Сердце камня

Следующий день выдался морозным и солнечным. Маринин возвращался в Москву на электричке: ему не хотелось сидеть за рулём, мыслям нужен был простор, потому следователь поехал на кладбище в общественном транспорте. Могила Олега была такой свежей, что у Игоря защемило сердце. Положив гвоздики на тёмную землю, слегка припорошенную инеем, он вдруг подумал о том, что, возможно, стоило отдать записку от убийцы на экспертизу. Почему-то в тот момент он был уверен, что Шелеста порешил маньяк, на которого Игорь сейчас охотится, но теперь он усомнился в этом… — Очень профессионально, товарищ следователь, — ехидно пробормотал Маринин и тяжело вздохнул. Вагон электрички был практически пуст. За окнами мелькали пригородные пейзажи: деревья сменялись маленькими домишками. Игорь прокручивал в голове все последние события, «взвешивал» аргументы. Сейчас было бы очень просто обвинить во всём Лучникова, поверив покойной Ростковой, но отсутствие алиби — это ещё не доказательство виновности. И то обвинительное письмо девица могла написать в порыве каких-то чувств. «Нет, хватит и одного невинно казнённого» — отстранённо подумал Маринин и взял верхнюю газету из стопки, кем-то оставленной на деревянном сидении напротив. Игорь листал тонкие, пожелтевшие от времени страницы, и в какой-то момент взгляд упал на «кричащий» заголовок: «ВИКТОРИЯ МЕГДЕР, СЕСТРА ПРОПАВШЕГО ДЕНИСА МЕГДЕРА, ЭМИГРИРОВАЛА В АМЕРИКУ». Под заголовком располагалась чёрно-белая фотография, на которой были запечатлены трое парней и один подросток. Первым справа стоял значительно омолодившийся Борис Щепкин, директор школы, где учились Журавлёвы. Заинтересовавшись, Маринин прочитал статью: «15 января 1973 года пятнадцатилетний Денис Мегдер, житель подмосковной деревни Сумраки, отправился в соседнее село, где проживал его дед. Дело было ранним утром: темно, холодно, метель и вьюга. Чтобы добраться до села Липовка, нужно было миновать лесок, который летом кажется куда менее мрачным, нежели зимой. Неизвестно, успел ли добраться до леса Мегдер, но больше его никто не видел. Были проведены поисковые операции, заведено уголовное дело, но мальчика не нашли ни живым, ни мёртвым. В 1977-м году отец Дениса умер от сердечного приступа. Виктория, его дочь, переехала в Москву, устроилась работать на швейную фабрику. Все эти годы она с болью следила за развитием уголовного дела, но оно не сдвигалось с места: никаких улик или подозрений. На днях стало известно, что Виктория решила попытать счастье в Америке. Улетая в Чикаго, она сообщила, что не верит в то, что её брат может быть найден. — Если за шестнадцать лет не нашли, то что может измениться? — сухо ухмыльнулась женщина». Маринин медленно оторвался от чтения и посмотрел в окно. «Странно… Щепкин говорил, что место у них тихое и никаких ЧП не было…». …Не заезжая домой, следователь примчался в прокуратуру. — Игорь Владимирович, что будем делать с Лучниковым? Скоро истекает срок, который мы можем держать его под стражей без выдвижения обвинений, — Курочкин оторвался от чтения документов и с интересом посмотрел на Маринина, усаживающегося за свой стол. — Лучниковым? — рассеянно спросил Игорь и бросил трубочку из газеты, которую притащил с собой из электрички, — наверное, придётся его отпустить, но заставив его сотрудничать. И не снимая с него наблюдения, конечно. — Отпустить?! — опешил Антон, явно не ожидая такого поворота. — Он, конечно, ужасно подозрителен, да и Росткова его обвиняет, но… я не вижу мотива. — А если он просто маньяк? Такому причины не нужны. — Если это так, то я совершаю ошибку, выпуская его на свободу, но сейчас я не могу его обвинить. У меня нет никаких доказательств его вины. — Вы только послушайте это! — Курочкин вытащил из верхнего ящика шкафа кассету. Подойдя к старенькому магнитофону, стоящему на подоконнике, вставил кассету в аппарат и нажал на кнопку воспроизведения записи. — Расслабьтесь. Отключитесь от всего бренного, смертного, земного. Все эти годы вы копили в себе негативную энергию, которая окружала вас. Пора расстаться с ней. Вы должны убить себя, чтобы возродиться, чтобы очиститься, чтобы подняться на ступень выше. У вас есть шанс начать всё с самого начала. Сбросьте старую шкуру, вас ждёт новая, — размеренно и мягко гипнотизировал голос Лучникова. Антон выключил магнитофон и уставился на следователя, мол, чем не доказательство?! — Если наши самоубийцы наслушались этой «музыки» и решили покончить с собой, то… — Антон, я всё понимаю. Но тут нюанс: при обыске кассеты с практиками Лучникова не были найдены ни у одной из жертв. Поэтому давай поступим мудро. — Как? — Свяжись с оперативниками. Пусть подберут из своих нескольких девушек и парней, которым можно дать лет 18-20. Пусть прогуливаются возле заброшенных домов в тёмное время суток. Сам реши, какие объекты они будут "пасти". Посмотрим, что это даст. Также нужно организовать изъятие всех кассет и плёнок, где фигурирует хоть что-нибудь, смахивающее на призыв к суициду. — Хорошо, будет сделано. — А я поеду в Сумраки. — Есть какие-то новые факты? — с надеждой спросил Антон. Прихрамывая, он подошёл к своему столу и уселся за него, беря телефонную трубку. — Сегодня прочитал в газете, что в Сумраках много лет назад пропал подросток. Он до сих пор не найден. Странно то, что директор школы Щепкин умолчал об этом, когда я спросил насчёт местных странностей. — Может, просто забыл? — Может быть. Но съездить и пообщаться стоит. Кстати, получается, Галина Журавлёва вышла замуж за своего однофамильца, — листая уголовное дело, произнёс Маринин, — почему-то раньше я даже не обратил на это внимания. Какое-то время Антон объяснял оперу Кошевому о будущем оперативном мероприятии, где будут ловить на живца. Запланировав с ним собрание, Курочкин положил трубку и вскинул взгляд на Маринина: — Вы всё ещё считаете, что Марецкая связана с этими убийствами? — Я этого не исключаю. Антон, пробей по базе Константина Арахисова, Семёна Шиляева и Евгению Панфилову. Возьми фото, это их физиономии. Мало ли, вдруг кого нароем, — Маринин потряс фотографией. Курочкин поспешно взял карточку и с энтузиазмом бросился выполнять поручение. Поднявшись из-за стола, Маринин проверил карманы косухи на наличие ключей и сигарет, после чего поехал в Сумраки. … Стоило войти в здание школы, как на душе стало как-то по-детски хорошо и спокойно. В высокие окна лился яркий свет осеннего солнца. Пахло свежими булочками и компотом. Недавно прозвенел звонок, потому было тихо. Игорь заглянул в приёмную директора, но та оказалась заперта. Вернувшись в коридор к расписанию, Маринин установил, что Борис сейчас ведёт русский язык в 7 «В». Оставалось ждать. Наконец, прозвенел звонок. Щепкин появился возле своего кабинета ближе к окончанию перемены. Завидев следователя, несколько сконфуженно улыбнулся: — Добрый день. Вы ко мне? — Здравствуйте. Да, мы можем поговорить? — Конечно, проходите, — прижав папку к груди, Борис ключом отворил дверь сперва в приёмную, затем в свой кабинет. Они расположились за столом друг напротив друга. — Недавно я узнал, что ваша деревня — не такое уж и тихое место, — глядя в глаза директору, начал Маринин, — много лет назад здесь без вести пропал Денис Мегдер. — О, действительно, — сморгнув, Щепкин отвёл взгляд и потёр шею, — я как-то забыл об этом, давно было дело. — Ваше фото фигурирует в свежей статье о Мегдере, — достав свёрнутую газету из кармана косухи, Игорь развернул её и протянул директору. Борис медленно взял газету и с прищуром посмотрел на фото. Что-то прошептав одними губами, он снова взглянул на Маринина: — Помню этот снимок. Меня и ещё нескольких ребят сфотографировали для местной газеты. Видимо, его оттуда и взяли. — Вы дружили с Денисом? — Нет, но у нас были нормальные отношения. Дружить не позволяла значительная разница в возрасте. — А вы знаете эту девушку? Или кого-нибудь с этой фотографии? — Игорь протянул Борису фото, на котором была запечатлена Марецкая и компания. — Знаю, — натянуто улыбнулся директор, заметно удивившись, — это… имеет отношение к убийству Журавлёвых? — Возможно. Так кто эти ребята? — Я узнал Регину Марецкую и Костю Арахисова. Они были замешаны в истории… гибели моей сестры, — Щепкин взял ручку и принялся нервно крутить её в пальцах. — Ого! Вот вам и тихое место! Ещё одно убийство... — Она умерла не здесь, а в Москве. Вы хотите подробностей? — Хочу. — Моя сестра ездила в поход на Байкал вместе со студентами. Она была намного младше их, но смогла с ними сдружиться. Поэтому-то и поехала на встречу молодёжи после возвращения. Они забрались на крышу какого-то дома, пили и слушали музыку. Таня оступилась и полетела вниз. Четырнадцатый этаж. Мгновенная смерть, — Борис провёл ладонью по лицу, — вскрытие подтвердило, что признаков насильственной смерти не было. К нам приходила честнáя компания. Среди них были эти… Регина и Костя. — Кто ещё приходил? — сосредоточенно спросил Игорь. — Новар, Арахисов, Марецкая и мужчина в годах, отец кого-то из них. Новар тот ещё фокусник, конечно. Успокоил мать. Оставил денег за моральный ущерб. Много денег. Мы поверили, что это был несчастный случай. Зря Татьяна туда пошла, на вечеринку эту, да плевала она тогда на наше мнение. — Кто такой этот Новар? — Не знаю. Я помню, что Галя и Витя Журавлёвы общались с ним. Ездили к нему в Москву. Но их давно уже нет среди нас. — Родители убитых подростков дружили с Новаром? Интересно… — Не удивляйтесь. Журавлёвы тоже были на этой вечеринке, где произошла трагедия. Мне они сказали, что не видели, как Таня упала. Да и никто не видел, все выпивали и танцевали. — Новар не оставлял вам свои координаты? Телефончик, адрес, может быть? — Нет, приезжал пару раз после смерти Тани и всё. Никаких координат. — Как погибли Галина и Виктор? — Маринин постучал пальцами по столешнице, анализируя полученную информацию.  — На них напал Виталик Хатеев, местный бандит. Не здесь, возле станции. Нанёс обоим по несколько ножевых ранений, ограбил и смылся. Его нашли достаточно быстро. Это было давно, около десяти лет назад. — Что ж, спасибо за беседу. Звоните, если вспомните что-нибудь, — Маринин поднялся и направился в сторону двери. — Рад помочь, — задумчиво отозвался Щепкин, погружённый в какие-то далёкие воспоминания. «Вы в школе ищите. Нынче школы такие шакальные. Все беды оттуда» — прозвучал в голове следователя голос деда убитых брата и сестры. Маринин приблизился к дому Журавлёвых и упёрся локтем в деревяшку забора. Тамара Борисовна подметала дорожку от калитки до крыльца. Завидев следователя, кинулась навстречу: — Добрый день! Есть какие-то новости? — Добрый день. Пока никаких. Я к вам по делу, — Маринин слегка улыбнулся, — ваша дочь и её супруг дружили с человеком по фамилии Новар. Вы помните его? — Нет, что-то не припомню, — покачала головой старушка, — фамилию слышала, но внешность совсем не припомню. — Он никогда не бывал в этом доме, получается? — Нет, я бы запомнила! — Могу ли просмотреть телефонные и записные книжки? Мало ли, вдруг где-то записаны его координаты. — Конечно, — Тамара Борисовна отворила калитку и отошла в сторону, — мы много хлама выбросили пару лет назад, Алёнушка настаивала. Так что… может, и нету ничего уже… Но в доме Журавлёвых ничего полезного не было найдено. Тем не менее, Маринин был на подъёме: у него появилась новая информация. Он уже подходил к своему автомобилю, как увидел Светлану Рыбакову. Она смотрела куда-то вдаль и курила. Без шапки, тонкие волосы спадали на широкие белые скулы и плечи. — Добрый день, — приблизившись, поздоровался следователь. — Здравствуйте, — улыбнулась женщина, убирая сигарету от лица и выпуская дым в сторону, — ещё не нашли душегуба? — Пока нет. Но я здесь не просто так. Вы знаете человека по фамилии Новар? — Новар? — хрипловато переспросила Рыбакова и кашлянула в кулак, — у меня был такой знакомый. — Что с ним стало? — Не знаю. Когда я была ещё девчонкой, в нашей компании был Святослав Новар. А почему вы спрашиваете? — Это случайно не та компания, которая отправилась на Байкал? — Она самая, — удивлённо округлив зелёные глаза, Рыбакова сбросила пепел на землю, — всё это как-то связано с гибелью ребят? — Возможно. Вы тоже ездили на Байкал? — Нет, туда ездила моя подруга. — Татьяна Щепкина? — Да, — тяжело вздохнув, женщина покачала головой, — вы уже, наверное, в курсе, что она погибла. — В курсе. Вы были на той вечеринке, где случилась трагедия? — Да, меня Таня с собой позвала, — Рыбакова затянулась и выпустила дым носом, морщась, — мы гуляли по Москве. Потом Новар пригласил всех нас в ресторан. Он был достаточно богатым и харизматичным, Танька в него влюбилась. Хотя, знаете, на лицо он некрасив, даже уродлив. Но ей нравился… да и не только ей, думаю… — Что было дальше, после ресторана? — Мы там все выпили. Да, несмотря на то, что нам с Таней было по тринадцать, мы в тот вечер баловались вином. После ресторана Новар привёл нас к себе домой. Он жил в крутой высотке, на четырнадцатом или пятнадцатом этаже… не помню… У него на балконе была лесенка на крышу. Мы все переместились туда, выпивая и слушая музыку. Когда случилась трагедия, я наливала себе чай на кухне, на крыше была одна Таня, но это не точно. Все же хорошо выпили. — Когда вы обнаружили, что Татьяна упала с крыши? — Кажется, её обнаружили Журавлёвы. Они поднялись на крышу, чтобы вдохнуть воздуха. Галина посмотрела вниз и увидела на асфальте тело. Закричала. Все помчались на улицу, ещё не зная, кого увидим, — Рыбакова медленно разжала пальцы, давая сигарете упасть, — крови было много. Тяжело было потерять близкую подругу. Мы были родственными душами. — Это действительно тяжёлая утрата… Вы сказали, что Таня любила Новара. Не мог ли он быть причастен к её гибели? — Не знаю. Сейчас очень сложно оценивать, столько лет прошло… Да и зачем ему её убивать? Тут уж, скорее, больше подойдёт версия о самоубийстве. — Почему? — У Новара и Марецкой был роман. Я видела, как они целовались и, вообще, не скрывали, что пара. — Надо же. Светлана, а после той ночи вы когда-нибудь видели Новара или Марецкую? — Они приезжали сюда, утешали мать Тани. Это было раза два. Потом они уехали и больше я их никогда не видела. — Вы помните адрес Новара? — М… нет. Москва тогда показалась мне другим, огромным миром. Помню, что Святослав сказал, что неподалёку от его дома знаменитые Воробьёвы горы. — Сколько человек было на той вечеринке? Можете перечислить всех по фамилиям? — Хм… Новар, Марецкая, Журавлёвы, Арахисов, мы с Таней. Всё. — Спасибо за информацию, — слегка улыбнулся Маринин, хотя его серые глаза уже горели от предвкушения и мыслями он был далеко от этого места. — Знаете, с годами понимаешь, как ты был глуп по молодости. Вот зачем мы попёрлись туда с Таней? Им всем под двадцать, нам тринадцать. Малолетки пьяные… Это заставляет бояться за свою дочь. — У вас очень отважная девочка. — Это верно, — блекло улыбнулась Рыбакова, — но из дома я её вечером не выпускаю, мало ли, маньяк всё ещё здесь. — Вашей дочери пятнадцать, да? — Ей на днях исполнилось шестнадцать. — Что ж, спасибо за беседу. Поеду, — дружелюбно произнёс следователь, потирая покрасневшие от холода уши. — И вам спасибо за старания… Игорь уже открывал дверцу машины, как вдруг обернулся: — А вы знали Дениса Мегдера? — Дениса? Знала, но не слишком хорошо. Он был немного младше меня. Мне было семнадцать, когда он пропал. Запомнилось, потому что это случилось на следующий день после моего дня рождения. А ему, если не ошибаюсь, было пятнадцать. — Странное у вас местечко. Жуткое, — заметил Маринин. Сумерки уже обволакивали окрестности. Всё казалось мистическим и мрачным: силуэты деревянных домов, стражники-деревья, оранжевые огоньки в окнах, тонкий слой льда на чёрной земле. А небо: тяжёлое, тёмно-синее, алеющее на западе от недавнего заката. — Да, у нас непростое место, — кивнув, Рыбакова махнула на прощание рукой, и медленно направилась в сторону своего дома.

***

… Патологоанатом Муравьёв оторвался от чтения газеты, когда дверь приоткрылась, и в помещение вошёл Маринин. Протянув худую руку для пожатия, развязно улыбнулся: — Привет, рад видеть. — Привет. Я к тебе по делу, — с лёгкой улыбкой отозвался Игорь и опустился на стул. Вынув из кармана косухи экспертное заключение по делу о самоубийцах, протянул Александру. Тот изогнул белые брови и взял бумажку. Вчитываясь в написанное, слегка покраснел: — Да уж, я был не совсем точен… — Мне нужен конкретный ответ, что случилось с эти ребятами: они были убиты или повесились сами? Ты же понимаешь, что такое заключение я не могу "пришить" к делу… — Понимаешь… — Муравьёв поднял на Маринина взгляд, полный стыда, — я в тот вечер немного перебрал. Написал два заключения, а отдал не тот, что нужно. Я сделал вывод, что их задушили, а затем повесили… Секунду. Александр нервно потёр нос и выдвинул ящик стола. Поискав что-то в ворохе бумаг, нашёл заключение и протянул Игорю. Тяжело вздохнув, Маринин забрал документ и быстро прочёл. Да, они действительно были задушены. — Как непрофессионально, — покачал головой Игорь, бросив недовольный взгляд на патологоанатома, — ты почти пустил меня по ложному следу. Муравьёв покраснел: — Прости. Я совсем обнаглею, если попрошу не докладывать о моей ошибке? Обещаю стать внимательнее! — Да, обнаглеешь! — Маринин протянул второе заключение, — теперь о насильнике. Тут точно всё правильно? — Да, здесь всё в порядке, — пробежавшись взглядом по тексту, быстро отозвался Александр, — их изнасиловали традиционным способом, так сказать, и, вероятно, предметом фаллической формы… — Почему такое уточнение? — Слишком жёсткое проникновение. Нельзя исключать использование постороннего предмета. — Ладно, бывай, — забрав заключение, Маринин направился на выход, оставляя Муравьёва в смятении: терять работу ему совершенно не хотелось… Уставший, с разболевшимся горлом, Игорь приехал домой. Чаппи встретил хозяина у двери, радостно лая и виляя хвостом. Из кухни выглянул Рихбер: — Я организовал ужин. Давай за стол! — Отлично! Секунду, только позвоню Курочкину, — потрепав пса по шкуре, Маринин разулся, снял косуху, и взялся за телефон. — Алло? — Антон взял трубку сразу же. — Привет, как успехи? — Здравствуйте. С завтрашнего дня ловим на живца. Уже выбраны заброшенные объекты неподалёку от недавнего места преступления. Что касается тех ребят с фото… По нашим базам проходил только Константин Арахисов. Он сгорел семь лет назад в своём пригородном доме. Уснул, не потушив свечи. Я навёл справки по месту его жительства: он всегда был прописан по одному и тому же адресу. После смерти родителей, остался жить в той квартире. Москва, улица Артамонова, 55, квартира 3. Об остальных ничего неизвестно. — Сгорел, говоришь? Кажется, я начинаю понимать… — на губах Маринина заиграла блуждающая улыбка. — Что? Вы догадываетесь? — сжав трубку, напряжённо спросил Курочкин. — Смотри: Арахисов мёртв, Журавлёвы мертвы, Щепкина мертва. Все они были на одной вечеринке. Странное совпадение. — На какой вечеринке? — Это долгая история. Расскажу позже. Из всей компании остались в живых Марецкая, Новар и Рыбакова. Получается, следующим умереть должен кто-то из них. Я должен проверить одну догадку… — Я могу чем-то помочь? — с придыханием спросил Антон. — Найди мне, пожалуйста, всех мужчин по имени Святослав Новар. Скорее всего, он всё ещё в столице. А если это не так, обратись в областные столы справок. Понимаю, придётся обзвонить много инстанций, но это того стоит. — Хорошо, будет сделано! — Спасибо. До завтра. Положив трубку, Маринин прошёл в кухню. На столе стояли: бутылка коньяка, бокалы, тарелки, вилки, большое блюдо с запечённым гусем. Помыв руки, Игорь опустился за стол напротив Михаила: — Выглядит просто изумительно!