палочек). Что обычно делают люди в таких случаях? Просят прощения? Да, ему определенно нужно извиниться. Обычно он не делал подобного, но обычно он и не разрушал Хогвартс. Мама всегда говорила ему: «Если ты сломал что-то чужое, Шелли, извинись перед человеком, а не обвиняй его в том, что его вещи недостаточно крепкие». Особые случаи требуют особого отношения, поэтому нужно было просто собрать всю волю в кулак и попросить прощения. Физик сделал четыре быстрых и смелых шага к директорскому столу, набрал в легкие побольше воздуха и выпалил: — Это все Стивен виноват! Он провоцировал меня на протяжении всего года! Робот был создан исключительно для самозащиты! — Шелдон, мальчик мой, успокойся. Ваш друг уже все мне рассказал, — он кинул многозначительный взгляд на Марка. — У нас нет на это времени, Альбус! — на повышенных тонах встрял министр магии. — Ученик погиб! Детей весь год обучал пожиратель смерти! Просто сделайте что надо. — Да, конечно, Корнелиус, — Дамблдор вздохнул, нахмурился и выдержал секундную паузу, вероятно, собираясь с мыслями. — Мистер Купер, мы внимательно обдумали вашу ситуацию и с прискорбием вынуждены сообщить вам, что вы исключаетесь из школы чародейства и волшебства Хогвартс. Мы попросим вас отдать нам вашу палочку и подписать договор о неразглашении информации о волшебниках магглам. В ученого словно ударила молния. Он аж покачнулся от шока, но на ногах устоял. Что?! Исключается? Что значит исключается? Это было настолько несправедливо, что у мальчика задергался правый глаз от негодования. Все его действия на протяжении года обуславливались исключительно самозащитой! Он подаст в суд! Почему его исключают? Робот взбунтовался сам, Шелдон этого совершенно не планировал! Это был несчастный случай! Надо им доказать! Не успел он ничего предпринять, как в директорский кабинет без стука вошел потрепанный гриффиндорец в круглых очках и со шрамом на лбу. Шелдон знал этого человека. Чего уж там, его знал весь магический мир. Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. И, по правде говоря, физик очень недолюбливал этого «мальчика». — Профессор Дамблдор, что произошло? Весь Хогвартс в руинах, — Поттер был растерян и подавлен. — Кто это сделал? — Он! — резко возопил гений, указывая пальцем на Поттера. Все вздрогнули. Для Шелдона это был единственный шанс уговорить директора, и он не хотел его терять. — Он грубо нарушал школьные правила каждый год, однако его вы до сих пор не исключили! Я требую магического адвоката, — добавил он, видя, что министр магии был, кажется, слегка рассержен. — Эй, я вспомнил его, — подал голос долговязый рыжий четверокурсник. — Это не он на уроке полетов довел свою метлу до того, что она улетела и самоубилась о Гремучую Иву? — Я, — гордо задрал нос Шелдон, понимая, однако, что здесь, по сути, нечем гордиться. — Кру-у-уто, — восхищенно протянул гриффиндорец. Шелдону он сразу понравился. — Мистер Поттер, надеюсь, с вами все в порядке? — осведомился Фадж. — Весь магический мир скорбит о потере Седрика Диггори. — Да, я в порядке, — недовольно ответил мальчик в очках. — Но у нас проблемы. Волан-де-Морт жив. Я видел! — Обсудим это чуть позже, мистер Поттер, — стушевался Корнелиус. — Мистер Чендлер сообщил нам, что в происшествии был замешан дракон, — продолжил министр, обращаясь к Альбусу. — Сообщите мне, если найдете его в окрестностях школы. Наши отряды прочешут близлежащие поселения магглов. Едва упомянули магглов, физику в голову пришла гениальная мысль. — Мы не можем обсудить это позже! Пока мы стоим здесь, приспешники Волан-де-Морта убивают невинных людей! — старшекурсник со шрамом был очень недоволен. — Гарри, пожалуйста, мы выведем детей и обсудим это наедине, — пытался успокоить его Дамблдор. Однако и он был мрачен. — То есть как Волан-де-морт жив? — опешил рыжий старшекурсник. — Не сейчас, Рон, — попыталась угомонить его девочка — старшекурсница. В кабинете стало шумно. Пришло время привести план в исполнение. Гений достал палочку и вывел в воздухе давно знакомые ему символы. — Я вывел формулу, описывающую магию с помощью физики! — воскликнул он, указывая на свое творение. — Если вы меня исключите, я сообщу формулу всему миру, и тогда граница между магглами и магами сотрется! — Все резко замолчали и недоуменно перевели взгляд на Шелдона. Тот ликовал. Эта угроза обязана сработать. Министр и директор переглянулись. Лицо Фаджа выражало какую-то агрессивную уверенность. Дамблдор нахмурился еще больше, перевел взгляд на физика. Глаза из-под очков-полумесяцев глядели как-то печально и обреченно. — Хорошо, мистер Купер, мы пересмотрим ваше дело. Пожалуйста, можете встретиться со своими друзьями. — Вы не будете меня исключать? — уточнил Шелдон с подозрением. — Не буду, — устало кивнул директор. — Идите. Всем ученикам пора домой. Шелдон, задрав нос, победно оглядел всех присутствующих, и они с Марком покинули кабинет директора. Гений закрыл за собой дверь максимально громко и пафосно. И не услышал диалог, который произошел за дверью сразу после этого. — Вы ведь ему солгали, Альбус? — Мне пришлось. Пусть радуется последним дням в волшебном мире. — В его случае придется применить особое наказание. — Я понимаю, Корнелиус. *** — И в итоге тебя не исключили? — радовался Рассел, вертя в руках драконий зуб сантиметров пятнадцать длиной. — Как видите, — Шелдон сидел, подбоченясь, всем своим видом показывая гордость за самого себя, такого умного и хорошенького. Салли молча смотрела в окно поезда. Там с большой скоростью проносились деревья, птицы, тропинки. Вдалеке виднелось озеро. Солнце стояло высоко над лесом. На столе у окна в позолоченной клетке мирно дремал пушистик. Поезд равномерно покачивался. Салли молчала. Дверь в купе отворилась, зашли Марк и Стивен. — Слышал, тебе удалось выйти из этой передряги целехоньким, умник, — Стивен ловко щелкнул гения по носу и важно уселся на сидение напротив. После битвы у него на руке остался шрам, от которого он не хотел избавляться. Все остальное целители из Святого Мунго исцелили невероятно быстро и качественно. Шелдон недовольно потер нос и перевел взгляд на Марка. Тот выглядел хмурым. После кабинета директора он, ни слова не говоря, ушел в больничное крыло, так что поговорить с ним не представлялось возможности. До этого момента. — Что же такого ты наговорил про меня Дамблдору, что он захотел меня исключить? — надменно спросил его Шелдон. Марк посмотрел на него прямо и открыто. — Я старался выставить тебя в самом лучшем свете, насколько это было возможно, — ответил он после секундной паузы. — Фадж настаивал на твоем исключении. Директору было не до тебя. — Вижу, что у тебя ничего не получилось, — фыркнул физик. — Я справился лучше тебя, причем гораздо быстрее. — И наорал на попутно на Фаджа, грозясь раскрыть магглам тайну магов, — прыснул Стивен, доставая из кармана коробку с шоколадной лягушкой. — Дебилы. Что ты, что Фадж. — Я-то почему? — взвизгнул Шелдон возмущенно. — А что, непонятно? — Стивен ехидно посмотрел на него и открыл коробку. Лягушка собралась было выпрыгнуть, но мальчик ловко схватил ее пальцами за извивающееся шоколадное тельце и поднес ко рту. — Из-за кого нам пришлось сражаться с роботом, а, выпендрежник? — он жадно впился зубами в шоколадную тушку и одним укусом откусил ей голову. Одна из лапок все еще дергалась. Рассел смотрел на это с примесью ужаса и восхищения в глазах. Салли молчала. — Из-за тебя, — совершенно серьезно ответил юный гений. — Не переводи стрелки, — возмутился Росс, — Ты действовал мне на нервы на протяжении всего года. Я только начал более менее переносить твое присутствие, как ты опять начинаешь нести свою самовлюбленную хрень, — он раскрыл рот пошире и запихнул туда всю оставшуюся лягушку целиком. — Не важно, кто виноват, — остановил назревающую ссору Рассел. — Важно, что мы со всем справились, и теперь все будет хорошо. Мы все вместе. Альфреда, правда, пришлось отправить на юг, в драконий заповедник, но они обещали, что мне можно будет его навещать, — он тоскливо посмотрел на драконий клык, который держал в руках. — Я не думаю, что все так просто, — с сомнением произнес Марк. — Шелдона заставят ответить за то, что он сделал. Всех заставят. За все приходится нести ответственность. — Но это будет только в следующем году, — радостно отозвался Рассел. — А пока отдохнем друг от друга, — Стивен удовлетворенно потянулся. — Наконец-то я отдохну от этого нытика. — А я этим летом собираюсь популяризовать свое исследование про магию, — мечтательно произнес Шелдон. — Расскажу магглам, как многого они не знали. Разумеется, исследования еще не точные, но формула абсолютно верна. — Но ты же обещал не рассказывать ничего магглам, — удивленно протянул О’Дейли. — Я обещал рассказать все магглам в случае, если меня исключат. Я не говорил, что не буду им ничего рассказывать, если меня не исключат, — произнес гений, явно довольный собственной логической махинацией. Стивен расхохотался. Марк недовольно покачал головой. Пушистик мирно посапывал в клетке. Солнце медленно оседало за горизонт. Салли молчала. *** — Пока, полудурок! Увидимся в следующем году! — Стивен в шутку ткнул его кулаком в плечо и скрылся за кирпичной стеной. Марк попрощался сухо и строго, как и обычно, и поспешил за другом. Салли подошла к гению и молча протянула записку. Она не сказала ни слова с тех пор, как они победили робота. И Шелдона это вполне устраивало. Она кивнула ему, улыбнулась и ушла в кирпичный проем. Физик развернул записку. На ней красивыми круглыми буквами с мелкими завитушками было написано: «Удачи! Увидимся в следующем году!» Рассел сердечно обнял Шелдона. Как ни странно, это объятие было даже терпимым. — Вот, возьми, — он протянул физику свой драгоценный драконий клык. — Я думал, он представляет для тебя моральную ценность, — удивленно произнес гений, принимая подарок. — Мои друзья для меня важнее, — весело сказал О’Дейли. — Это тебе на память. — Тогда ты возьми пушистика, — нашелся Купер и протянул ему клетку. — Ого, спасибо! Я буду о нем заботиться! Мне пора, — он улыбнулся и поспешил к выходу, — Пока! Не забывай обо мне! Шелдон мысленно фыркнул. У него была феноменальная память. Он ничего не забывал. Физик развернулся, чтобы взять чемодан, и уткнулся лицом в высокого мрачного волшебника в черной мантии. Тот строго посмотрел на него сверху вниз. Не успел Шелдон возмутиться, как волшебник вырвал у него из рук драконий клык. Кто-то слева полез к мальчику в карман и ловко выхватил волшебную палочку. Послышался треск. Оранжевая вспышка. Темнота.