Сердце камня

Второе убийство, аналогичное первому, произошло в лесу. Брата и сестру изнасиловали, облили кислотой и обезглавили. Трупы — жуткое зрелище. Маринина чуть не вывернуло. Алёна и Влад Журавлёвы были сиротами, проживали с бабкой и дедом в деревне Сумраки. Ей было шестнадцать, ему пятнадцать. Простые, но хорошие ребята. По крайней мере, никто из друзей или соседей не мог припомнить что-то плохое о Журавлёвых. Тамара Борисовна поставила на стол пирог с малиной, китайский чай в старом заварнике, чайник с кипятком и чашки. Тяжело вздохнув, села за стол. Это была опрятная старушка в пёстрым платке. Загорелая, морщинистая, дородная — обыкновенная деревенская женщина, грубые руки которой привыкли к физическому труду. Маринин ещё вчера говорил с Градовым, а уже на следующее утро приехал в подмосковную деревню для дополнительной беседы с родственниками и близкими убитых. Рапорты рапортами, но и собственное впечатление никогда не теряло своей актуальности. — Проклятие лежит на нашем роде. Почти все плохо кончили, — качая головой, испуганно произнесла Тамара Борисовна, — мою мать расстреляли большевики, отец пропал при невыясненных, дочь моя с мужем были убиты и ограблены, а теперь вот и внук с внучкой… — Я соболезную вашей утрате. Мне уже передали материалы дела. Из них выходит, что у Алёны и Влада не было неприятелей… — Не было. У нас тут дети дружные. Влад всегда мог за себя постоять. Не робкого десятка. Алёна — тихая девочка была, но если надо, то кулаком могла так дать, что мало не покажется. В общем, никто не задирал их. — Они хорошо учились в школе, — взяв в руку чайную ложку, Игорь принялся задумчиво её покручивать. — У Влада иногда бывали тройки. Редко, — старушка утёрла глаза пёстрым носовым платком, — какие ироды могли так детишек изувечить? Это нелюди… Горе нам, горе… Дверь отворилась. В дом вошёл крупный старик с густой седой бородой. Смотрел он недружелюбно, исподлобья. Белые брови оттеняли холодный серый взгляд. Стоило Маринину предъявить удостоверение, как Олег Петрович немного расслабился. — Ишь, чего выходит-то… Изнасиловали их. Значит, извращенец это был, — тихо произнёс он, сбрасывая дрова на пол у печи. — Неужто из местных кто? — выпалила Тамара Борисовна и сама испугалась своих слов, закрыв рот ладонью. — Вы в школе ищите. Нынче школы такие шакальные. Все беды оттуда, — нехотя взглянув на следователя, глухо добавил Олег Петрович. — Вы знаете что-то, что может помочь следствию? — внимательно наблюдая за стариком, спросил Маринин. — Ежели бы знал — сам бы паскуду топором зарубил, — скрипнул зубами Олег, — раз беседы беседую, стало быть, не знаю ничего. Но я слыхал по радио, какие школы нынче. Тьфу! — Я могу увидеть комнату ваших внуков? — переведя взгляд на Тамару, поинтересовался Игорь и закашлялся в кулак, отворачиваясь. — Да, прошу вас, — вскочив, старушка бросилась вглубь дома. Под тяжёлым взглядом Олега Петровича Маринин прошёл в большую тёмную комнату. Две кровати, стол, книжный шкаф, стул — вот и вся мебель. Игорь просмотрел книги и тетради, лежащие на столе. Обыск ещё в прошлый раз не дал результатов, сейчас тоже найти что-либо было невозможно, но Маринин всё равно рассматривал вещи и книги. Спустя двадцать минут он вышел на улицу. Было холодно. Небо заволокли чернильные тучи, обещая снег. Уши Маринина мгновенно сделались красными. Спрятав руки в карманы чёрной косухи, он двинулся в сторону местной школы, единственной в деревне. Это было нежно-бирюзовое двухэтажное здание, выстроенное не позже революционных лет. На небольшом стадионе, слева прилегающим к школе, несколько подростков гоняли мяч, громко перекрикиваясь. Маринин поднялся на широкое бетонное крыльцо и вошёл внутрь школы. Окна у здания были широкие, большие, потому и света было много. Это слегка оттеняло печаль, которая всегда давала о себе знать, стоило Игорю увидеть чересчур изувеченные трупы. Видимо, шёл урок, потому как в коридорах было тихо. За столом возле гардероба дремала старушка-вахтёр, сжимая в руках книгу в старом красном переплёте. Маринин поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Вправо и влево вели коридоры, усеянные дверями в классы, как и на первом этаже. Возле одного окна висела большая доска, на которой было написано расписание уроков, а также номера кабинетов директора, завуча, медицинской сестры. Игорь остановился и изучил текст. Оказалось, директор школы Щепкин Борис Сергеевич, восседал в кабинете номер двадцать. Туда и направился Маринин. Показав в приёмной удостоверение ещё молодой женщине-секретарю, он был проведён в кабинет Щепкина. Тот встал и пожал руку, приветливо улыбнувшись. Жестом предложил следователю присесть. Борис Сергеевич был с виду добродушным мужчиной сорока с лишним лет. Он имел крупноватое, но спортивное телосложение, простое лицо с прямым, большим носом и внимательными зелёными глазами. Он носил короткие светло-русые волосы. В целом, вольно или невольно, этот человек создавал приятное впечатление. Такие люди, как он, словно всегда открыты к диалогу и стоят на страже добра. — Дело действительно ужасное, — перестав улыбаться, заговорил Щепкин, опускаясь в своё кресло, — в нашей провинции такие вещи случаются раз в столетие. — Занятия не отменены? — обводя взглядом просторный кабинет, увешанный грамотами и дипломами, спросил следователь. — Нет, руководство решило ужесточить работу милиции. Занятия не отменяли. — Я не видел ни одного милиционера, пока шёл сюда, — скупо улыбнулся Маринин и тут же закашлялся в кулак, — извините, приболел… — Может, чайку? — Нет, спасибо. Расскажите мне немного о Журавлёвых. Как они учились, с кем враждовали, кому могли помешать, — и без того обычно сахаристо-маслянистый голос Маринина с нотками горькой хрипотцы, сделался почти сипло-хриплым. — Ребята учились хорошо. Я не представляю, кому они могли помешать. Владислав и Алёна не были в числе тех, с кем возникали проблемы. Вы уже в курсе, что они любили ночёвки в лесу? Делали фотографии живой природы, вели дневники наблюдений. Это была их страсть. — Да, я ознакомлен с материалами дела. Значит, в лесу они оказались с ночёвкой, несмотря на плохую осеннюю погоду… — Именно. Насколько я знаю, они прошлой зимой ездили в Сибирь. А градус там ещё ниже нашего, — Борис Сергеевич задумчиво провёл пальцами по чёрному галстуку. Если верить материалам дела (а не верить им причин нет), Журавлёвы покинули дом около девяти часов вечера. Углубившись в лес на пару километров от деревни, разбили палатку и разожгли костёр. Брат и сестра действительно вели дневник наблюдений, питая страсть к живой природе. Маринин видел этот дневник. Последняя запись была сделана примерно за час до смерти. — В вашей деревне происходили какие-нибудь нехорошие события за последние годы? Хоть какие. — Дайте подумать, — Борис Сергеевич ударил себя пальцем по губам, явно что-то припоминая, — Балабанов украл несколько бутылей самогона у Стешкина и сжёг его сарай. Это было около пяти лет назад. Больше ничего. Говорю вам, тихое у нас место… — Будет просьба. Если что-то вспомните или увидите — звоните, — Игорь положил на стол директора визитку. — Хорошо. Буду рад помочь, — кивнув, серьёзно ответил директор и взял карточку.

***

Когда Маринин приехал домой, начался снегопад. Белые снежинки падали на тёмный асфальт и тут же таяли. На дорогах образовывались пробки. А если долго глядеть из окна с высокого этажа, то может показаться, что Москвы больше нет, её словно окончательно замело. Снегопад всегда успокаивал Игоря. Потому настроение его улучшилось. Приняв таблетку аспирина от явно поднимающейся температуры, следователь выпустил Чаппи на улицу (в последнее время он полюбил гулять самостоятельно и никогда не убегал со двора). Потирая красные холодные уши, Маринин уселся за рабочий стол, где лежали материалы сразу по двум делам. Поскольку его согласие ввязаться в авантюру по поиску серийного убийцы, было вызвано только личной просьбой Градова, у Игоря были отчасти развязаны руки: он мог забрать материалы домой и спокойно читать, думать… Денникова Лариса, Журавлёв Владислав и Журавлёва Алёна были изнасилованы, избиты, облиты кислотой и обезглавлены. Все трое были в уме и отчётливо осознавали ужас, который с ними происходит. Конечно, они кричали, но никто не пришёл на помощь. Действительно ли никого не было в лесу, включая случайную подвыпившую компанию гуляк или лесника? Маринин снова и снова перечитывал материалы дела. И ему упорно начинало казаться, что несмотря на то, что убийства совершил один и тот же человек, жертвы его были случайны. А это было плохо. Когда есть некая логика и связь, тогда проще выйти на след. Что же теперь? В любой момент может произойти новое чудовищное убийство из этой серии. Возможно, сексуально озабоченный убийца изголодался за этот год и потому будет действовать быстро и хаотично. Маринин пододвинул к себе материалы второго дела. Вернее, первого. В заброшенной усадьбе на окраине столицы была найдена повешенная девушка двадцати шести лет. Это могло бы показаться простым суицидом, если бы аналогичное не произошло спустя десять дней, а затем спустя ещё три. Заброшенные здания менялись, количество суицидников росло. Близкие умерших уверяли, что у них всё было хорошо и прекрасно, причин для самоубийства не было. Жертвы никогда не были знакомы между собой. Но их всех связывало одно — заброшенные здания. На данный момент единственной зацепкой по этому делу была квартира Мазаевых. После того, как Кристина Мазаева покончила с собой, её отец скоропостижно скончался от сердечного приступа. Допросить его не успели. Маринин выдвинул первый ящик стола и взял в руки связку ключей. Нужно было наведаться туда. Аппетита из-за простуды у Игоря не было, но он решил поесть, потому как вечер обещал быть длинным. Погасив настольную лампу, в призрачном свете снегопада за окном, следователь прошёл на кухню.