Сердце камня

Игорь и Миша упёрлись локтями в стол и опьянело посмотрели друг на друга: кажется, оба переели. — Ты кудесник. Очень вкусно. Спасибо… — расплылся в улыбке следователь. — У меня хорошо получается только мясо. Наверное, потому что я его обожаю, — с улыбкой ответил Рихбер, — на здоровье! А теперь спать? Что-то нещадно клонит в сон… — И меня, — признался Маринин. Его полностью оставили мысли о расследованиях. Нужно было хотя бы немного передохнуть. Мужчины прошли в спальню. Рихбер задёрнул шторы и завалился в постель. Игорь рухнул рядом. Соприкоснувшись пальцами, они синхронно погрузились в сытый, спокойный, крепкий сон. А утро встретило Маринина очаровательным сонным Михаилом и чашкой кофе. — Мне нужно слетать в Прагу. Кажется, наш антикварный салон вот-вот пополнится часами Стевильо. Это большая удача. Отпустишь? — Нет, — категорично отозвался следователь и сделал глоток, а после добродушно рассмеялся. — Шучу! У меня нет выбора, потому отпускаю. Когда летишь? — В два часа дня. Вернусь завтра или послезавтра. Обещаешь больше не шушукаться с Дивовым, пока меня нет? — взяв из коробки леденец в виде кролика, Михаил закинул его в рот, сдержав зевок. — Обещаю. Не планирую с ним видеться. Мне нужно скорее найти суку, которая убила Олега. Уверен, это маньяк, на которого я охочусь, — замолчав, Маринин сделал ещё один глоток кофе. — Ты же большой молодец. У тебя всё получится, — смазано поцеловав любовника в висок, Рихбер медленно встал с кровати, — я в этом даже не сомневаюсь… — Спасибо. Твоя вера очень подстёгивает. Маринин приехал по адресу, где проживал Константин Арахисов, в десятом часу утра. Это был старый пятиэтажный дом с недавно отремонтированным двориком. На лавочке сидели две древние старушки, тихо переговариваясь. Неподалёку подросток в голубой куртке фотографировал крыши домов. Маринин вошёл в подъезд и обзвонил все квартиры на втором этаже, чтобы опросить всех соседей, которые могли помнить Константина. Никто не открыл. Вернувшись на улицу, Игорь приблизился к старушкам. — Добрый день! Вы здесь живёте? — Добрый день, — отозвалась скрипучим голосом пожилая женщина в белом пальто и таком же берете, — да, а в чём дело, юноша? — У меня есть несколько вопросов, — Маринин показал удостоверение. — Вы помните Константина Арахисова? Он проживал в этом доме много лет, до него — его родители. — Как же не помнить? Помню, — отозвалась старушка, — звать меня Анной Васильевной. А это моя приятельница Марфа Петровна. — Очень приятно, меня зовут Игорь. — Игорь… А что это вы вдруг заинтересовались покойным? — Расследую одно старое дело. — А чего за дело? — бойко спросила вторая старушка, убирая вязаную шапку с уха. — Да погоди ты, Марфа, — проскрипела Анна Васильевна, — Костя Арахисов был неплохим мальчиком. Учился хорошо. Помню его бабушку молодой: первая красавица была… — Константин был женат? — Нет. Менял девушек одну за другой, — хмыкнула Марфа Петровна. — А эта девушка появлялась здесь? — Игорь вытащил из кармана полупальто фотографию матери Денниковой, убитой год назад. — Хм… Да, но имени её не знаю. Она жила здесь какое-то время, у Кости и его родителей в квартире. Всё время с сигаретами и бутылкой ходила. Выгнали её за пьянки, небось… — Спасибо… — старушки говорили что-то ещё, но следователь не слушал. Теперь всё становилось на свои места и его догадка подтвердилась. Попрощавшись, он поспешил к своему «Москвичу», поджидающему за углом. Маринин уже подходил ко входу в прокуратуру, как перед его глазами возникла Настя Рыбакова. Выглядела она испуганной. — Привет, что случилось? — нахмурился Маринин. — Добрый день… Я хотела бы рассказать вам об одной странной ситуации, случившейся со мной… — Я слушаю, Анастасия. — Вчера вечером я ушла из дома, пока мать не видела. Хотелось просто погулять, побродить, подумать… Я уже подходила к лесу, как услышала шаги за спиной. Обернувшись, я увидела мужчину в зелёном плаще. Его лицо скрывала тень от капюшона… — казалось, девочка вот-вот разрыдается. — Я сказала, что заору, если он приблизится и достала нож. Да, я ношу с собой теперь… для самообороны… Он отступил в темноту и исчез. А утром… — Что? — спросил следователь, когда молчание затянулось. — А утром в таком же плаще пришёл наш учитель математики! — страшным шёпотом прошептала Анастасия и закусила угол губ. — Как его зовут? — Каменев Леонид Валерьевич. — Ты знаешь его адрес? — Вторая улица, дом 6. Для ориентира: дом из красного кирпича сразу за зданием школы. — Спасибо за сигнал. Сейчас я попрошу кого-нибудь сопроводить тебя до дома. Я обязательно узнаю, что к чему, — Маринин сдержанно улыбнулся девушке. — Ладно… Мне здесь ждать? — переминаясь с ноги на ногу, спросила Рыбакова. — Пойдём со мной. Маринин попросил оперативника Симонова доставить Настю домой. После этого попрощался с обоими и вошёл в свой кабинет. — Доброе утро! — радостно улыбнулся Курочкин, — я нашёл Святослава Новара! Во всей Москве есть только один с такими фамилией и именем: редчайшее сочетание. — Привет! Так-так, и где он сейчас? — Маринин опустился за свой стол, с интересом глядя на помощника. — Лежит в больнице имени Кащенко. — В психушке? — Ну да! Параноидальная шизофрения. Лечится уже три месяца. — Ого! — Нам необходимо с ним поговорить. Он — важная фигура во всей этой игре, — постучав пальцами по столешнице, пробормотал следователь, — хм… кажется, я знаю, что делать… — Что? — Я лягу в больницу. — В Кащенко? — побелел Антон, — но… — Жутко, да! Но выбора нет. Никто не даст нам его допрашивать, да и смысла в этом мало: больной ничего не скажет, а актёр хорошо отыграет болезнь. Я должен приблизиться к нему с другой стороны. — А без этого никак? — встревоженно спросил Курочкин. — Никак. После того похода на Байкал несколько ребят были в его квартире. Пили и веселились. Действующие лица: Арахисов, Новар, Журавлёвы, Марецкая, Щепкина и Рыбакова. Щепкина свалилась с крыши. Спустя несколько лет погибли Журавлёвы и Арахисов. После этого их дети. Какая странная история, согласен? — Дети? Как Арахисов связан с Денниковой? — Он был её отцом. — Что?! — Да! Мне помогли старушки, живущие в том же доме, где проживал Константин. У него был короткий роман с Денниковой. Они расстались, девушка родила ребёнка и продолжила вести разгульный образ жизни. — Кошмар… Выходит, эти убийства связаны с той вечеринкой? И кто же будет следующим? Дочь Рыбаковой или она сама? — Вполне возможно. — Ну вы даёте… — поражённо прошептал Антон. — А я-то что? — хохотнув, Маринин потёр ладони и продолжил уже значительно тише, — оглашаю план: я ложусь в Кащенко и пытаюсь подобраться к Новару. Ты летишь в Ленинград и разговариваешь с Марецкой. Убеди её, что угроза не за горами, а также намекни, что следствие не исключает и её вины, потому ей выгодно выйти на контакт. — Хорошо, будет сделано! — А сейчас приведи сюда Лучникова, пожалуйста. Встревоженный Курочкин, хромая, быстро покинул кабинет. Он вернулся через пять минут вместе с помятым и расстроенным Эльдаром. — Долго меня ещё будут тут держать? — оскалился блондин, усаживаясь на стул. — Зависит от ваших показаний. Отвечайте правду, — не без гонора отозвался Маринин. — Итак, при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданкой Ростковой? — Она пришла на моё выступление. Познакомились. Начали трахаться. Я бросил её, она угрожала мне. После накатала то письмо, где обвинила меня в череде самоубийств, о которых писали в газетах. — Вы знали Мазаева, отца повесившейся Кристины? — Да, он читал лекции по психологии в нашем клубе. — А Кристину? — Видел один раз. Даже не разговаривал с ней. — Что вы можете рассказать об этой семье? — Ну, помню, Мазаев говорил, что его дочь увлекается фотографированием. Собирает коллекции… — Что-то ещё? — Больше ничего не помню. — Что ж, я надеюсь на ваше благоразумие. Сейчас мы вас отпускаем, но не снимем с вас наблюдение. — Спасибо! — с облегчением выдохнул Лучников. Курочкин недовольно поджал губы, но ничего не сказал, отправляясь за оперативниками. Когда Эльдар вышел, Игорь поднялся из-за стола и посмотрел на Антона: — Муравьёв сообщил, что это были не самоубийства, а убийства. — Кто же мог их убить? — Курочкин ошарашенно уставился на следователя. — Кажется, я догадываюсь. Но об этом чуть позже. Удачи тебе в Ленинграде. — А вам в… психушке. Они пожали друг другу руки и Маринин отправился к Градову, прося организовать следователю проникновение в Кащенко под видом больного. Градов пытался отговорить Игоря от столь опасной авантюры, но Маринин был непреклонен. — Ты же понимаешь, что если там что-то случится — мы не сможем тебе помочь? — Прекрасно понимаю. Это ничего не меняет. — Чёрт с тобой! Всё устрою. Жди звонка. Игорь вернулся в свой кабинет и внимательно изучил три дела: дело об убийстве Журавлёвых-старших, дело об убийстве Шелеста и дело об исчезновении Мегдера. Признанный виновным в убийстве Журавлёвых не дожил до суда: инсульт. Никто из соседей Олега не видел никакого подозрительного типа. Одна старушка сообщила, что видела лишь подростка, минующего двор. Да и точного времени назвать она не смогла. А Мегдер словно сквозь землю провалился. Как это возможно? Никаких следов, никаких улик… Маринин сидел в своём кабинете достаточно долго, напряжённо думая. После чего встал, накинул полупальто и поехал домой.

***

Когда он вошёл в квартиру, уже смеркалось. Снег за окном серебрился, медленно падая на землю. Игорь разулся, снял верхнюю одежду и задумчиво посмотрел на своё отражение. «Градов договорится о моём проникновении в Кащенко не раньше завтрашнего дня, сегодня я успею изучить квартиру Новара» — подумал следователь, поглаживая Чаппи по голове. Резко выдохнув, он присел на корточки и взял телефонную трубку. Набрав номер Каца (тот успел поделиться им в самолёте), стал ожидать ответа. Слава ответил не сразу. — Алло? — Привет, это Игорь. — О, привет! Как дела? — Ничего, спасибо. Я к тебе по делу… Поможешь? — Я очень постараюсь… — Я помню, что у тебя была огромная библиотека, посвящённая искусству. Ты знаешь что-нибудь о фотографе по фамилии Ольханчик? — Ольханчик? — задумчиво переспросил Кац, — я могу посмотреть в своей домашней библиотеке. Впервые слышу эту фамилию. — Я подожду. Спасибо. — Ага, подожди, — было слышно, что Вячеслав положил трубку около аппарата и отошёл. Его не было долго, не менее двадцати минут. Зато вернулся он не с «пустыми руками». — Игорь, ты ещё здесь? — Так точно. — В общем, нашёл небольшую статью об этом фотографе. Он фотографировал, в основном, городские пейзажи. Не получил большой известности, хоть и смог организовать при жизни пару выставок. Вот и всё, что смог найти. Это связано с расследованием? — в последних словах прозвучало очень много любопытства. — Да, связано… Спасибо за помощь, Слава. — Я могу ещё чем-то помочь? Буду рад. — Пока нет. Я позвоню, поболтаем как-нибудь… — Хорошо, буду ждать. Положив трубку, Маринин резко поднялся. — Что, пёс, прогуляемся? Поехали. Маринин приехал по адресу, где был прописан Новар. Дом семнадцать на улице Гоголя, тихий дворик, рядом сквер. Место сонное и успокаивающее. — Оставайся здесь, хорошо? — глянув на Чаппи, тихо проговорил Игорь, — если почуешь неладное — лай! Пёс послушно сел около «Москвича». Следователь потрепал его по шее и пошёл в первый подъезд. Поднявшись на второй этаж, он достал из кармана отмычку и спустя некоторое время отворил дверь. Войдя в квартиру, он сразу же ощутил какой-то неприятный запах. Поморщившись, попытался включить верхний свет — тщетно. Маринин сразу сообразил, что Новар не жил здесь уже достаточно давно, куда больше трёх месяцев. Первая комната была обставлена старой мебелью, покрытой пылью. Игорь натянул кожаные перчатки и порылся в ящиках шкафов, но не нашёл ничего, кроме нескольких пустых тетрадей и старых газет. Вторая комната оказалась куда интереснее: в ней находилось огромное количество картин. Стоило взглянуть на эти работы, как на душе становилось тревожно: перекошенные лица, уродливые люди, пожирающие друг друга, распятые дистрофики и скелеты… Такое мог нарисовать либо психически больной человек, либо наркоман. Кроме картин, расставленных вдоль стен и на полках, в комнате находились низкий диванчик и кресло. Игорь замер возле одной, особенно психоделически страшной картины, на которой был изображён зеленолицый голый мужчина, отрывающий себе язык. Маринин коснулся пальцами холста. «А этот Новар тот ещё фрукт! Что мешает ему быть маньяком? Тот факт, что он уже три месяца находится в больнице? А где гарантии, что он не покидал её стен?» — подумал Маринин и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он уже выходил в коридор, как услышал быстрый топот в подъезде. Распахнув дверь, услышал отчаянный лай Чаппи. Было понятно, что пёс уже давно даёт сигнал своему хозяину. Пару минут так точно. Кто-то был здесь… Закрыв за собой дверь, Маринин бросился на улицу. Дав знак Чаппи, мол, лови, побежал за псом. Дорожка вела в сквер. Всё было таким белым, что можно было ослепнуть. Игорь видел впереди небольшую фигуру, которая передвигалась очень быстро. Спустя несколько мгновений этот человек скрылся в заброшенном доме, находящемся на территории сквера. Игорь и Чаппи сиганули следом. Пёс снова отчаянно залаял. — Эй, ты! Выходи! — крикнул следователь, останавливаясь посреди тёмного, ужасно сырого помещения. Чаппи замолчал. Дом погрузился в абсолютную тишину. Игорь нервно облизал губы. — Я знаю, что это ты душил тех девушек и парней. А потом вешал их. Сперва я не понимал, зачем тебе это нужно, но потом всё стало на свои места: ты фотографировал убитых для своей коллекции. Тебе хотелось быть, как твой дед. Из темноты показался подросток в голубой куртке, лицо которого скрывала тень. Он внимательно слушал следователя, затаив дыхание. — Ярослав хотел убить двоих младенцев, своих детей, потому что они родились с отклонениями, уродствами. Но один из детей чудом выжил. Видимо, он не проверил, а трупы велел закопать кому-то из прислуги, да? Выжил твой отец, верно? Какое-то время стояла гробовая тишина. И вот незнакомец в голубой куртке тяжело задышал. — Ты узнал историю своей семьи и захотел продолжить дело своего деда. Ты тоже хотел стать фотографом. Я не раз видел тебя неподалёку, ты фотографировал городские пейзажи. Но тогда я ещё не понимал, что ты и есть тот, кого я ищу. Не так давно всё сложилось в мозаику и я понял, каким заболеванием страдали твои предки… оно передалось и тебе. Гипопитуитаризм. Незнакомец засопел громче. — Сколько тебе лет на самом деле? — спросил Игорь, медленно убирая руку в карман и сжимая пистолет. — Сорок, — голос Ольханчика была гнусавым, чересчур низким, вместе с тем болезненно подрагивающим. Невнятная речь вкупе с этим заставляла бежать армии мурашек по спине. — Ты же понимаешь, что сядешь за убийства? Ольханчик медленно склонил голову набок. Взяв небольшими ладонями фотоаппарат, висящий на груди, поднял его и сделал снимок, ослепляя Игоря вспышкой. — Блять! — прошептал Маринин, жмурясь. Проморгавшись, он сразу понял, что Ольханчик скрылся, но он не хотел уходить… Не теперь, когда карты были раскрыты. Значит, он где-то в доме. — Зачем ты убил Росткову? — громко спросил Игорь. Чаппи зарычал, напрягаясь всем телом и глядя в самый тёмный угол. Из него и раздался жуткий голос: — Она помогала мне во всём. Но мне она была не нужна. Она сама предложила обвинить во всём того белобрысого, потому что он бросил её. Я согласился, а потом убил, пока она принимала ванну. — Олега тоже ты убил, сволочь? — Я не знал имён тех, кого душил. — Моего брата ты убил?! Ты перерезал ему горло? — Нет. А ведь старушка-свидетель видела какого-то подростка! Что мешает Ольханчику быть этим самым подростком? Игорь взвёл курок и облизал губы. Серые глаза лихорадочно заблестели. Кто помешает ему убить эту тварь и доложить, что пристрелил его при задержании? Соблазн был велик. Но… Маринин вспомнил все доводы, которые успел создать в голове, расследуя цепь изнасилований и убийств. Нет, он не будет убивать его сейчас. Если это действительно сделал Ольханчик — он найдет способ уничтожить его. — А теперь выходи. Живо, — Маринин вытащил пистолет и направил его туда, где должен был стоять преступник. Тот медленно вышел из темноты и Игорь распахнул глаза от неожиданности: у него был очень маленький курносый нос, неестественно огромные асимметричные глаза, кожу покрывали ожоги. Вспышка — Маринин снова на несколько мгновений ослеп, тут же ощущая адскую боль в левом боку: Ольханчик пырнул его ножом. Игорь вскричал и отшатнулся в сторону, хватаясь за рану. Чаппи тут же набросился на преступника, сбивая его с ног. Маринин ощущал, как ладонь покрывается кровью. Почти ничего ещё не видя, накинулся на Ольханчика, резким ударом ноги выбивая нож из его руки. Чаппи рычал и был готов напасть на «подростка» ещё раз. Маринин с трудом встал и рывком поднял Ольханчика. Приставив ствол к его затылку, спрятанному под синей вязаной шапкой, вывел на улицу. В этот момент мимо заброшенного дома проходил милиционер, потому доставка преступника в отделение прошла быстрее и проще, чем думал Маринин. С одним делом было покончено. В ходе следствия было установлено, что арестованным оказался Аркадий Ольханчик, внук Ярослава Ольханчика. В его доме была найдена коллекция фотографий с повешенными жертвами. Заманить молодёжь внутрь заброшенного дома оказалось несложно: Ольханчик всегда прятал лицо под шарфом и жаловался, что в нишу между половиц упали его ключи, а руки коротковаты — не достать. Жертва заходила в дом, садилась на корточки возле ниши, а Ольханчик нападал на неё сзади, душа веревкой. Повесить убитых Аркадию помогала Росткова. Именно она должна была убить Игоря, когда приходила в квартиру Мазаева, но не смогла, испугавшись. — После этого я понял, что она бесполезна, — тяжело дыша, негромко произнёс Аркадий.

***

— Ты отлично поработал. Уверен, что тебе надо в эту… психушку? — похлопав Маринина по плечу, спросил Градов. — Да. Пора покончить со всем этим. — Что ж… Я договорился. В десять вечера за тобой заедут. — Спасибо. — Как твоя рана? — А, пустяки, — отмахнувшись, скупо улыбнулся следователь. Боль в боку давала о себе знать, но чувство азарта хорошо отвлекало от боли. Он разоблачил одну мразь, осталось найти и обезвредить вторую. Чем ближе к развязке, тем сильнее будоражил запах победы… …Маринин приехал в Сумраки в районе обеда. Найти дом Каменева не составило никакого труда. Самим преподавателем оказался усатый мужчина лет тридцати пяти. Блестя голубыми глазами, он широко улыбнулся следователю и вежливо пропустил в дом. — Леонид Валерьевич, я буду говорить прямо. Анастасия Рыбакова утверждает, что вы преследовали её, чем ужасно напугали, — усевшись на диван в маленькой гостиной, спокойно заговорил Игорь. — О, неожиданно… — мужчина быстро перестал улыбаться и замер в дверях, — вы хотите меня в чём-то обвинить? Я знаю об убийствах Журавлёвых. А кто не знает? Алиби у меня нет. В ночь убийства я был дома, спал. — Так вы преследовали Анастасию или нет? — склонив голову набок, с нажимом спросил Маринин. — Нет. Я просто прогуливался в том же месте. Она, как и многие подростки, стала нервной после этой кровавой расправы. — Мне кажется, вы от меня что-то скрываете… — Что вы, — вполне серьёзно ответил Каменев и вытер руки о белый фартук, висящий на животе, — я был бы рад помочь следствию. — Вы общаетесь с Рыбаковыми вне школы и школьных дел? — Нет. Игорь поджал губы и обвёл взглядом комнату, замечая: — У вас точно такая же планировка дома, как и у них. — Ну да. Здесь немало таких домов… — казалось, Леонид немного растерялся. — А куда ведёт этот вход? — вдруг замерев, с трудом спросил Игорь, глядя на квадратную дверцу в полу. — В подпольную комнату. Там очень много места. — И звукоизоляция хорошая, да? — монотонно продолжал Маринин, не моргая. — Ну да. Хоть пой там — здесь не услышим. А что такое? — Откройте дверцу, пожалуйста, — сморгнув, хрипло попросил следователь. — Что? — ничего не понимающий педагог медленно взял со стола небольшой ключ и отворил вход в подпол. Маринин подошёл к краю и всмотрелся внутрь. Темно. Веет холодом. По спине побежали мурашки, поскольку разгадка была слишком близко. Всё сложилось в одну картинку. Закусив угол губ, Игорь принялся быстро спускаться по кирпичной лестнице, ведущей вниз. Оказавшись внизу, он задумчиво осмотрелся: огромное помещение, почти целиком спрятанное в тени. Каменев сел на корточки и удивлённо взирал на следователя, пока тот расхаживал туда-сюда, оценивая масштаб помещения. Когда Маринин вернулся в гостиную, на лице Леонида было отражено абсолютно всё. Он с трудом проморгался, чтобы не разреветься. — Вы должны молчать. Понимаете? — хрипло спросил Маринин. — Да, — с трудом вымолвил Каменев. Игорь вышел на улицу и сел в автомобиль. В душе было слишком много эмоций, но он знал, что здесь везде глаза и уши. Он не должен был выдать себя и свои чувства. Нужно было ехать домой и ждать.

***

Электронные часы показали ровно 22:00, когда Маринину позвонили и сообщили, что машина у подъезда. Следователь уже отвёл пса соседке, которая его обожала, потому уезжал со спокойной душой. Синяя «Волга» доставила Маринина к заднему входу психиатрической больницы. На пороге его встречал сам главврач, Серафимов Евгений Андреевич. Было видно, что пожилой мужчина очень волнуется. Ещё бы: не каждый день в больницу под видом больных проникали представители следственных органов, чтобы «расколоть» возможного преступника. — Идёмте, выдам вам пижаму, — после рукопожатия произнёс Серафимов. Маринин не ощутил никакой скорби, облачившись в тапочки и пижаму. Он не ощутил её даже тогда, когда его завели в большую палату, заставленную койками, на которых спали буйные шизофреники. Игоря отвели к самой дальней кровати. Справа от него должен был находиться Новар. — Откройте рот, — сурово произнесла медсестра, держа наготове две пилюли. На самом деле это были витамины. Маринин послушно открыл рот и проглотил таблетки. Медсестра Жанна молча покинула палату. Игорь остался лежать, глядя в потолок. В какой-то момент он не выдержал и повернул голову направо. На соседней койке спал мужчина с вытянутым, как у лошади, совершенно некрасивым лицом. Длинные светлые волосы лезли в глаза. «Новар» — с удовлетворением подумал Маринин и отвернулся, закрыв глаза. Спать он не собирался, но делать вид — непременно.