Сердце камня

Разогрев вчерашний суп из тушёнки, Маринин съел его вместе с хлебом. Сразу захотелось спать, потому пришлось варить кофе. После двух чашек стало полегче. К тому времени вернулся Чаппи, разбрызгивая в стороны растаявший снег. Игорь помыл животному лапы, насыпал корма в миску, и со спокойной совестью поехал на квартиру Кристины Мазаевой. Завтра туда приедет единственная наследница: сестра покойного Альберта Альфредовича, а пока путь был свободен. Из-за снегопада Маринин добрался в пункт назначения через полтора часа. Мазаевы жили на десятом этаже относительно нового дома. На данный момент их семья была единственной семьёй суицидников, которую не допросили. Игорь проник в просторную, хорошо обставленную квартиру. Везде красовались искусственные цветы в вазах, было много сувениров. Маринин прошёл в гостиную, убирая связку ключей в карман куртки. Покашливая, открыл дверцы широкого комода, на котором стоял телевизор. Полки были забиты фотоальбомами. После следователь изучил каждый ящичек комнаты, каждую полку. Ничего удивительного или странного. Рассматривать приходилось внимательно, включая свет, поскольку в квартире из-за снегопада стоял полумрак. Маринин уже находился в последней, третьей комнате, которая явно принадлежала Кристине, как вдруг кто-то позвонил в дверь. Следователь тихонько проскользнул к двери и посмотрел в глазок. В подъезде стояла девушка лет двадцати в белой вязаной шапке, голубых джинсах и толстой серой куртке. Игорь открыл. — Ой, извините, — в глазах девушки мелькнул страх, — мне бы… Альберта Альфредовича… — Его нет. А вы по какому вопросу? — Я принесла ему книги, которые брала. Не могли бы вы ему передать? — расстегнув молнию на большой серой кожаной сумке, она стала доставать книги. — Не смогу передать, поскольку товарищ Мазаев умер. Прошу вас, пройдите, я из прокуратуры, — кашлянув, Маринин показал удостоверение. Девушка замерла и подняла голову лишь спустя несколько мгновений. Убрав книги обратно в сумку, она медленно вошла в квартиру. Казалось, её била мелкая дрожь. Маринин провёл девицу в гостиную и сел на стул возле окна. Гостья стащила с головы шапку. Её русые волосы, убранные в хвост, немного встали дыбом. — Как вас зовут? — помолчав, спросил Маринин. — Света Росткова. Я училась у Альберта Альфредовича… — сминая в пальцах шапку, произнесла девушка несколько рассеянно, — от чего он умер? — Его дочь покончила с собой. Его сердце не выдержало потрясения. — Не знала. Жаль… — Так какие занятия он вёл, говорите? — Курсы психологические. — Сколько человек было в группе? — Десять. — Светлана, посмотрите, вы знали кого-нибудь из этих людей? Возможно, видели? — Игорь поднялся и протянул Ростковой фотографии всех трёх самоубийц. — Нет, впервые вижу, — рассматривая фото, отозвалась Света. — Откуда вы узнали адрес Мазаева? — Я нашла его в телефонной книге, — медлительно отозвалась Росткова и протянула фотографии следователю. — Вы здесь когда-нибудь раньше бывали? — Нет, ни разу. Маринин взял фото и спрятал их во внутренний карман куртки. — Я могу позвонить отсюда? — Звоните. Светлана встала и прошла в коридор. Тут же послышался звук крутящегося диска. Игорь дождался конца разговора, который был слишком коротким: — Привет. Да, всё в порядке. Ты уже обедала сегодня? Я приеду. Пока. После чего Игорь попрощался со Светланой и закрыл за ней дверь. Вернувшись в комнату Кристины, он принялся изучать каждый предмет, находящийся там. Единственной интересной вещью оказалась записная книжка, где были записаны номера телефонов её знакомых. Забрав её, следователь вышел в подъезд, и позвонил в дверь напротив. Ему открыли быстро. На пороге стоял плотный мужчина лет пятидесяти с «интеллигентной» бородой, в тёплом сером махровом халате, надетом на домашние штаны. — Следователь Маринин, — представился Игорь, показывая удостоверение, — вы хорошо знаете своих соседей Мазаевых? — О, проходите, — мужчина отошёл в сторону, пропуская служителя закона в своё жилище, — знаю, но не сказал бы, что хорошо. У нас как-то не принято в доме панибратство. Извините, не представился… Иван Ларский. Квартира Ларского ничем не уступала жилищу Мазаевых, а в чём-то даже была краше, богаче и современней. Из одной комнаты показалось заспанное лицо девочки лет пятнадцати. Щуря тёмные глаза, дочь Ивана проследила за тем, как следователь с отцом проходят в гостиную. — Итальянский чай? Или кофе, быть может? — жестом приглашая гостя присесть в кресло, спросил Ларский. — Нет, благодарю. Расскажите мне о Мазаевых. Всё, что знаете или считаете, что может пригодиться следствию, — Маринин опустился в кожаное кресло. — Он был отцом-одиночкой. Раньше ходила к нему какая-то дама, а потом перестала. Что до самоубийства — сейчас молодёжь очень нервная. Иногда они так дурачатся… жёстко, грубо, а заканчивается гибелью, — Ларский развёл руками и опустился на диван, — у моего коллеги сын играл в удушье с приятелями. В итоге помер в петле… — Думаете, это было самоубийство? — А что же ещё? — слегка испуганно протянул Иван, — убивать-то её за что? Дитя же. — Всякое случается, всякое… Скажите, в последние дни к ним кто-нибудь заходил? — Я не видел. Я дома бываю не так часто, как мне бы хотелось. Супруга тоже в разъездах. Она у меня актриса… В дверях появилась дочь Ивана в белой пижаме. Её длинные каштановые волосы были спутаны. — А ты что встала? Анфиса, иди спать, ты же с температурой! — Подожди, папа, — не глядя на отца, Анфиса подошла к креслу следователя, — мы встретились с Кристиной возле дома. Поболтали немного. Она казалась какой-то понурой, но причин не говорила. Когда мы поднялись на наш этаж, из её кармана выпала открытка. Я подняла и спросила, что это за дом изображён. Она как-то нехорошо на меня посмотрела и ответила, что не знает. Я протянула ей открытку, а она: «Да себе оставь». Зашла в квартиру и захлопнула дверь. Наутро все узнали, что она покончила с собой. Вот эта открытка. Закончив речь, Анфиса протянула Маринину прямоугольную карточку. На ней был запечатлён некий деревянный особняк. Карточка уже пожелтела от времени, была мрачной, как и дом и на ней. С обратной стороны буквы, написанные чернилами, поблекли. Игорь смог разобрать только слово «Кiевъ». — Я не знаю, как это может пригодиться, но в тот момент она показалась мне очень странной, — не сводя внимательного взгляда с Маринина, произнесла девочка. — Спасибо. Я постараюсь всё выяснить, — спрятав открытку во внутренний карман куртки, улыбнулся следователь. Спустя час Игорь приехал к Фёдору. Тот выглядел чересчур радостным, пропуская друга в квартиру. — Чаю? Или чего покрепче? — улыбаясь, спросил он. — Сегодня все пытаются напоить меня чаем, — рассмеялся Маринин, припадая плечом к стене и протягивая открытку, полученную от Ларской, — я с просьбой. Можешь узнать, что это за дом? Где находится? — Хм, ладно, — с секунду подумав, Дивов взял карточку и повертел её в руке, — узнаю. — Спасибо… — Проходи, что в коридоре стоять? Работаешь над новым делом? Кивнув, Маринин принялся стягивать с себя косуху. Ответить он не успел, поскольку в дверь кто-то настойчиво позвонил. Следователь поднял ладонь, давая понять хозяину квартиры, что откроет сам. Гостем оказался Олег. Увидев брата, он мгновенно помрачнел. Буркнув что-то вроде «привет», он протиснулся в квартиру. — Я не вовремя? — недовольно глядя на Дивова, спросил кареглазый. Игорь был поражён поведением Олега до глубины души. С трудом взяв себя в руки, он натянул куртку обратно. — Мы чай пить собрались. Проходи, — чуть улыбнулся Фёдор. — Что-то случилось? — обращаясь к брату, спросил следователь. — У меня? Да. А у тебя? — с вызовом взглянув на Игоря, Олег стал стягивать с себя обувь и куртку. — Я пойду, пожалуй. Дела, — изогнув бровь, произнёс Маринин и вышел из квартиры. Смеркалось. Игорь сидел в машине и курил. Из небольшой щели в окне в салон залетали снежинки. Сперва следователь думал о странном поведении Олега, пытаясь понять, что его вызвало, затем мысли снова обратились к текущим расследованиям. Свободная от сигареты рука сама потянулась к телефонной книжке, забранной из квартиры Мазаевых. Подруги Кристины были допрошены, звонить им не было смысла. А кто такой «Вова Дрёмов», например? Маринин помнил, что это имя не фигурировало в рапортах. Стало быть, этот человек не из класса Кристины и не её близкий товарищ. Немного подумав, Игорь выбросил сигарету в окно, поднял стекло до упора, и направился домой. Завтра будет новый день. Завтра будут новые идеи.

***

Маринин допил чай и поставил пустой гранёный стакан на стол. Дверь открылась и в кабинет вошёл воодушевлённый Курочкин. — Доброе утро, Игорь Владимирович! Какие у нас планы на сегодня? — снимая по-осеннему тонкую замшевую куртку, бодро проговорил он. — Доброе, Антон. Сегодня я попрошу тебя съездить в деревню, где жили Журавлёвы. Последи за местными, поспрашивай их об убитых брате и сестре. — Да, конечно! — потирая холодные ладони, Курочкин сел за свой стол. — А я съезжу к родителям Фараонова и бабушке Денниковой. Придётся снова ковыряться в этом деле и изучать все ниточки, — закашлявшись на последнем слове, Маринин отвернулся в сторону и прижал кулак к губам, — чёртова простуда! — Знаете, моя матушка варит чудесное варенье из абрикоса и малины. Очень хорошо смягчает простуду. Завтра принесу вам баночку, у меня их много, — с энтузиазмом произнёс Антон. — Спасибо, буду признателен, — скупо улыбнулся Игорь и поднялся. Нужно было ехать. … Зебровка — гиблое место. Маринин понял это сразу же, стоило только бросить «Москвич» на обочине широкой, грязной дороги. Дальше ехать было нельзя: сплошные ямы и бугры. По пути до дома Ольги Матвеевны, Игорь успел заметить, что больше половины домов посёлка были заброшены. Все стремились к лучшей жизни, сбегая в города, да и времена пришли тяжёлые. Дом, в котором проживала бабушка Ларисы Денниковой, представлял собой обычное деревенское жилище. Крыльцо уже рассыпалось, как и скрипучие ступеньки. Некогда богатый огород был заброшен. Но на окнах висели белые занавески и стояли горшки с фиалками, значит, в доме ещё была жизнь. Маринин постучал трижды. Послышался скрип половиц по ту сторону двери. Вскоре следователю отворила пожилая женщина в простом сером платье и чёрной шали на плечах. Седые волосы старушки были убраны в тугой пучок на затылке. — Следователь Маринин, московская прокуратура, — показывая удостоверение, миролюбиво произнёс Игорь, — у вас будет минутка? — Прокуратура? — проскрипела пожилая женщина, отступая от двери, — ну, проходите… — Ольга Матвеевна, я прав? — Маринин прошёл за хозяйкой жилища в убогую кухоньку, заставленную ящиками и трёхлитровыми банками с заготовками. Сесть было некуда. Игорь скрестил руки на груди и остановился у двери. — Да. Вы по какому вопросу? — подозрительно поинтересовалась старушка, подходя к шкафу и продолжая делать то, что делала до прихода следователя: протирать несвежей тряпкой банки с маринованными помидорами. — Я насчёт вашей внучки Ларисы… — Душегуба-то нашли давно, — старушка махнула свободной рукой. — Сейчас у следствия возникли подозрения, что в убийстве Ларисы был обвинён не тот человек, — честно признался Маринин, — не могли бы вы рассказать мне о внучке? — Не тот человек? — перестав протирать банки, задумчиво повторила Ольга Матвеевна, — не такие уж вы там и умельцы сидите, да? Лариса была хорошей девочкой. Больше мне сказать нечего. — Почему столь категорично? — Она жила в Москве. Ни о чём мне не рассказывала. Приезжала иногда, помогала, переживала за меня. — А что случилось с её родителями? — Дочь моя была пьяницей. Много пила с шестнадцати лет, а в последнее время вообще из запоев не выходила. Умерла от цирроза за год до гибели Ларисы. А отца она никогда не знала, как и я. Не общались мы с Жанной. Нагуляла от одного из хахалей. — Значит, Лариса не рассказывала вам ни о чём из того, что происходило с ней в Москве? — Про учёбу рассказывала. Она училась на педагога, жила в общежитии. Больше ничего, — Ольга Матвеевна приблизилась к Маринину и внимательно всмотрелась в его глаза, — а кто ж тогда Ларису убил, если не тот паренёк? — Я узнаю это. — Узнай уж, узнай. Успеть бы мне дождаться. Совсем я плоха стала, — пробормотала старушка и снова отошла к шкафу. — Вы одна живёте? Наверное, вам тяжело справляться с домом и огородом. — Да, одна. Тяжело. Но никуда я отсюда не уеду. Звала меня к себе племянница из Ставрополя, но я не поехала. Это моё место. А помощь мне не нужна. — Что ж, тогда до встречи, Ольга Матвеевна. — До встречи. Игорь вышел на дорогу и двинулся в сторону своей машины. Уезжая из Зебровки, Маринин сделал крюк так, чтобы увидеть примерное место, где Денникова встретила свою страшную смерть. Глядя на мрачные тёмно-зелёные деревья, образующие лесной свод, Игорь вдруг отчётливо понял, что ещё вернётся сюда.